Первая буква Севера

Лина Винчестер

Первая буква Севера

От автора

Первая буква Севера — история Бэйли и Ника и третья книга цикла «Все буквы Севера». Здесь вы встретите первую любовь, классовое неравенство, борьбу с обществом и школьным буллингом.

Если история второстепенных героев Микки и Джейка покажется вам смазанной, то скромно напоминаю, что у этой пары есть дилогия «Последняя буква Севера» и «Последний аккорд Севера».

Истории героев цикла идут параллельно друг другу, поэтому некоторые важные события и диалоги намеренно повторяются с разных точек зрения, чтобы раскрыть общую картину.

Глава 1 Ты веришь в любовь с первого взгляда?

Май.

Кажется, мой брат хочет, чтобы мы разбились.

— Можешь не гнать так? — Сжав ремень безопасности, я крепко зажмуриваюсь, когда Мейсон резко поворачивает руль, обгоняя очередную машину.

— Мы опаздываем.

— Я хочу хотя бы закончить школу, прежде чем глупо умру.

— Я предпочитаю умереть, но не опоздать на игру, — раздраженно бросает он. — Хотела тащиться как улитка, надо было садиться в машину к родителям.

Спасибо, но находиться с мамой в замкнутом пространстве салона автомобиля намного хуже, чем глупая смерть на дороге. Мне еще предстоит выслушать лекцию о том, что я выбрала сегодня джинсы, а не надела платье или юбку. Мама категорически против всего, что касается стиля кэжуал. К слову, Мейсону ничего не говорят о его любви к спортивной одежде.

Мы тормозим на красном сигнале светофора, глянув на время, Мейсон нервно проводит рукой по волосам.

— Черт, тренер меня убьет.

— Или ты сделаешь это раньше него, если не перестанешь так гнать. — Взяв из подстаканника стакан с холодным кофе, я делаю глоток.

Сбоку раздается автомобильный сигнал, из окна соседней машины показывается парень и взмахивает рукой, прося Мейсона опустить стекло.

— Привет, придурок! — Улыбнувшись, незнакомец размахивает средним пальцем. — Хотел пожелать удачи, но с твоим стилем игры, боюсь, не поможет.

— Пошел на хрен, Ровер!

Мейсон поднимает стекло, а кретин из соседней машины смеется, как и его друг за рулем. Как только загорается зеленый свет, их машина срывается с места и подрезает нас. Чертыхнувшись, Мейсон выворачивает руль, ремень безопасности больно врезается в грудь, я бьюсь плечом о дверцу, а кофе выплескивается из стакана. По груди расплывается темное пятно, а на джинсах оседают брызги кофе. Отлично, представляю, что скажет мама…

— Уроды, — шипит Мейсон, прибавляя скорость.

— Кто эти парни? — Отставив стакан, я тянусь к бардачку за салфеткой.

— Дегенераты из «Мемфиса».

Парковка перед школой забита, но Мейсону плевать, он останавливается прямо посреди рядов, перекрывая выезд нескольким автомобилям сразу. Нет смысла спорить с заведенным братом, поэтому я молча выхожу из машины следом за ним.

— Есть во что переодеться? — надеюсь я, вешая на плечо сумку с фотоаппаратом.

Достав из спортивной сумки футболку, Мейсон на мгновение подносит ее к носу и, кивнув, подкидывает мне.

— Вроде чистая.

Поймав футболку, я не успеваю даже сказать «спасибо», как Мейсон уже бежит по парковке к стадиону. Сегодня все против него. Мало того что на игру обещали приехать члены спортивной комиссии университета, ко всему прочему «Кардиналы» играют на территории чужой школы, а Мейсон опаздывает, за что ему влетит от тренера при всей команде.

Иду к школе, чтобы переодеться. Внутри старшая школа «Фолк» выглядит удручающе, впрочем, как и любая другая школа Уэст-Мемфиса на фоне родной «Примроуз». Потертый пол покрыт царапинами, лампы под потолком гудят, стены давно требуют покраски. В туалете ужасный запах и, задержав дыхание, я захожу в кабинку, скидываю рубашку и надеваю футболку с логотипом «Битлз», край достает мне почти до самых колен, поэтому я завязываю ее в узел на талии. Сложив грязную рубашку, прячу ее в рюкзак и выхожу.

На пути к стадиону очередь. Медленно двигаясь в плотном потоке людей, я достаю из кармана джинсов звонящий телефон и провожу пальцем по экрану.

— Где ты? — спрашивает Айзек без приветствия.

— В очереди на стадион, скоро буду.

— Я рядом с твоими родителями, пойду к тебе навстречу.

— Хорошо. — Сбрасываю вызов и едва не роняю телефон, потому что меня толкают в плечо. — Эй!

— Извини, — машинально бросает парень и, пихнув своего друга в бок, отворачивается, но спустя мгновение он резко поворачивает голову и смотрит так внимательно, словно увидел во мне кого-то знакомого. Его губы расплываются в улыбке, и я только сейчас узнаю в нем кретина, размахивающего средним пальцем из машины.

В животе разливается холод — стандартная реакция при встрече с учениками «Мемфиса», — от них одни проблемы.

— Ты веришь в любовь с первого взгляда?

— Что? — недоумеваю я.

Кретин разворачивается, продолжая идти спиной вперед. Ветер подхватывает его темные волосы, свет прожекторов стадиона падает на лицо, отчего колечко пирсинга в левом крыле носа поблескивает. Мне хватает нескольких секунд, чтобы составить мнение: это тот самый тип парней, которые прекрасно знают, насколько они привлекательны, поэтому от них за несколько миль веет уверенностью и самовлюбленностью, но на деле за красивым фасадом скрываются лишь пустота и глупость. Терпеть не могу таких людей.

— Говорю: веришь в любовь с первого взгляда?

Черт, что ему нужно? Чего он ко мне прицепился?

— Нет, не верю, — раздраженно бросаю я.

Очередь едва двигается, и я оглядываю толпу в надежде поскорее найти Айзека.

— Что делаешь после игры? — беззаботно спрашивает Кретин, словно мы знакомы сотню лет.

— Что?

Мой растерянный вид заставляет его рассмеяться.

— Ты правда плохо слышишь или просто тянешь время, раздумывая над ответом?

— У меня есть парень.

Качнув головой, он усмехается.

— Это не ответ на мой вопрос.

— Ник, идем, — окликают его друзья и, поторапливая, похлопывают по плечу.

Как там его назвал Мейсон во время перепалки? Ровер?

Ник. Ник Ровер. Капитан футбольной команды «Пираний» из школы «Мемфис» и главный спортивный соперник Мейсона. По словам брата этот парень — полный идиот, который приносит кучу проблем и не умеет держать рот на замке, вечно неся чушь. Что ж, в последнем факте я только что убедилась лично.

— Еще увидимся, — бросает мне Ник и, подмигнув, уходит.

— Надеюсь, что нет, — шепчу я себе под нос.

У меня внутри все сжимается от мысли, что я только что вплотную столкнулась с парнем из «Мемфиса». Наши школы враждуют годами, мы с Мейсоном тщательно скрываем, что наш отец когда-то окончил «Мемфис», о котором ходит много дурных слухов. Ученики оттуда лишены моральных принципов, они часто отрабатывают наказание на общественных работах, попадают в криминальные новостные сводки и при любой удобной возможности лезут в драку. От них одни неприятности, а Мейсон называет эту школу раковой опухолью нашего города.

— Бэйли! — Айзек нетерпеливо взмахивает рукой, словно я в силах поторопить столпившихся передо мной людей.

Пробравшись к Айзеку, я тянусь к его губам, но он уворачивается и подставляет щеку.

— Твои родители могут увидеть, — смущенно произносит он, кивая на трибуну.

Встав на цыпочки, я обхватываю Айзека за шею и коротко целую в губы.

— Хочешь моей смерти, да?

— Брось, мама с папой тебя обожают.

Он не отрицает, потому что знает, что я права. Наши родители дружат уже много лет, проводят совместные ужины, вместе занимаются большим теннисом и раз в месяц ездят в Литл-Рок на оперу и балет. А еще они часто обсуждают планы на наше будущее, кажется, они говорили о нашем браке, сколько я себя помню.

— Как настроение у мамы? — Я провожу подушечкой большого пальца по губам Айзека, чтобы стереть глянцевый отпечаток от моего розового блеска.

— Относительно хорошее. Миссис Шепард сказала, что мне идет бирюзовый, — он демонстративно дергает воротник своего поло.

Этому парню идет все. Он похож на диснеевского принца. Спортивное телосложение благодаря игре в лакросс, светлые волосы аккуратно уложены, ровные белые зубы, а еще в одежде Айзек отдает предпочтение рубашкам и брюкам, что до невозможности нравится моей маме. Он всегда ухожен и чистоплотен, у него начинается паника, если на одежде появляется грязное пятно, и в этом мы похожи. Руби и Линдси говорят, что мы словно Кен и Барби из одной коробки.

На поле, размахивая помпонами, выбегают чирлидерши «Фолк», и готова поспорить, после игры Руби обязательно скажет, что их бело-зеленая форма в разы уступает нашей ярко-красной.

— Мне нужно сделать снимки для сайта. — Расстегнув молнию рюкзака, вытаскиваю фотоаппарат и, перекинув ремень камеры через шею, протягиваю рюкзак Айзеку.

Проходя к игровому полю, я не оборачиваюсь и мысленно радуюсь, что мы опоздали, потому что не осталось времени на разговор с мамой. Даже спиной я чувствую на себе ее недовольный взгляд, от которого горит затылок.

Остановившись у кромки поля, я делаю несколько снимков чирлидерш «Фолк», хотя они вряд ли пригодятся для сайта или школьной газеты «Примроуз флэш».

Когда на поле выбегают чирлидерши «Красных кардиналов», я выбираю режим серийной съемки и встаю ближе. Руби выбрала для команды боевой раскрас в виде темных теней и красной помады в цвет формы, хотя директор Леннет просила девочек не наносить яркий макияж — говорит, что это вульгарно.

Руби подпрыгивает, ее собранные в хвост рыжие волосы напоминают пламя факела, и я запечатлеваю это на снимках.

Пока девочки радостно выдают кричалки, вокруг становится заметно тише. Самое неприятное в игре на родном поле соперника — ощущение, что тебе здесь не рады, поддержки в разы меньше, можно с легкостью услышать, как большая часть трибун бурно взрывается недовольными возгласами, когда наша команда зарабатывает очки.

Когда на поле, разрывая баннер, выбегают «Белые совы», стадион вновь наполняется радостными криками. Следом на поле под неодобрительное улюлюканье появляются «Красные кардиналы» во главе с Мейсоном. На лице брата жесткое выражение, и это явно не из-за того, что на поле его встречают с таким презрением, будто он совершил страшное преступление. Мейсону явно досталось от тренера.

Я уверена, что «Кардиналы» будут вести в счете, поэтому после жеребьевки иду к голевой линии «Сов», чтобы поймать самые интересные кадры схватки за мяч.

***

Что ж, к концу первой четверти я с сожалением понимаю, что ошиблась. «Совы» ведут, поддержки от трибун почти никакой. На Мейсона давит присутствие спортивной комиссии, он растерян и непохож сам на себя.

Тренер Барроу, собрав команду на кромке поля, не скупится на ругательства, создается впечатление, что он вот-вот ударит кого-нибудь из ребят.

— Какого черта вы ведете себя так, будто боитесь их?! — слышится рев тренера, когда я подхожу ближе. — Просыпайтесь и начинайте играть!

— Шепард! — доносится сзади низкий голос, и я оборачиваюсь, но окликают не меня, а Мейсона. У бортика трибуны стоит Кретин со своими друзьями. Прижав ладонь к груди, он с наигранным сочувствием покачивает головой. — Дорогой, это жалкое зрелище. Соберись, я болею за тебя.

Пробормотав что-то, Мейсон порывается в сторону трибун, но тренер удерживает его.

— Не уходи далеко после игры! — грозно предупреждает Мейсон.

Рассмеявшись, Кретин салютует пальцами. Ведет себя нагло и вызывающе, мешает игре, сбивая капитана. Типичный безмозглый придурок.

Когда начинается вторая четверть, я понимаю, что за снимками все же лучше идти к нашей голевой зоне, потому что там начинается настоящая битва, напоминающая мясорубку. Кретин с друзьями громко высмеивают нашу команду и ведут себя как полные дегенераты. Мне хочется включить вспышку и ослепить их, а, может, даже запустить объективом, лишь бы закрыли рты.

Что они вообще делают на чужом матче? Пришли посмотреть на тактику игры соперника? Непохоже на это. Мейсон ходит на матчи других команд, но там он внимательно следит за игрой и даже снимает на видео, чтобы потом все изучить. Но вот капитан «Пираний» больше заинтересован не в технике, а в том, чтобы сбить именно Мейсона, на «Кардиналов» ему плевать.

Под конец второго периода я все чаще смотрю на четверку из «Мемфиса», которые напоминают Четырех всадников Апокалипсиса. Что-то недоброе и холодное есть в их ухмылках, и я боюсь, что они бросят на поле дымовую шашку или еще что похуже. От этих отморозков всего можно ожидать.

К началу третьей четверти Кретин с друзьями уходят с трибун. Вопрос: «Зачем они были здесь?» зудит в голове так сильно, что я пропускаю момент, как Мейсон приносит нашей школе два очка.

Не знаю, что руководит мной: любопытство или плохое предчувствие, но спустя несколько минут я иду к выходу с поля. Вдруг эти парни хотят как-то сорвать игру перед членами спортивной комиссии?

Выйдя за пределы стадиона, я оказываюсь на парковке и смотрю на главный корпус школы «Фолк». Вокруг никого, несколько фонарей мигают, и по телу пробегает дрожь от ощущения, будто я попала в дешевый фильм ужасов.

Откуда-то издалека доносится низкий мужской смех и звон металла. Достав из заднего кармана джинсов телефон, я пишу Айзеку, прося его подойти на парковку. Спрятав телефон, иду на звуки смеха вдоль бесконечного ряда машин.

Чем громче становятся голоса, тем осторожнее я переступаю с ноги на ногу. Как только замечаю парней у одной из машин, то наклоняюсь, чтобы незаметно подобраться ближе. С каждым шагом мое сердце больно стучит о ребра, будто бьет сигнальную тревогу, прося меня остановиться.

Слышится шипение и снова металлический звон, который принадлежит взбалтываемому баллончику с краской. Присев на корточки, я осторожно выглядываю из-за багажника.

Чертов кретин с дружками разрисовывает машину Мейсона! Мне бы хотелось выскочить и накричать на них, припугнуть, но проблема в том, что я боюсь этих ребят до чертиков, потому что действительно не знаю, чего от них ожидать. Я не готова противостоять четверым парням в одиночку.

— Нарисовать член на лобовом будет слишком банально? — спрашивает Кретин, взбалтывая баллончик.

— Может, Рэм будет рисовать, а ты писать? — предлагает парень с пирсингом в губе, распыляя краску у пассажирской дверцы. — Потому что он умудрился написать «членосос» с двумя ошибками.

— Пошел ты, Джейк! — с обидой в голосе отмахивается тот, что крупнее и выше остальных. — Я торопился! Я бы вообще не тратил краску на этого идиота и тупо нагадил ему на капот.

— Фу, — шепчу я, сморщив нос.

— Оливер, тебе, как главному пострадавшему, оставляю лобовое стекло. — Кретин забирается на капот, затем на крышу и, присев, пишет что-то.

— Слушайте, может, достаточно? — Парень со светлыми волнистыми волосами звучит неуверенно, и, видимо, он единственный, кто отвечает за каплю разума в этой компании.

— Самое время включить совесть, Олли, — отзывается один из них.

Обхватив висящую на шее камеру, я убеждаюсь, что вспышка выключена и делаю несколько снимков этих художников, к которым уже совсем скоро в гости нагрянет полиция.

— Эй! — доносится издалека голос Айзека.

— Сматываемся!

Сжав фотоаппарат, я прячусь за багажником. Раздается звон баллончиков об асфальт, топот и смех. Я приподнимаюсь, чтобы разведать обстановку через стекло заднего вида, но меня накрывает тень, а затем, кажется, меня сбивает машина, потому что мощный удар в плечо буквально сносит с ног. Тупая боль пронзает руку. Первым делом я думаю не о сохранении лица, а о том, чтобы спасти камеру. Сжав ее, я перекатываюсь на спину.

Во рту появляется солоноватый привкус крови, и я больше, чем уверена, что при падении до крови прикусила губу, но сейчас почему-то даже не чувствую боли.

— Черт, ты откуда взялась здесь?

В мигающем свете фонаря надо мной возвышается капитан «Пираний», он выглядит сбитым с толку, словно это я снесла его с ног.

— Ты в порядке?

Пересохший язык прилип к небу, я не могу выдавить ни слова, не могу пошевелиться и даже сделать вдох. Внимание Ника привлекает фотоаппарат в моих руках. Страх разливается по телу холодом. Приподнявшись, я сажусь и, сжав в одной ладони камеру, второй упираюсь в шершавый асфальт и медленно ползу назад.

Кретин делает шаг, и я вздрагиваю, что заставляет его остановиться.

— Я буду кричать, — предупреждаю я.

— Эм, ладно? — он больше спрашивает, чем отвечает. — Если тебе так хочется.

— Сюда идет мой парень.

— О, правда? — Недоумение на лице Ника сменяется наигранным удивлением. — Познакомишь нас?

Он делает шаг, и я взвизгиваю.

— Айзек! — воплю я, надрывая горло. — Айзек, помоги!

Ник выглядит пугающе спокойным. Вытащив из кармана худи пачку сигарет, он заводит ладонь за спину, а через мгновение достает из-за пояса чертов пистолет. Рвущийся наружу крик застревает в моих легких, а все нутро леденеет.

— Мы тут, — глядя в сторону, Ник взмахивает свободной рукой.

Топот приближается, и перед нами останавливается Айзек. Тяжело дыша, он оценивает обстановку, а потом его внимание привлекает пистолет в руке Ника.

— Ты… Ты что удумал, псих? — Вскинув ладони, Айзек тяжело сглатывает, и я вижу, как дергается его кадык.

— Это твой парень? — указав на Айзека пистолетом, Ник вскидывает брови. — Надо же, а я представлял его более брутальным.

— Не бойся, детка. Я сейчас приведу помощь, хорошо?

Попятившись, он убегает, а я хочу завопить, но блеск пистолета в связке с ужасом работают как кляп. Я снова осталась один на один с психом.

Неужели я действительно умру на парковке, не дожив всего лишь месяц до своих восемнадцати лет?

— Какой-то нервный он у тебя. — Достав зубами сигарету из пачки, Ник подносит пистолет к своему лицу и нажимает на курок: из дула вспыхивает пламя, роняя на лицо танцующие тени.

Это всего лишь чертова зажигалка.

Звенящее напряжение в мышцах сменяется облегчением, а голова кружится от резкой перемены выкрученных на максимум эмоций.

Зажав в зубах сигарету, Ник прячет зажигалку за пояс джинсов и, выдохнув дым, указывает на мой фотоаппарат.

— Много успела снять?

— Я вас не снимала.

Он недоверчиво щурится.

— А если проверю?

— П-пару кадров, — с запинкой признаюсь я.

— Ладно. Ты точно в порядке? Руки, ноги целы?

Я растерянно киваю.

— Асфальт холодный, вставай, а не то заболеешь. — Склонившись надо мной, он протягивает руку.

А не то заболеешь.

Я ждала угроз, а он проявляет заботу?

Пепел тлеющей сигареты оседает на мою футболку, и я так внимательно смотрю на бледно-серые хлопья на ткани, словно в жизни не видела ничего интереснее.

— Черт, извини. — Откинув сигарету, Ник помогает мне подняться.

Оказавшись на ногах, я судорожно выдыхаю и оглядываюсь.

— Мне придется одолжить это.

Ник ловит ремень камеры, висящей на моей шее, и я даже не думаю сопротивляться, пока он снимает ее через мою голову. Я одновременно до дрожи боюсь этого парня, но при этом где-то внутри осознаю, что он не собирается причинять мне вред.

Вдали слышатся крики, это Айзек ведет помощь.

— Ты ведь учишься в этой школе? — уточняет Ник, повесив камеру на свою шею. — Завтра верну тебе после уроков, идет?

Рядом с нами с визгом тормозит машина.

— Ники, а мы тебя везде ищем. — Парень с пирсингом в губе высовывает руку в раскрытое окно и хлопает ладонью по водительской дверце снаружи. — Садись.

— Погодите, парни, я еще не познакомил вас со своей судьбой.

— Твоя судьба — провести ночь в участке, если не сядешь в тачку. Поехали.

Повернувшись ко мне, Ник пожимает плечами.

— До завтра. — Подмигнув, он идет к машине, а до меня доходит, что я не получу камеру назад, если не раскрою рот.

— Я учусь не здесь, я из «Примроуз».

Замерев на мгновение, Ник оборачивается.

— Так и знал, что в тебе должен быть какой-то изъян, не могло быть все так идеально. Даже на Солнце есть темные пятна, да? — с усмешкой бросает он, прежде чем хлопнуть дверцей.

Машина быстро исчезает с парковки, а я думаю, что самое время попрощаться со своей камерой, потому что какого бы крутого парня не строил из себя Ник Ровер, он вряд ли появится на территории нашей школы, разве что у него есть в запасе пара жизней.

Глава 2 Не вздумай трогать мой пудинг

— Бэйли! — Айзек сгребает меня в охапку, а я выглядываю из-за его плеча, с изумлением наблюдая за толпой, которую он привел. — Слава богу, ты в порядке.

Чмокнув меня в лоб, он отстраняется и внимательно разглядывает мое лицо.

— У тебя кровь на губе.

— Прикусила, когда упала, — мямлю я и, облизнув губы, чувствую солоноватый привкус.

— Где он? — рычит Айзек, оглядываясь.

— Черт! — Прижав кулак к губам, Коул из команды по лакроссу со смехом указывает в сторону. — Только гляньте на тачку Мейсона.

Парни дружно достают телефоны, чтобы сфотографировать разрисованную машину.

— Бэйли, ты меня слышишь? — Крепче сжав ладони на моих плечах, Айзек легонько встряхивает меня. — Где этот урод, который размахивал пушкой?

Его слова с трудом пробиваются сквозь дымку в моей голове. Я будто нахожусь во сне, не могу пошевелиться и четко мыслить. Вот передо мной суровое лицо Айзека с потемневшим от злости взглядом, но одновременно с этим я не могу избавиться от картинки, где он убегает с парковки, оставляя меня одну.

— Зажигалка, — выдавливаю я.

— Что?

— Это был не пистолет, а зажигалка.

— А это не кровь, а клубничный сироп, да? — Айзек потирает мои плечи, решив, что я дрожу от холода, а не от остатков адреналиновой вспышки. — Он запугал тебя и ответит за это. Какой же сволочью нужно быть, чтобы поднять руку на девушку! Пойдем к твоим родителям, а потом в участок.

— Он меня не трогал.

— Детка, тебе нечего бояться. Будет хуже, если не скажем копам.

— Он случайно врезался в меня, — отдергиваю руку я, когда Айзек тянет меня. — Я не буду обвинять человека в том, чего он не делал.

— А машина?

Я молчу, потому что с этим нужно разбираться Мейсону. Он знает, как поступить лучше: обратиться к копам или решить вопрос самому.

— С этим пусть разбирается Мейсон.

Я иду в сторону стадиона и с каждым шагом пульсирующая боль в плече набирает обороты, словно организм только сейчас вспомнил, что такое боль. Айзек берет меня за руку, но я отстраняюсь. То ли из-за боли, то ли из-за обиды, что бросил в экстренной ситуации. Понимаю, что Айзек не должен был рисковать жизнью и бросаться из-за меня под пули, но в глубине души мне бы хотелось, чтобы он, как герой боевика, одолел Ника Ровера.

***

Мейсон вывел «Кардиналов» к победе, но его хорошее настроение потухло, когда он увидел машину. Брату потребовалось меньше секунды, чтобы понять, чьих рук это дело. Мама с папой уехали сразу после игры, а я послушно ждала, когда Мейсон пообщается с тренером и сходит в душ. Я готова провести в школе «Фолк» хоть всю ночь, лишь бы оттянуть разговор с мамой, без поддержки брата мне будет сложно.

— Не вздумай говорить родителям, что видела, кто это сделал, — командует Мейсон, крепко сжимая руль. — Я сам разберусь с этими дегенератами.

— Одного из них звали Оливер, — вспоминаю я. — Это тот самый парень, у которого ты увел девушку, из-за чего загремел в интернет-скандал?

— Во-первых, я не уводил Констанс, она прибежала ко мне сама, во-вторых… Черт! — Мейсон наклоняется из стороны в сторону, чтобы рассмотреть дорогу сквозь линии нарисованного на лобовом стекле члена и оскорбительных надписей. — Я им все руки переломаю, чтобы больше не могли бренчать свою идиотскую музыку.

— Не понимаю, что девчонки в них находят, — негодую я, устало потирая лоб. — Они похожи на дикарей.

— «Норд» и есть дикари без мозгов.

«Норд» — название рок-группы, в которой играет Кретин со своими дружками. В Уэст-Мемфисе не происходит ничего интересного, поэтому местная группа стала настоящей гордостью нашего города. В прошлом году видео с их репетиции набрало множество просмотров в социальных сетях, после этого они начали регулярно выкладывать ролики, которые выстреливали один за другим, и количество подписчиков стремительно полетело вверх. Девушкам приглянулись симпатичные мордашки, а парням понравилось агрессивное звучание. Я слышала пару песен и по мне их музыка — настоящий мусор.

Мейсон загоняет внедорожник в гараж. Если папа будет очень зол, увидев, во что превратили машину, то маму от грубых надписей может хватить удар.

Мы заходим в дом через гаражную дверь, кухня наполнена ароматом овощного рагу, кастрюли на плите шкварчат и кипят, пока Марта, напевая себе под нос, шинкует зелень.

— Надеюсь, для победителей будет специальное блюдо? — спрашивает Мейсон.