В жизни мужчины

— Вон! Я кому сказала! — повторила она.

— Пожалуй, вернусь к истокам, — рассудил Кирилл. — Так, ребят, а где я до этого сидел?

Он перескочил ещё пару парт, выжидая паузы между абзацами диалога учителя с учебником. И скакал до тех пора, пока фраза «сядь на место» не достигла своего апогея, и не стала звучать почти жалобно. После чего Анфиса Борисовна шмыгнула носом, а затем и за пределы кабинета, оставляя на полу черные капли туши.

— Жаль, нет платочка, — сказал Кирилл. — Я помахал бы ей вслед.

К концу октября Анфиса Борисовна научилась вздрагивать от каждого шороха. Мимо Кирилла она пролетала на крейсерской скорости. Дверные ручки трогала через носовой платок, ящики стола открывала на расстоянии вытянутой руки, словно там лежал динамит.

Внутри неё вяло сражались два желания: пасть на колени и молить о пощаде или уволиться к чертовой матери. Но она знала, что любая слабость лишь раззадорит преследователя.

Это случилось после того, как отец рассказал Кириллу о самодельной игрушке из своего детства. Кирилл увлёкся. Он то и дело менял медицинские перчатки. Отрезал резиновый палец, крепил его изолентой к горлышку пластиковой бутылки — получалась мощная рогатка. «Боеприпасы» собирал тут же, под соседским окном. Одну ягоду рябины — в рот, другую — в дуло.

Стоило оттянуть резиновый «курок», и ягода летела в цель — черный маркерный крест на белёной стене. Рябина оставляла яркие кляксы, пока во рту все сводило от горечи. Кирилл палил то в стену, то в небо. Оранжевая пуля на миг исчезала в вышине, чтобы потом отыскаться в черной грязи среди палой листвы.

Именно такое «орудие» и оказалось в руках Андрейки на школьном празднике «золотой осени». Он размахивал им, целился втихомолку, но выстрелить при учителе не решался.

Едва Анфиса Борисовна завиляла, громким стуком каблуков заявляя о своём уходе из кабинета, Кирилл почувствовал азарт. И тотчас же, забрав «орудие» у Андрейки, отпустил натянутый резиновый пальчик. Оранжевый шарик не разбился о цель, а упруго отскочил от мягкого.

Учительница подпрыгнула с такой прытью, что ей позавидовали бы звезды НБА2. На лбу проступила испарина. Её голос зазвучал тоньше свиристели, изливая возмущение, в то время как её кожа мгновенно покрылась густой красной краской.

Трудно сказать, что возникло раньше: острая боль или осознание интимности произошедшего.

— Кирилл, ты охренел?! — взвизгнула Анфиса Борисовна. Подскочила, вырвала из рук охотника «орудие» и швырнула в глубь пустого класса.

Девочка, рисовавшая плакат, от этого крика испуганно зажала уши и спряталась под парту. Андрейка попятился, скинул горсть рябины резким движением кисти в сторону и замер, теребя подол своей синей джинсовки.

— Ну вот что вы кричите, Ан-фи-са Бо-ри-совна?.. — протянул Кирилл тоном ведущего боксерский поединок. — Эта рябина… Она случайно. Она в вас. Сделала вам бо-бо. А вы такая высоко-высоко!

И он замахал руками, пытаясь вспорхнуть от земли.

— Идите на физику, — бросила классу Анфиса Борисовна. — После уроков жду всех здесь! Проведём классный час и генеральную уборку.

Учитель физики после звонка на урок заявил:

— Ребята, посидите тихо, мне нужно отлучиться ненадолго. Вот вам задание. Со звонком пойдёте домой.

И удалился из школы через черный выход.

Дверь в кабинет физики распахнулась. Анфиса Борисовна замерла на пороге. В пустом классе, склонившись над тетрадью, сидел один Кирилл, не спеша вырисовывал формулы. Стройный, логичный ряд символов приносил ему тихое торжество: он управлял ими, видел за ними красоту формы и силу мысли. Иначе с чего бы ему улыбаться над физическими задачами?

— Я не поняла, — сказала Анфиса Борисовна. — А где остальные?

— Ась?! — отозвался Кирилл, поднял голову, огляделся. — Ох, и правда засиделся! А что, все ушли уже?

— Я же русским языком объясняла, что сегодня будет классный час! А после него — генеральная уборка. Вот идиоты! — пробормотала Анфиса Борисовна.

Кирилл продолжал переписывать выкладки с черновика на чистовик.

— Вставай! Бери ведро, будешь драить парты.

Он не реагировал.

Ручка скользила по листам чистой тетради. Между окнами билась жирная муха. Она демонстрировала гораздо больше воли к жизни, чем Анфиса Борисовна к педагогической деятельности. Муха пыталась вырваться так же, как и подходящие слова для этой ситуации из Анфисы Борисовны. Она стояла неподвижно, пока Кирилл наконец не отложил ручку.

— На сегодня, пожалуй, хватит. Вы что-то хотели, Анфиса Борисовна, или мне опять голоса мерещатся? — сказал Кирилл и улыбнулся.

— Набирай воду и приступай, — пригрозила Анфиса Борисовна, и сама не понимая зачем, взяла указку.

— Не волнуйтесь вы так, — ответил Кирилл. — Схожу за водой, чувствую, вы меня сегодня ещё повеселите.

— Товарищ учитель истории, по вашему приказу парты вычищены, — выпалил Кирилл, встал по стойке «смирно» и шутливо приложил руку к пустой голове.

Анфиса Борисовна окинула его взглядом, полным привычного пренебрежения.

— А жвачки под партами кто будет отлеплять? И вот здесь чернила остались. Оттирай лучше! — сказала она и швырнула тряпку ему под ноги.

— Видите ли, — ответил Кирилл, — отдирать чужую жвачку — занятие чересчур интимное. Такое чувство, будто лезешь незнакомому человеку в рот.

— Ты ещё переговариваться будешь?!

— Я высказываюсь. А слушать меня или нет — дело ваше. Уж если на то пошло, я вот что ещё добавлю: справедливость, Анфиса Борисовна, вообще не ваш конёк. Отчетливо это замечаешь, когда один драишь парты за всех. И ведь не в первый раз за этот год.

Его понесло. Это было похоже на расчёсывание ссадины на колене. Больно, противно, но остановиться невозможно, пока не увидишь кровь.

— И блузки ваши... — он сделал паузу. — Не надевайте их! Из них грудь так и рвётся в руки мужской половины школы.

В ту секунду Анфиса Борисовна стояла смирно, как девчонка, которую отчитывают за поздний приход домой.

— Вы путаете даты, события, читаете нам по учебнику, вместо того чтобы увлечь рассказом исторических баек. Заставляете заучивать факты и их точные даты вплоть до минуты, без анализа, почему люди вообще совершают те или иные поступки.

Она крутила золотое кольцо на указательном пальце, пытаясь стянуть его, и от этого злилась ещё сильнее.

— А ведь вы мне так и не ответили!.. Вот зачем нам, восьмиклассникам, ваш предмет?

— Серьёзно? Чтобы учиться на событиях прошлого? Анфиса Борисовна, и правда, повеселили сегодня.

— Ну что?! Чему-нибудь научились? И живёте все две тысячи лет без войн? — заискивающе протянул Кирилл и шагнул к ней.

Одолеваемый каким-то странным и притягательным чувством, исходившим от неё, он не смог сдержать себя: крепко обнял, поцеловал в лоб и прошептал ей на ушко:

— Лучше вам уйти по собственному желанию. Потому что в том окне, если я не ошибаюсь, стоит и наблюдает за нами мой отец.

Ещё три дня

Четверть позади. Оценки исправлены. Вечером «Ёлка» в школе. Костюм напялишь и хороводы будешь водить. Под «танец утят» задом повиляешь.

До нового года еще три дня. Можно погулять, с пацанами завалиться в клубешник, вернее, в сельский центр досуга, корсары повзрывать.

Тридцать первого будет вкусный ужин. Батя шампанское доверит открыть. А мамка тебе в стакан его немного накапает. Через пять минут после полуночи руку к сердцу приложишь и будешь гимн подпевать.

Первого января под ёлкой пару сникерсов отыщешь, да новёхонькую рацию игрушечную.

Вечерком пойдешь с друганами шайбу гонять спиленными дрынами, да на велике кататься по озеру, пока под воду не уйдёшь, наполовину. С пацанами попрощаешься и, почмокивая водой в валенках, вернешься домой.

Столько еще всего впереди, жизнь такая невинная и чистая, как ночью выпавший снег, успевай дышать.

И, сука, так хороша.

Рита Жук

В летнем лагере «Тополёк» обитала одна девочка. Фамилия такая же символическая, как и её въедливый характер. Знакомьтесь, Рита Жук. Рита обладала той степенью наивности, которая в медицинских справочниках граничит с легким слабоумием. Природа, обделив её логикой, щедро одарила чувствительностью, выкрутив настройки её психики на максимум. Рита визжала. Визжала по любому поводу, даже когда не полагалось.

— На полдник дают кисель! — сообщал дежурный.

— А-а-а! Обожаю кисель! — заходилась в экстазе Рита Жук. — Кисель! Господи, кисель!

Ей казалось, что этот розовый клейстер варят исключительно в лагерях. Коль, у неё такая любовь с ним, в её воображении мелькала мысль, что в лагере можно провести всю жизнь. Впрочем, эта мысль посетила скорее меня. За одно лето Рита успела отметиться в «Факеле», «Огоньке» и «Туристе». Откуда я это знаю? Мы мотались по лагерям вместе.

Иногда к детям приезжали родственники. И к ней приехали. Мать и отец. Чтобы встретиться с цивилизацией, следовало преодолеть два лестничных пролета вверх и вниз, перебежав в другое крыло здания, поэтому Рита Жук неслась к выходу, воодушевленно сбивая на своём пути малолеток.

Отец ждал её на лавке у входа. Мать суетилась, всё время подходила к окну, почти прижималась к стеклу и складывала ладони козырьком, чтобы лучше разглядеть. От отца несло бензином, табаком и потом. Пальцы у него были толстые и длинные, будто морковки, из тех, что сколько ни мой после грядки, всё равно в трещинках останется земля. Вот и у него осталась.

— Гляди, какой подарок тебе взяли, — вышёптывал отец, зажатый в объятия дочери.

Мать протянула крестик.

Рита посмотрела на изделие с видом судебного пристава, оценивающего конфискат.

— А почему не золотой?

— Дочка, — мягко произнёс отец, — он серебряный. Тоже дорогой.

Грусть и недовольство сменились безудержным весельем и резвостью Риты Жук. Кажется, слово «дорогой» подействовало на неё сильнее, чем святость самого предмета и то, из чего он был сделан.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Послед (в медицине и биологии) — это совокупность временных органов, которые обеспечивают жизнедеятельность плода в матке и отделяются от организма матери после рождения ребенка.

2

НБА — это национальная баскетбольная ассоциация (National Basketball Association).