Лилии молчат

— Когда умерла жена, — продолжал он, — я сначала говорил с ней. Ну, знаете, как это бывает. Прихожу на кухню, а там никого. А я всё равно говорю: «Лена, я чай поставил. Ты с лимоном будешь или с молоком?» И сам себе отвечаю: «С лимоном». И смеюсь, и плачу. Дочь думала — всё, поехал дед. А я просто не мог перестать с ней разговаривать. Мне казалось, что если я замолчу, она окончательно исчезнет. Не из памяти — из жизни. Из воздуха. Из запаха.

— А потом?

— А потом я перестал. Однажды вышел в сад, сел под вязом и сказал: «Лена, я устал говорить с пустотой. Давай я буду говорить с деревом. Ты не обижайся. Просто дерево — оно живое. Оно шумит листьями. Оно пахнет. С ним как-то... легче». И знаете, она не обиделась. Я чувствую, что она там, под корнями. Не в смысле — похоронена. В смысле — душа. В земле. В корнях. В листьях.

Он замолчал и посмотрел в окно. За окном ничего не было — только серое небо и мокрый асфальт.

Я спросил, почему он перестал говорить с дочерью. Он долго молчал. Потом сказал:

— Потому что она не слушает. Она... она беспокоится. Она хочет как лучше. Она водит меня по врачам, покупает лекарства, готовит диетический суп. Но когда я начинаю говорить о том, что мне на самом деле важно, она говорит: «Папа, ты устал. Отдохни. Это возраст». Она не специально. Она любит меня. Просто она не может понять, что мне не нужен отдых. Мне нужен кто-то, кто выслушает и не скажет «это возраст».