Беднобогатая шоколадная студенческая любовь

– Точно! – обрадовался Дэн. – Спросишь его про расписание уборки или про то, когда будут менять лампочки в коридоре. Он обожает про это рассказывать. У тебя будет минут десять форы, пока он перечислит все свои претензии к администрации.

План был абсурдным, как и всё, что предлагал Дэн, но в этом абсурде было своё очарование. Пока Паша, ворча себе под нос что-то о том, что он единственный взрослый человек в этой компании, но ему приходится заниматься откровенной ерундой, вытаскивал из шкафа электрическую плитку, Серёга побежал на свой этаж за картошкой, а Дэн искал сковородку, которая, как выяснилось, была задвинута под кровать Никиты и покрыта слоем пыли такой толщины, что её пришлось отмывать в душевой.

Через полчаса приготовления шли полным ходом. Сковородка шипела, картошка, нарезанная неровными ломтями (потому что нормального ножа в хозяйстве не водилось, только перочинный), обжаривалась в масле, наполняя комнату умопомрачительным ароматом. У Никиты, который честно стоял на стрёме у двери и прислушивался к звукам в коридоре, от этого запаха текли слюнки. Они договорились, что позовут и Алису, которая жила в женском крыле на другом этаже, но сначала нужно было убедиться, что всё готово и комендант не собирается нагрянуть с внезапной проверкой.

– Эх, сюда бы ещё лучку, – мечтательно произнёс Дэн, переворачивая картошку. – И колбаски. И, может быть, сыра.

– У меня есть лук, – вспомнил Никита. – Та самая луковица, о которой Алиса говорила. Она лежит в тумбочке. И ещё там, кажется, завалялся кусочек сыра, но за его свежесть я не ручаюсь.

– Неси! – скомандовал Дэн. – Всё неси. В такую ночь ни один продукт не должен пропасть.

И вот они сидели вчетвером (потому что Алису удалось тайком провести через коридор, пока Паша отвлекал вахтёршу разговором о её любимых фиалках) на скрипучих кроватях, ели жареную картошку прямо со сковородки, потому что тарелок на всех не хватало, и чувствовали себя самыми богатыми людьми на свете. Картошка была обжигающе горячей, пересоленной, с привкусом старого масла и какой-то неуловимой ноткой запретного удовольствия, которая делала её вкуснее любого ресторанного блюда.

Дэн, как и обещал, пытался играть на гитаре. Три оставшиеся струны издавали звуки, отдалённо напоминающие мелодию, и он, не смущаясь отсутствием слуха и голоса, начал петь какую-то песню собственного сочинения, текст которой рождался прямо на ходу.

Мы студенты, мы голодные, но весёлые,

Наша комната – дворец, хоть и без евроремонта,

У нас есть картошка, и гитара есть,

И мы верим, что нас ждёт большое завтра!

Алиса смеялась так заразительно, что Никита не мог удержаться и смеялся вместе с ней, хотя песня была объективно ужасной. Паша, забыв про свой скепсис, подпевал, отбивая ритм ладонью по спинке кровати. Серёга, который изначально пришёл с проблемой, теперь выглядел абсолютно счастливым и даже предложил завтра же попытаться починить микроволновку сообща, чтобы в следующий раз запечь картошку, а не жарить.

Где-то около полуночи, когда картошка закончилась, а Дэн перешёл к особенно душещипательной балладе о несчастной любви к буфетчице из столовой, в дверь внезапно постучали. Не условным стуком, а властным, требовательным стуком, от которого у всех четверых внутри что-то оборвалось.

– Комендант, – одними губами произнёс Паша.

Плитка была молниеносно выключена и засунута под кровать вместе со сковородкой. Гитара полетела в шкаф. Алиса, проявив чудеса акробатики, нырнула под стол, где её прикрыли свисающей скатертью, которую они использовали вместо нормальной занавески. Серёга замер на месте, как кролик перед удавом.

Никита сделал глубокий вдох и открыл дверь.

На пороге стоял не комендант. Это был Костик, их однокурсник, известный своей способностью появляться в самый неподходящий момент.

– Парни, у вас соли не найдётся? – спросил он, совершенно не замечая воцарившейся в комнате паники. – Мы тут тоже решили картошку пожарить.

Несколько секунд в комнате стояла мёртвая тишина. А потом они расхохотались – все одновременно, громко, до слёз. Алиса вылезла из-под стола, чуть не опрокинув его. Дэн хохотал так, что упал с кровати. Паша, всегда серьёзный Паша, согнулся пополам и не мог выпрямиться.

Костик смотрел на них с недоумением, явно подозревая, что пропустил что-то важное.

– Соль, – повторил он. – Мне нужна соль.