Завтра встретишь свое хорошо, если сегодня его не предашь

– А что там за киоск? – спросил Гордей.

– Там очень вежливые продавцы. И очень скучно. Не советую.

Лалиса выбрала левую дверь. Гордей – правую. Центральная осталась для кого-то третьего, но третий, видимо, не явился.

За дверями Лалисы

Она оказалась в комнате, которую узнала мгновенно. Это была гостиная её детства – только вместо родителей там сидели… ожившие мнения. Мамина подруга (голос: «Девочка должна быть послушной»), соседка снизу (голос: «Что люди скажут?»), бывший начальник (голос: «Инициатива наказуема»), и несколько масок, которые носила сама Лалиса.

В центре комнаты на табуретке лежала вещь. Мягкая игрушка – заяц с оторванным ухом, которого Лалиса любила в пять лет. Рядом – диплом престижного вуза, который она ненавидела. И табличка: «Выбери одно. Это будет твоей ценностью на сегодня».

– Глупо, – сказала Лалиса. – Нельзя выбрать одну ценность.

– А ты и не выбирай, – прошептала маска «Удобной Лалисы». – Надо брать то, что от тебя хотят. Диплом. Все обрадуются.

– А заяц – это же стыдно, – добавила маска «Успешной Лалисы». – Взрослая тётя, а игрушки таскает.

Лалиса стояла и смотрела. Она вспомнила, как в детстве говорила, что хочет стать «феей, которая лечит зайцев». Взрослые смеялись. Потом она хотела быть художницей – «несерьёзно». Потом – учителем пения – «зарплата маленькая». Потом она перестала хотеть.

– А можно я не буду выбирать между зайцем и дипломом? – спросила Лалиса у пустоты. – Потому что заяц – это про нежность и принятие себя. А диплом – про «я могу, если надо». Но когда я выбираю только диплом – я предаю зайца. А когда только зайца – я предаю свою взрослость. Но ведь можно и то, и другое?

– Нечестно! – заныли маски. – Так нельзя! Надо выбрать что-то одно! Жизнь – это выбор!

– Нет, – вдруг твёрдо сказала Лалиса. – Жизнь – это умение держать в руках несколько вещей сразу. И зайца, и диплом. И не стыдиться ни того, ни другого.

Она взяла зайца. И диплом. И они уместились.

Маски зашипели и растворились. Комната детства превратилась в поляну. На поляне стоял старый дуб, а на дубе висело зеркало, в котором Лалиса увидела себя настоящую: с растрёпанными волосами, в краске на щеке, с зайцем под мышкой – и улыбающуюся.

– Вот это ценность, – сказал дуб скрипучим голосом. – Ценность – это то, от чего ты не готова отказаться, даже если мир говорит «выбери что-то другое». И у тебя их может быть много. Сотни. Они не помещаются на одну полку. И не должны.

Лалиса поцеловала зайца в оторванное ухо и вышла.

За дверями Гордея

Гордей шагнул в офис. Идеальный офис: стерильные столы, графики на стенах, кулер с водой, пахнет кофе и достижениями. За столом напротив сидел… он сам. Другой Гордей. Более старый, более жёсткий, с мешками под глазами и планшетом в руках.

– Привет, – сказал другой Гордей, не поднимая головы. – Нравится? Здесь нет выходных. Здесь нет ошибок. Здесь всё рассчитано. Ты этого хотел.

– Я? – удивился настоящий Гордей.

– Ты. Ты всегда хотел контроля. Чтобы всё предсказуемо. Чтобы никто не подвел. Чтобы ты сам никого не подвёл. Добро пожаловать в твою ценность под названием «Надёжность».

– Надёжность – это хорошо.

– Надёжность – это когда ты не спишь по ночам, потому что проверяешь отчёты. Это когда ты не идёшь на свидание, потому что «нерационально тратить время». Это когда ты не плачешь на похоронах, потому что «слезы не помогут». Хорошо?

Гордей промолчал. В углу офиса он заметил маленькую дверцу. Из-за неё слышалась музыка – не офисная, а какая-то живая, с гитарой и смехом.

– Что там? – спросил он.

– А, – отмахнулся другой Гордей. – Это твоя старая мечта. Ты когда-то хотел играть на гитаре. И путешествовать. И написать роман. Но это же несерьёзно, правда? Ценности – это то, что даёт статус, ресурсы, уважение. Гитара не даст тебе уважения.

– А кому нужно уважение, если внутри пусто? – спросил Гордей, и сам удивился своим словам.

Он подошёл к маленькой дверце. Открыл. Оттуда пахнуло пыльными нотами, струнами и свободой – той самой, из витрины.

– Если я сейчас туда войду, – сказал Гордей офисному двойнику, – то что?

– То графики сломаются. Ты станешь непредсказуемым. Кто-то разочаруется. И ты, возможно, никогда не станешь «лучшим».

– А если не войду?

– Оставайся здесь. Будешь надёжным. Предсказуемым. Мёртвым.

– Мёртвым?

– Внутренне. Но внешне – очень успешным.

Гордей постоял минуту. Потом снял пиджак, которого на нём, кстати, не было, но он его мысленно снял, аккуратно положил на стул и шагнул в маленькую дверь.

Там было темно и пахло струнами. И кто-то (возможно, он сам, молодой и глупый) сказал:

– Ну наконец-то. А я думал, ты меня навсегда закрыл.

– Прости, – сказал Гордей. – Я думал, что «хорошо» – это когда по плану.

– «Хорошо» – это когда по-настоящему, – ответил голос. – А планы – только инструменты. Не путай.

Гордей вышел из двери уже не в офис. Он вышел на ту же поляну, что и Лалиса. Только с другой стороны.

Они встретились у дуба. У Лалисы в руках был заяц (она его не выпускала). У Гордея – странный предмет: маленькая струна, обёрнутая вокруг пальца. Разговор на поляне, был без свидетелей.

– Ты чего плачешь? – спросил Гордей, заметив влажные дорожки на щеках Лалисы.

– Я не плачу. Это роса, – шмыгнула она. – А ты чего такой… мягкий? Обычно ты как камень.

– Я подумал, что камни тоже имеют право на гитару, – неловко пошутил Гордей.

Помолчали.

– Знаешь, – сказала Лалиса, – я поняла одну вещь. Моя истинная ценность – не в том, чтобы быть «хорошей» для всех. И даже не в творчестве отдельно. И не в любви. А в том, чтобы быть живой. А живая я – когда соединяю всё. Зайца, танцы, диплом, способность злиться, способность прощать – всё.

– А я понял, – медленно сказал Гордей, – что моя истинная ценность – честность. С самим собой. Потому что без неё никакая надёжность не имеет смысла. Я могу быть самым организованным мёртвецом – и что?

– Так это же здорово, – удивилась Лалиса. – У тебя есть ценность. У меня есть. Мы разные, но оба не предали.

– Пока не предали, – поправил Гордей. – Это только первая сказочная опора. Нас ещё семь ждут.

Дуб зашелестел листвой, хотя листьев у него не было, он был дубом-скелетом. Продавец-консультант вынырнул из-под корней, зевнул и сказал:

– Экзамен сдан. Ваши истинные ценности: у дамы – жизнь и целостность. У господина – честность и свобода. Запомните: когда вы действуете в согласии с ними, вы чувствуете подъём. Когда предаёте – упадок. Даже если внешне всё «хорошо».

– А как понять, что я предаю? – спросила Лалиса.

– Очень просто, – продавец указал на её грудь. – Там, где сердце. Если тяжело, душно, хочется убежать или уснуть – значит, вы живёте чужой ценностью. Если светло и страшно одновременно – идёте по своей. Страх тоже нормально. Истинные ценности часто страшные. Потому что они – настоящие.

– Благодарим, – сказал Гордей. – Мы пойдём.

– Погодите, – остановил их продавец. – Заберите свои тени.

Он щёлкнул пальцами, и из-под дуба вылезли две тени. Маленькие, прижатые, уже не агрессивные. Они подбежали к Лалисе и Гордею и прилипли к ногам, как всегда.

– Они больше не будут нападать? – спросила Лалиса.

– Пока вы не начнёте снова себя предавать, – честно сказал продавец. – А начнёте – ой, начнутся концерты. Но теперь вы знаете, как с ними договариваться.

Послесловие, которое возможно важнее сюжета

Они вышли из Долины истинных ценностей уже под вечер или под утро – время здесь вралось. Лалиса несла под мышкой зайца. Гордей крутил струну на пальце и улыбался – впервые за много лет так, что улыбка была не дежурной, а кривоватой и настоящей.

– Гордей, – спросила Лалиса, когда они вышли на тропу ко второй сказке про чувства и желания, между прочим. – А тебе не кажется, что мы слишком быстро справились?

– Кажется, – согласился он. – Но Старая книга предупреждала: это только первый шаг. Дальше будет сложнее. Потому что ценности – это теория. А чувства, границы, мечты – это практика. Где мы обязательно будем допускать ошибки.

– И это нормально?

– Вроде того.

Они помолчали. Потом Лалиса спросила:

– А можно я буду держать тебя за руку? Не потому, что я слабая. А потому что мне теплее.

Гордей покраснел, туман может краснеть – теперь ты знаешь, и буркнул:

– Только если ты не будешь петь.

– Буду! – радостно объявила Лалиса и затянула фальшивую, но ужасно жизнерадостную песню про зайца и гитару.

Они пошли дальше. Руки их соприкоснулись. Тени, теперь послушные, тянулись сзади, как два шлейфа.

А впереди, на карте, загоралась вторая точка. И называлась она: Пустыня подавленных чувств, или как сказать «мне больно», когда все ждут «всё нормально».

Но это уже совсем другая история.

Конец первой сказки.

Если ты узнал себя в Гордее, который боится отпустить контроль, или в Лалисе, которая боится перестать быть «удобной» – знай: ты прошел эту Долину истинных ценностей вместе с ними. Твои истинные ценности никуда не делись. Они просто ждут, когда ты перестанешь смотреть в зеркала «должен» и повернёшься к ним. Даже если это страшно. Даже если струна царапает палец. Даже если заяц без уха.

Истинная ценность – не та, за которую тебе аплодируют. А та, с которой ты готов идти в тишину.

Возьми лист и разделите на две колонки: «Мои – по факту» и «Чужие – которые я таскаю». В первую честно напиши, чему ты реально посвящаешь время и энергию, даже если это «просмотр сериалов» – честно). Во вторую – что «должно» быть ценностью по мнению мамы, общества, начальника. Теперь выберите одну ценность из первой колонки, которая питает тебя, и запланируйте на завтра 15 минут для неё. Без чувства вины.