Белая корона. Хроника Палаты Тайн

Виктория Астафурова

Белая корона. Хроника Палаты Тайн

Глава 1

Санкт-Петербург, март 1887 года

Холодный воздух пах речной тиной. Фонари на Английской набережной ещё горели, но свет их уже казался блеклым, ненужным, серое мартовское утро настойчиво просачивалось сквозь туман, разъедая остатки ночи. Софья Вяземская, кутаясь в шинель с серебряными петлицами Имперской Палаты Тайн, смотрела, как ветер гонит по гранитной мостовой обрывки чьих-то писем и прошлогодние листья.

Ранние вызовы она ненавидела. Не просто за бесцеремонность — за запах. Ей казалось, что дома, куда смерть приходит под покровом темноты, пахнут иначе — не тлением, нет, а чем-то липким, вроде страха, въевшегося в обивку мебели. Словно само место ещё не поняло, что хозяин мёртв, и продолжало пятиться от неизбежного.

Особняк губернатора Тучкова высился впереди угрюмой каменной глыбой. Парадный подъезд распахнут настежь, хотя в такой час приличные дома ещё спят. В окнах первого этажа метались тени, слишком суетливые для простого переполоха среди прислуги. Софья машинально отметила: паровая коляска жандармов (двигатель ещё подрагивал, выпуская сизый дымок в сырой воздух), карета экспертов, а вон там, у чёрного хода, трое в штатском. По выправке — Тайная Канцелярия.

— Уже здесь, — пробормотала она себе под нос. — Быстро.

Быстрее, чем обычно. Губернатор Тучков входил в ближний круг императора Михаила IV, и его смерть в одночасье превращалась из частного несчастья в государственное дело. Софья поднялась по мраморным ступеням, предъявила жетон вытянувшемуся приставу и шагнула в вестибюль. Здесь пахло воском, дорогим табаком и едва уловимо, словно воспоминание о чём-то неприятном, гарью. Хотя камины в доме, судя по всему, не топили со вчерашнего вечера.

— Госпожа следователь, — к ней почтительно склонил голову секретарь губернатора, сухонький человечек с бегающими глазами. — Благодарю, что прибыли так скоро... Там... это совершенно невозможно объяснить...

— Не пытайтесь, — оборвала его Софья. — Где тело?

— В кабинете. Наверху. Дверь... дверь пришлось выбить. Она была заперта изнутри.

— Окна?

— Закрыты. Мы проверили щеколды — ни одна не тронута.

Софья на мгновение прикрыла глаза, выстраивая схему. Запертая комната, никаких следов взлома, и, судя по присутствию людей из Канцелярии, никаких очевидных магических эманаций. Если бы речь шла о духах, первой бы вызвали Палату Тайн, а не жандармов.

Она поднималась по лестнице, и с каждым шагом странное чувство усиливалось. Что-то было не так в самом воздухе этого дома. Тишина стояла неестественная, глухая, словно звуки умирали, едва родившись. Даже шаги по ковровой дорожке казались приглушёнными, будто дом заставлял непрошеных гостей ступать на цыпочках. Медные прутья перил под пальцами были ледяными, так остывает металл, к которому давно не прикасалась живая рука.

В коридоре второго этажа толпились люди. Софья скользнула взглядом по бледному лицу молодой вдовы, совсем ещё девочка, лет девятнадцати, не больше, куталась в траурную шаль, хотя покойника ещё не обмыли, по хмурому начальнику жандармского управления, по двум экспертам из Магического отдела, растерянно переглядывавшимся у двери.

— Вяземская, — кивнул ей старший эксперт, грузный мужчина с прокуренными усами. — Мы в тупике.

— Это я уже поняла.

Она прошла к дверям кабинета. Массивная дубовая створка была сорвана с петель, её буквально вынесли плечами жандармы. Замок, судя по всему, был заперт изнутри, и ключ торчал в скважине. Софья наклонилась, осмотрела его: никаких царапин, никаких следов манипуляций.

— Его нашли сидящим за столом? — спросила она, не оборачиваясь.

— Так точно. Как будто уснул.

Она переступила порог.

Кабинет губернатора Тучкова был обставлен с той основательной роскошью, которая свойственна людям, пришедшим к власти не по наследству, а собственными усилиями. Книжные шкафы из красного дерева, массивный письменный стол, на стенах карты Империи и дипломы в золочёных рамах. И посреди всего этого великолепия мёртвый человек.

Губернатор сидел в кресле, слегка откинувшись на спинку. Голова запрокинута, руки спокойно лежат на подлокотниках. Лицо не искажено ни болью, ни страхом. Если бы не неестественная бледность и восковая неподвижность, можно было бы решить, что он действительно спит.

— Умер во сне? — предположил кто-то за спиной.

— Нет, — отрезала Софья. — Посмотрите на его правую руку.

Пальцы губернатора сжимали карманные часы, дорогой хронометр с двойной крышкой. Крышка была открыта, но циферблат... Софья нахмурилась. Стрелки замерли на 02:17. И она готова была поклясться, что слышит или, вернее, не слышит, в комнате нечто странное.

— Тишина, — произнесла она вслух. — В кабинете слишком тихо.

Эксперт с прокуренными усами непонимающе уставился на неё, а потом вдруг выругался сквозь зубы.