Новгородские мифы. От жреца воронов и Перуновой палицы до закликух-оборотней и секретного метро

Кстати, вместилищем духов в некоторых славянских регионах считалась именно береза, и частое попадание в нее молнии объяснялось как раз этой причиной[41]. Но на Новгородской земле березу почитали скорее хорошим, счастливым деревом. Деревом, оберегающим от зла, от болезней и… от покойников.

Сначала о счастье. В новгородском фольклоре береза – дерево, приносящее неожиданную прибыль. Так, в новеллистической сказке «Два брата и волшебная береза» белая лесная красавица представляла собой хранилище золотых монет и оказалась внезапным источником огромного дохода двух семей[42]. А в сказке «Жена-доказчица» именно под тремя березами главный герой нечаянно обнаружил клад – полный котелок «рублевиков да лобанчиков»[43].

Кроме того, береза помогает вернуть утраченное. Поэтому, вне всяких сомнений, в битве экстрасенсов победили бы те ворожеи, которые прибегали бы в своих магических услугах к березовым компонентам: известно, что на Новгородчине колдуньи вручали прутики от березового веника или кусочек верхнего слоя коры березы тем, кто обращался к ним за помощью в поисках пропавшего животного. И потерявшаяся животинка возвращалась к хозяину[44].

Березовый веник. Современная фотография.

Nikolay Shargin / Shutterstock

Кроме того, во многих фольклорных текстах береза символизирует женское начало. В новгородских песнях береза – олицетворение девушки.

Не березушка ль клонится,Не кудрявая ль поклоняется —Клонится-поклоняетсяДуша красная девица[45].

Также береза непременно участвовала в так называемых навозных днях. В Новгородской земле существовала традиция, когда летом молодежь «навозилась» из разных мест и собиралась в одной деревне для знакомств и совместных вечеров: «…как возят навоз в одну кучу, так и эти съезжались все в один дом»[46]. В такие дни было принято украшать дом цветами и ветвями деревьев, причем береза считалась обязательным элементом декора. В подобном украшении пространства для молодежных встреч прослеживается символика активного пробуждения жизни, а также женского начала[47]. Парни часто именно в такие вечера приглядывали себе невесту.

А в свадебных песнях срубленная береза как раз означает замужество девушки. Такие слова пелись в момент отправления к венцу, когда жениха и невесту вели к свадебному поезду:

Что сломилась березынька с полдеревца,Соезжала Марьюшка с подворья,Стой-ко, стой, березынька, без верха,Живи, живи, батюшка, без меня[48].

Береза также дерево, дарующее здоровье. Поэтому, чтобы все болячки прошли, рекомендовалось парить больного сухим березовым веником и прочитать трижды заговор:

Пресвятая Богородица Мария по миру ходила,Иисуса Христа за ручку водила,К синему морю подходила,Березки ломала, венички вязала,Иисуса Христа парилаИ мне, рабу Божьему (имя),Доброго здоровья оставила[49].

Считалось, что «самые хорошие от болезни» веники нужно ломать «между Иваном и Петром»[50] (если что, звать на помощь Ваню и Петю не надо: имеется в виду период между Ивановым и Петровым днями). Можно, кстати, поменять веник на прут: бить больного березовым прутом еще как приветствуется – болезнь должна обязательно отступить[51]. Лечебно-магическая практика предполагала не только сечение больного, но и более щадящие приемы. Например, широко применялись примочки, полученные как из ветвей, так и из листьев березы. Березовые прутья и зелень варили, а потом с особым заговором прикладывали к ране[52].

Кроме всего прочего, береза – дерево апотропейное, то есть защитное. Ветки березы использовались как оберег против нечистой силы[53]. Например, на Троицу «венчали» коров: вили веночки из березовых веток и надевали их на рога: «…венчали коров вокруг рог, а если лоба́стая [бодается] – надевали на шею»[54]. Этот ритуальный предмет должен был уберечь скотинку от порчи. На следующий день корову можно было «развенчать». Венок сохранялся в течение года, использовался для лечения скота, для улучшения удоев. Через год венок сжигали или бросали в позем[55].

На Новгородчине праздник Троицы даже иногда назывался Березовым днем[56]: березка была обязательным элементом троицкой обрядности. В субботу, предшествующую Троице, а где-то и в саму Троицу было принято приносить из леса срубленные березовые ветви или небольшие березовые деревья. Их размещали у домов, у хлева, у ворот – буквально везде![57] По окончании праздничных дней березовые ветки оставляли под крышей или на чердаке, потому что они способны спасти хозяйство от пожара[58], уберечь дом от молний, грозы и урагана: «После Троицы березки под крышу то́ркают, и вихо́р крышу не своротит»[59]. Кроме того, сохраненными с Троицы березовыми ветками выгоняли скот на пастбище в Егорьев день[60].

Но пока троицкие празднества в разгаре, вся деревня являет собой березовое торжество: березками украшали дворы и улицы, часовни и церкви, окна и двери, а также интерьеры домов. Крестьяне объясняли, что березки «торкают» к окнам и дверям в знак гостеприимства по отношению к умершим родителям: для того чтобы покойные родители, прилетая к дому навестить родных в ночь на Троицу, «садились на березку»[61]. В Хвойнинском районе в этот праздник умерших родных встречали еще более гостеприимно, приглашая их на совместную трапезу: готовили пышное застолье с рыбой, яичницей, киселем, привозили березовые ветки, «и вот эти бярезки, это, обложим весь стол по краям, и скамейки, и стулья – все вокруг стола; покойники приходят – чтобы садились на эти березки»[62].

Действительно, береза невероятно тесно сплетена с поминальной обрядностью. В XIX–XX веках на Троицу во многих местностях Новгородчины вязали небольшие веники из березы-веселки. Так называли березу с ровными шелковистыми листьями без шишек и сережек. Веники несли сначала на праздничную церковную службу, а потом на кладбище[63], где совершался один любопытный обряд поминовения усопших. Принесенными березовыми вениками крест-накрест хлестали, «хлопали»[64] могилы родителей и других усопших родственников, имитируя процесс парения в бане: «Мы паримся, надо и родителев попарить, они тоже париться хочут»[65]. После проведения ритуала веники оставляли на могиле или втыкали в нее[66].

Этот обряд был основан на представлении о том, что необходимо должным образом проявлять уважение и любовь к умершим. В народе верили, что те, кто недостаточно почтительно относится к поминанию предков, могут навлечь на себя их гнев, что приведет к несчастьям и потерям. Интересно, что и в похоронных обрядах часто использовались березовые атрибуты. До тех пор пока тело умершего не было предано земле, в переднем углу дома держали березовое полено, «чтобы в скором времени не увидеть покойника в своем доме»[67]. Часто в гроб усопшему клали подушечку, набитую сухими березовыми листьями[68], или веник из березовых веток[69]. В других восточнославянских регионах на могилах было принято сажать именно березу[70] или втыкать в могилу березовый кол в качестве мер, останавливающих хождение покойника[71]. И как не вспомнить славянскую легенду, повествующую о том, что грешная рука умершего ребенка, некогда ударившего свою мать, перестала высовываться из могилы лишь после того, как ее отхлестали березовой розгой?[72]

Так почему же береза сопровождала наших предков в момент перехода в другой мир? Как правило, от тех, кто практиковал «березовые» обычаи в отношении своих покойных родственников, можно было услышать лишь один ответ на этот вопрос: так принято. Но можно ли в погребениях более давнего прошлого найти следы похожих обычаев? Можно.

Берестяная грамота, XII в.

© Новгородский музей-заповедник, Великий Новгород

Слышишь «береста» – сразу представляешь Новгород! Прямая связь! Ведь именно там было обнаружено первое средневековое письмо на бересте. Во многом ежегодные сенсационные находки берестяных грамот XI–XV веков прославляют Новгород как центр средневековой образованности и поголовной грамотности. Благодаря бересте Новгород не сходит со страниц прессы и продолжает удивлять. Только там «Берестой» могут назвать и отель, и спа-салон, и карту для проезда на автобусе. Береста – это тот материал, на котором, если хорошенько приглядеться, проступают буквы, складывающиеся в слова: новгородская идентичность.

Но береста новгородских археологических раскопок – это не только крошечные обрывки бытовых, деловых и любовных записок. Иногда это целые полотна. Правда, без букв. Чистая поверхность этих находок, однако, не мешает видеть в них послания из прошлого, стремящиеся нам сообщить нечто важное.

Археологи обнаруживают берестяные полотна во многих новгородских захоронениях с XII по XVII век[73]. Береста использовалась в двух вариантах. Первый: в качестве обкладки поверх деревянной колоды, в которой находится покойник. Второй: береста используется как саван, в который оборачивают усопшего перед помещением его в саркофаг. Захоронения с применением бересты были найдены в кремле, на Ярославовом дворище, в Юрьевом монастыре, а также в других местах[74]. В 2024–2025 годах на Иоанновском раскопе возле обнаруженных остатков церкви Иоанна Крестителя было исследовано большое средневековое кладбище XIV–XVI веков с разнообразными гробницами. Из мощного культурного слоя Новгорода были извлечены и деревянные гробы, покрытые листами бересты, и просто берестяные короба с человеческими останками[75]. По всей видимости, обычай использовать бересту в погребениях можно объяснить особенными, магическими, теми самыми защитными свойствами березы.

Не дерево, а куст, но тоже чрезвычайно важный элемент ритуальных практик Новгородчины – это можжевельник, который в народе называют вересом (иногда – вереском). Верес использовался в различных защитных и очистительных практиках.

Можжевельник. Рисунок Г. Д. Эрета, 1745 г.

The J. Paul Getty Museum, Los Angeles, 2009.143.1

Представьте лес. В нем полутораметровый можжевеловый куст. А под ним… Иисус Христос. В ночь на Великий четверг Он «прилетел» к людям и не покинет землю до Вознесения. Христос спустился «под вересинку»[76], и ветви вереса надежно укрывают его. И вот какая радость: в это предпасхальное время можно к Христу приблизиться, можно к нему сходить, позвать, окликнуть. Для этого надо выйти рано утром, до рассвета, и идти в лес или озимое поле, чтобы «выкричать», «вызвать» или «выгнать» Христа из-под вересового куста[77]. Так, по крайней мере, поступали женщины в Мошенском районе. Они «кричали Христа», исполняя особые песнопения – народные варианты пасхального тропаря «Христос воскресе из мертвых». В каждой деревне был свой распев. Верили, что от пения «Христа» в Великий четверг голос будет громче, сильнее и красивее[78].

А еще в этот четверговый предрассветный час нужно обязательно наломать веток вереса и принести их домой[79]. «Верес обломали – Христа поймали»[80]. Сначала у входа в хлев (на двор) следовало «вторнуть» ветку вереска как оберег скота от призора (сглаза) и болезней. Да и «дома вереску наторкаешь, чтоб не опризорили»[81]. И конечно, чтобы спасти хозяйство от бури и попадания молнии.

Намоченной веткой вереса окропляли всех членов семьи, все помещения в доме, посуду и утварь, а также окуривали вересовым дымом дом и скотину для защиты от нечисти: «Всё духов отгоняли»[82]. Дымящимися вересовыми прутьями обрабатывали и посуду для молока, парили подойники, чтобы лучше была сметана[83]. И сами «окуривались»[84]: в некоторых деревнях существовал обычай прыгать через заслонку печи, на которой дымился верес[85]. Верили, что это действие помогает избавиться от грехов, приносит здоровье и благополучие. Если соберетесь прыгать через верес, то вот слова, которые произносятся перед прыжком: «Господи, благослови! Помоги, Господи, моим детушкам, братьям и сестрам и всему миру!»[86]

Вересовый крест на кладбище Пестовского района Новгородской области, 2015 г.

Фотография А. Бландова

Почему же именно можжевельнику выпала честь быть «Христовым» растением? Возможно, потому, что верес, по народным представлениям, считался тем кустарником, из которого делали розги для бичевания Христа: «А вересом-то, раньше говорили, Иисуса Христа пороли»[87]. Действительно, этот колючий кустарник-долгожитель, ветви которого со временем деревенеют, вполне мог осмысляться подходящим для таких целей. Есть и еще одно народное объяснение. Когда Христа преследовали, спасаясь, он спрятался под кустом вереса: «Христос за вересиночку спрятался и уцелел. Его ловили нечистики»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

Былички – мистические истории. Здесь и далее прим. ред.

2

Славянские древности: этнолингвистический словарь: в 5 т. М.: Международные отношения, 1995. Т. I. С. 205.

3

Повесть временных лет / подг. текста, пер., ст. и коммент. Д. С. Лихачева; под ред. В. П. Адриановой-Перетц. 2-е изд., испр. и доп. СПб.: Наука, 1996. С. 37.

4

Конецкий В. Я. Русь Новгородская: первые века. СПб.: Крига, 2022. С. 318–319.

5

Великий Новгород. История и культура IX–XVII веков: энциклопедический словарь. СПб.: Нестор-история, 2009. С. 486–487.

6

Славянская мифология: энциклопедический словарь. 2-е изд. М.: Международные отношения, 2002. С. 202.

7

Старорусcкий район, 1990. См.: Черепанова О. А. Мифологические рассказы и легенды Русского Севера / сост. и автор коммент. О. А. Черепанова. СПб.: Изд-во Санкт-Петербургского ун-та, 1996. С. 43.

8

Конецкий В. Я. Русь Новгородская… С. 318–319.

9

Полное собрание русских летописей. Т. 3. Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. Репринт. изд. М.: Языки русской культуры, 2000. С. 159–160.

10

Славянские древности… Т. I. С. 210.

11

Конецкий В. Я. Русь Новгородская… С. 328.

12

Славянские древности… Т. I. С. 210.

13

Славянские древности… Т. I. С. 210.

14

Славянские древности… Т. I. С. 383.

15

Васильев В. Л. Топонимические древности Новгородской земли. М.: Рукописные памятники Древней Руси, 2012. С. 341–342.

16

Власова М. Энциклопедия русских суеверий. М.: Азбука-классика, 2008. С. 429.

17

Власова М. Энциклопедия русских суеверий. М.: Азбука-классика, 2008. С. 429.

18

Черепанова О. А. Мифологические рассказы и легенды… С. 101.

19

Новгородский областной словарь. СПб.: Наука, 2010. С. 558. (Далее – НОС 2010.)

20

Славянские древности… Т. I. С. 209.

21

Славянские древности… 1999. Т. II. С. 141.

22

Седов В. В. Языческая братчина в древнем Новгороде // Институт истории материальной культуры. Краткие сообщения. Вып. 65. М., 1956. С. 138–141; Тянина Е. Магия освоения пространства // Родина. 2012. № 12. С. 73–75; Конецкий В. Я. Русь Новгородская… С. 338.

23

Седов В. В. Языческая братчина в древнем Новгороде // Институт истории материальной культуры. Краткие сообщения. Вып. 65. М., 1956. С. 138–141; Тянина Е. Магия освоения пространства // Родина. 2012. № 12. С. 73–75; Конецкий В. Я. Русь Новгородская… С. 338.

24

Конецкий В. Я. Русь Новгородская… С. 339.

25

Славянские древности… Т. II. С. 67.

26

Панченко А. А. Исследования в области народного православия. Деревенские святыни Северо-Запада России. СПб.: Алетейя, 1998. С. 70; Славянские древности… Т. II. С. 67.

27

Штырков С. А. Предания об иноземном нашествии: крестьянский нарратив и мифология ландшафта (на материалах Северо-Восточной Новгородчины). СПб.: Наука, 2012. С. 145.

28

Панченко А. А. Исследования в области… С. 82–84.

29

Панченко А. А. Исследования в области… С. 143–144.

30

Зеленин Д. К. Восточнославянская этнография. М.: Наука. Главная редакция восточной литературы, 1991. С. 286.

31

Панченко А. А. Исследования в области… С. 115.

32

Агапкина Т. А. Восточнославянские лечебные заговоры в сравнительном освещении. Сюжетика и образ мира. М.: Индрик, 2010. С. 467.

33

Попов Г. И. Русская народно-бытовая медицина: по материалам этнографического бюро кн. В. Н. Тенишева. М.: Амрита-Русь, 2022. С. 264.

34

Куприянов И. Внутренние известия. Письмо к редактору из Новгорода // Москвитянин. 1853. № 11. С. 64.

35

Магия слова. Заговор. По материалам фольклорного архива Новгородского государственного университета: учеб. – метод. пособие / авт. – сост. О. С. Бердяева. Великий Новгород: НовГУ им. Ярослава Мудрого, 2006. С. 53.

36

Агапкина Т. А. Восточнославянские лечебные заговоры… С. 477–478.

37

Магия слова… С. 52–23.

38

Бландов А. А. «Конструирование» сельской святыни. Случай д. Миголощи // Северо-Запад: этноконфессиональная история и историко-культурный ландшафт – 3. Девятые Шёгреновские чтения с международным участием. К 75-летию Ольги Михайловны Фишман: сборник статей. СПб.: Свое издательство, 2022. С. 251.

39

Славянские древности… Т. II. С. 60–61.

40

Холмский район, 1987. См.: Традиционный фольклор Новгородской области. Сказки. Легенды. Предания. Былички. Заговоры. СПб.: Алетейя, 2001. С. 319. (Далее – ТФНО 2001.)

41

Славянские древности… Т. I. С. 157.

42

Фольклор новгородской области: история и современность / сост. О. С. Бердяева. Стратегия, 2005. С. 226. (Далее – ФНО 2005.)

43

Серова М. Новгородские сказки. Л.; М.: Петроград, 1924. С. 30.

44

Окуловский район. См.: НОС 2010. С. 39.

45

Любытинский район, 1972. См.: Традиционный фольклор Новгородской области. По записям 1963–1976 гг. Песни. Причитания. Л.: Наука, Ленингр. отделение, 1979. С. 167. (Далее – ТФНО 1979.)

46

Парфинский район, 2007. См.: Архив лаборатории фольклора НовГУ. К. 36. П. 3. Л. 4. (Далее – АЛФ НовГУ.)

47

Бердяева О. С. «Рано Христос придет в Великий четверг»: обряд Великого четверга в новгородской народной традиции // Новгородика 2010: материалы научно-практической конференции. Ч. 3. Великий Новгород, 2011. С. 25.

48

Пестовский район, 1968. См.: ТФНО 1979. С. 167, 333.

49

Магия слова… С. 17.

50

Холмский район, 1986. См.: Традиционный фольклор Новгородской области. Пословицы и поговорки. Загадки. Приметы и поверья. Детский фольклор. Эсхатология. По записям 1963–2002 гг. / сост.: М. Н. Власова, В. И. Жекулина. СПб.: Тропа Троянова. С. 194. (Далее – ТФНО 2006.)

51

Славянская мифология… С. 32.

52

Магия слова… С. 50.

53

Славянские древности… Т. I. С. 159.

54

Холмский район, 1986. См.: ТФНО 2006. С. 193.

55

Холмский район, 1986. См.: ТФНО 2006. С. 193–194, 437.

56

Холмский район, 1987. См.: ТФНО 2006. С. 193.

57

Мошенской район, 2006. См.: АЛФ НовГУ. К. 34. П. 1. Л. 37; Боровичский район, 2003. См.: АЛФ НовГУ. К. 31. П. 19 (1). Л. 4.

58

Валдайский район, 2007. См.: АЛФ НовГУ. К. 35. П. 5. Л. 26.

59

Холмский район, 1987. См.: ТФНО 2006. С. 193.

60

Старорусский район, 2009. См.: АЛФ НовГУ. К. 37. П. 3. Л. 12.

61

Марёвский район, 1986. См.: ТФНО 2001. С. 298–299, 462; ТФНО 2006. С. 176, 437; Парфинский район, 2007. См.: АЛФ НовГУ. К. 36. П. 3. Л. 3.

62

Панченко А. А. Мертвецы: «добрые», «злые» и непонятно какие. Восприятие смерти в аграрных культурах // Отечественные записки. 2013. № 5. С. 138.

63

Боровичский район, 2006. См.: Архив УНЛ этнологии и социокультурных исследований НовГУ. Отчет Дороговичевой Я. Л. 47. (Далее – УНЛ НовГУ.)

64

Валдайский район, 2007. См.: УНЛ НовГУ. Отчет Гавриловой А. Л. 52.

65

Холмский район, 1988; Боровичи, 1785, 1854. См.: ТФНО 2006. С. 192.

66

Холмский район, 1985. См.: ТФНО 2006. С. 436; Валдайский район, 2007. См.: АЛФ НовГУ. К. 35. П. 5. Л. 26.

67

Пардалоцкий Ф. Народные приметы, суеверия и предрассудки, заговоры и ворожба // Новгородские губернские ведомости. 1875. № 18. 3 мая. С. 9–10.

68

Боровичский район, 2004. См.: АЛФ НовГУ. К. 32. П. 4. Л. 8; Боровичский район, 2006. См.: УНЛ НовГУ. Отчет Дороговичевой Я. Л. 41–42.

69

Валдайский район, 2007. См.: АЛФ НовГУ. К. 35. П. 5. Л. 60; Валдайский район, 2007. См.: АЛФ НовГУ. К. 35. П. 5. Л. 73; Боровичский район, 2006. См.: УНЛ НовГУ. Отчет Лахмоткиной А. Л. 24–25.

70

Славянские древности… Т. I. С. 159.

71

Славянские древности… 2009. Т. IV. С. 123.

72

Славянские древности… Т. I. С. 159.

73

Панова Т. Д. Царство смерти. Погребальный обряд средневековой Руси XI–XVI веков. М.: Радуница, 2004. С. 147–148.

74

Панова Т. Д. Царство смерти. Погребальный обряд средневековой Руси XI–XVI веков. М.: Радуница, 2004. С. 147–148.

75

А раньше тут жили // Новгородские ведомости. 23 июля 2025. URL: https://novvedomosti.ru/articles/region/57820/.

76

Бердяева О. С. «Рано Христос придет в Великий четверг»… С. 25.

77

Мошенское, 2006. См.: АЛФ НовГУ. К. 34. П. 1. Л. 50.

78

Бердяева О. С. «Рано Христос придет в Великий четверг»… С. 31.

79

Мошенской район, 2006. См.: АЛФ НовГУ. К. 34. П. 1. Л. 48; Боровичский район, 2003 // АЛФ НовГУ. К. 31. П. 1. Л. 9.

80

Пестовский район, 2000. См.: Архив НГОМЗ. № 3198. Л. 69.

81

Бердяева О. С. «Рано Христос придет в Великий четверг»… С. 29.

82

Боровичский район, 2003. См.: АЛФ НовГУ. К. 31. П. 19 (1). Л. 4.

83

ТФНО 2006. С. 432.

84

Боровичский район, 2004. См.: АЛФ НовГУ. К. 32. П. 2. Л. 8.

85

Боровичский район, 2006. См.: УНЛ НовГУ. Отчет Васильевой Е. Л.13.