Зеркала

– Ну целоваться, так целоваться, – поддакнула Марина. – У остановки гаражи. Давай там припаркуемся.

Борисов опешил от её смелости, но перечить не стал, лишь сказал:

– Показывай дорогу.

Припарковавшись у гаражей, ближе к заснеженному кустарнику, Борисов достал сигарету, приоткрыл окошко и закурил.

– Ты с сигаретой будешь целоваться?

– Нет, выкину, – Борисов заёрзал на месте.

– Подвинься поближе.

Она протянула руку к его шее, обвила её и подтянула к себе. Другой рукой взяла его ладонь и положила на свою грудь.

Борисов, не ожидавший такого поворота, просунул руку между пуговиц её пальто и, нащупав тот самый разрез, сводивший его с ума последние пару лет, ощутил тёплое, пульсирующее тело Марины.

Марина вцепилась в него губами. Её дыхание участилось.

Борисов хотел спуститься ниже к заветному месту, но она остановила его:

– Не сегодня. Эти дни.

– Хорошо, – ответил Борисов – и продолжил изучать её грудь и окрестности.

Марина просунула руку к нему в брюки и, нащупав то, что давно её ждало, немного приоткрыла глаза – и молча удивилась размеру.

Борисов, почувствовав, что дама очарована его достоинством, начал стараться сильнее.

В какой-то момент его тряхнуло и охватило мелкой, прерывистой дрожью.

Марина вытащила руку из его брюк, а другой рукой стала искать салфетки в сумке:

– Ну ты и гигант, – С улыбкой сказала она.

Борисов откинулся на спинку, закурил сигарету и в его голове пробежала только одна мысль:

«И что теперь будет?» он выдохнул клуб дыма в морозное, тёмное небо, сквозь приоткрытое окно своей «Шкоды».

– Ничего, – будто прочитав его мысли, ответила Марина. – Потрахались и забыли.

– Во-первых, мы не трахались. А во-вторых, такое не скоро забудешь. Жаль, что тебе не было так же хорошо, как мне.

– Ничего. «Красная армия» пройдёт, и мы повторим, если ты не против.

– Я? Конечно, не против. Я бы и сейчас повторил.

– Ну нет, я и так вся в твоих «детях», – громко засмеялась Марина и её смех немедля заразил Борисова.

Он довез её до дома и пожелав хорошего вечера, поторопился восвояси.

Скинув стоптанные ботинки, повесив пальто на крючок, Борисов крикнул жену и прошёл в зал.

– Пап, – послышался голос старшего сына.

– А где привет?

– Привет, – немного подумав, поздоровался сын. – Дай денег, меня пригласили на день рождения к однокласснице. Хочу купить подарок.

– И что ты собрался ей подарить?

– Не знаю. Может умные часы?

– Это что такое?

– Часы. С телефоном их коннектишь – и всё.

– Часы ей мама с папой подарят. Богатей тоже нашёлся. Подаришь книгу – самый лучший подарок на свете.

– Пап, какая книга? Это стрёмно. Никто не читает книги, их скачивают в интернете.

– Вот, вся проблема современного человека. Книги скачиваем, еду заказываем, скоро баб скачаем виртуальных и будем их щупать. Куда всё пропало? Нет бы пройтись по магазинам, как раньше, вместе, на рынок заскочить, со старухами поспорить, взять вечерком томик Достоевского и, слегка пригубив, упоиться им досыта. Нет, нам это стало не нужно.

– Пап.

– Что?

– Что, что… Дай денег. Я сам решу, что ей подарить.

– Сколько?

– Тысяч пять.

– Ты в своём уме? Пять тысяч на подарок однокласснице?! На, держи – тысяча. Смотри, сдачу не забудь вернуть.

Борисов просунул купюру в руки сына и скрылся в ванной оттирать следы сегодняшней измены. Он обнюхал себя, опасаясь, что духи его новоиспечённой любовницы могут выдать его вечернее приключение, и для пущей верности облил себя дешёвым одеколоном. А для оправдания взял бритвенный станок и на сухую пару раз провёл им по щекам, оставляя мелкие царапины.

– Надо новые лезвия купить, – выходя из ванной, громко произнёс он в сторону кухни, где возилась Светка. – А то эти совсем старые. Утром побрился – весь день чесался. Вот, смотри.

Он подошёл к жене и важно вытянул шею.

– Ага, – не обращая на него внимания, ответила Светка.

Он снова всмотрелся в разрез между пуговицами – и обнаружил там те же пуританские трусы.

– Чего ты там разглядываешь? – поинтересовалась Светка.

– Ничего.

– Садись, котлеты тебе пожарила, как просил.

– И на собачью жопу светит Солнце, – с довольной улыбкой Борисов сел за стол.

– Наслаждайся, Ваше величество, – съязвила Светка и поставила тарелку перед Борисовым. – А чего от тебя так одеколоном прёт?

Борисов напрягся, но из роли постарался не выпасть:

– Говорю же – с утра побрился, весь поцарапался, пол дня ходил, расчесал до крови. Пришёл домой, обработал спиртиком, чтобы заживало. Ты что, не слушаешь, что я тебе говорю?

– Слушаю.

– Значит, плохо слушаешь. Я даже лицо тебе показал, а ты поддакнула, – Борисов почувствовал преимущество в схватке и решил перевести тему с одеколона на невнимательность Светки, сделав её виноватой во всех их проблемах: – Жена называется… Умирать буду – воды не подашь.

– Давай, не перегибай. Занята была – котлеты тебе жарила. Подумаешь, поцарапался. Не первый и не последний раз, – оправдалась Светка и села напротив Борисова, подперев лицо руками: – Что на работе? Зарплату выдали?

– Зарплата на карточке, можешь взять. Оставь только на бензин, сигареты и обеды. А на работе всё по-прежнему: отчёты сдаются, департамент процветает, а Трутнев пьёт.

– Бедняжка, совсем затюкала его Пална.

– Твоя тётка, не моя, – ответил Борисов – как вдруг на столе задрожал телефон.

– Алё, здарова, Васютин. Да, говорили же, что пойдём. Да, помню – по пять тысяч с носа. Нет, не планировал. Через месяцок-другой. Куда торопиться? Пусть сначала с составом определятся, а уж потом деньги собирают. Давай, на связи.

– Чего хотел? – полюбопытствовала Светка.

– Денег на встречу выпускников хотел. Ни в группу не добавил, ни с количеством не определились, а уже «скидывайтесь на ресторан». А может, народ откажется – как я потом с этого прохвоста деньги заберу?

– Правильно сказал. Пусть сначала в группу добавит. А там решим – может, и не пойдём вовсе, – завершила Светка, смахнув со стола крошки полотенцем, и пошла мыть посуду.

В целом, Светка, когда-то, была девкой видной, хозяйственной. За ней много мужиков бегало, пока она не стала встречаться с Борисовым. Когда они учились в школе, в параллельных классах, она на него внимания не обращала. Увидела в нём что-то спустя годы. Так и до свадьбы дошли.

Она из благополучной семьи: отец начальник, мать учительница.

Но выйдя замуж, распустилась. Пополнела. Перестала за собой ухаживать.

Превратилась из прекрасной кареты – обратно в тыкву.

Возможно, то, что ей больше не стоило выискивать мужа и сыграло с ней эту шутку.

Зачем теперь поддерживать фигуру? Краситься? Делать «всё это»?

Она вышла замуж.

И этого, видимо, было достаточно.

Борисов посмотрел на её спину, на округлившиеся плечи, на растянутый халат и вдруг подумал:

«А если бы она не вышла за меня… осталась бы красивой?»

И тут же добавил про себя:

«Что-то я давно не исполнял свой супружеский долг. Надо бы сегодня о себе напомнить, а то заподозрит чего неладное».

Его впервые посетила эта мысль. Раньше отсутствие их близости месяцами его не напрягало. А сегодня он вдруг почувствовал себя виноватым.

Когда они улеглись спать, Борисов осторожно, как кот, подстроился сзади Светки и принялся исполнять обязанности в позе: оба на боку.

Светка не сопротивлялась. Но и истинного влечения не показывала.

Когда-то они зажигали так, что искры сверкали.

А сейчас – просто мирно совокуплялись.

Борисов вспомнил, как пахнет кожа Марины – ванилью и потом.

А Светка пахла жареными котлетами и стиральным порошком.

«Интересно, – подумал Борисов, – если я женюсь на Маринке… она так же будет пахнуть? Или сохранит свой особенный аромат?»

Пока он думал и вспоминал сегодняшнюю встречу с Мариной, Светка слегка застонала – это означало: её кульминационный момент случился.

Осталось поднапрячься, чтобы самому завершить начатое.

Но с этим была проблема – несколько часов назад он уже достиг желаемого с другой дамой.

Борисов впервые подумал о том, что такое симуляция оргазма по-мужски и попытался изобразить хоть не бурный, но всё же оргазм.

«Один хрен ничего не поймёт. Да и не забеременеет – таблетки пьёт. Хотя… зачем ей это надо?..»

Он ещё раз дёрнулся – для пущей верности, – поцеловал Светку в левое плечо и перевернулся на другой бок.

«Главное, чтобы она сейчас не заметила».

Но Светка уже не подавала никаких признаков – кроме лёгкого посапывания.

«Пронесло».

На утро Светка проснулась в прекрасном настроении.

Она щебетала и прыгала по кухне так, что у Борисова закружилась голова.

«А случайные связи на стороне укрепляют семейные узы», – подумал он – и принялся за завтрак.

– Сегодня идём к Егоровым, – невзначай бросила Светка. – Забыла вчера сказать.

– И будем слушать его невероятные истории, – Борисов явно недолюбливал своего приятеля – за то, что тот чрезмерно увлекался пивом и хвастовством.

– Куда деваться, Раиска позвала. Говорит, что-то особенное приготовит.

– Помню я её «особенное»: сварила рыбу на пару и завязала стрелой зелёного лука. Ни соли, ни вкуса – один зелёный лук.

– Перестань, она старалась. Давай, сегодня не задерживайся, на семь договорились.

– Не знаю. У Трутнева в пятницу всегда аврал к вечеру наступает, так что обещать не буду.

– Я ему позвоню, если что, отпустит. Иначе тётушку на него натравлю.

– Полно тебе. Он и так от неё страдает, так ещё из-за меня добавится. Сам разберусь.

Борисов отглотнул из бокала чаю и помчал одеваться.

5.

Вечер пятницы стремительно приближался. Обед с Мариной, как всегда, удался: она удостоила Борисова небеспочвенными обещаниями, но намекнула, что сегодня её муж приедет за ней и они поедут к его родителям. Да и сам Борисов был ангажирован на другое мероприятие, поэтому решили, что на следующей неделе обязательно продолжат изучать тела друг друга.