Моя парижская история

Natali Mats

Моя парижская история

Пролог

Я всегда была скромным и послушным ребенком. Умненькой, хорошей девочкой с глубоко-глубоко спрятанными демонами. Слушалась бабушку, которая меня воспитывала вместе с дедушкой, боготворила маму, которая (так получилось) жила с отчимом отдельно. Хорошо училась и даже закончила школу с серебряной медалью.

На окончание школы мама подарила мне горы золота. Практически буквально. Мы пошли с ней в ювелирный магазин, и она накупила мне колец, подвесок и цепочек, пытаясь, видимо, похвалить и обрадовать.

Впоследствии я носила большинство из этих украшений, одно колечко, самое непритязательное и любимое, в виде тоненькой змейки, потеряла зимой на автостоянке, очевидно, сняв вместе с перчаткой. Очень расстроилась тогда из-за этого.

Падкой на побрякушки я никогда не была, но мамины подарки всегда были особо дороги сердцу. Однажды в школе я поколотила одноклассника за то, что он выдернул клочок пуха из маминого свитера, который мне перешел по наследству от нее. В другой раз чуть не сломала нос другому товарищу, испортившему подаренную мамой ручку.

Наверное, мне не хватало ее внимания и через привезенные вещи я проецировала нашу с ней связь на себя. Боже, не надо звать психоаналитика, я все равно ничего с ним обсуждать не буду!

Выросло, что выросло. Что имеем, с тем и живем. Тут важно понять другое: финансовой стороной моего взращивания занималась мама, морально-личностное воспитание легко на плечи бабушки, а для души у меня был дедушка – Валюшка. Он оказал огромное влияние и, что важно для данной истории, привил любовь к футболу.

Вообще Валюшка занимал в моей жизни особое место, потому что был и дедом (в меньшей степени), и отцом (чуть в большей) и другом. Я сейчас жалею, что мало разговаривала с ним по душам, не пыталась еще сильнее сократить межличностное пространство. Наше общение было молчаливым. Его любовь проявлялась, в первую очередь, через заботу, поступки, внутренние переживание за его маленькую девочку. А как было бы здорово, если бы я знала, что он думает о той или иной профессии, о религии и существовании или отсутствии загробной жизни, о том, должно ли женщине быть кроткой и послушной или нужно твердо отстаивать свое мнение в споре с мужчиной…

Короче, на выходе из второго тысячелетия из меня получился своеобразный, достаточно милый Франкенштейн, собранный, как конструктор, сразу несколькими создателями.

Главным творцом этого монстра, естественно, была я сама. Нет, честно, я искренне считаю, что воспитание, окружение, правильные примеры – это только базис, фундамент. Основная личностная надстройка происходит в работе человека над самим собой.

Все мы разные, все непохожие. Персональная уникальность как раз и объясняет, почему в хороших семьях порой вырастает распоследнее отребье, а в серой массе рождается бриллиант, восхищающий и поражающий воображение.

Глава 1 «Bon voyage»

Как вы уже, наверное, поняли я, если и не бриллиант, то совершенно точно камешек в ботинке, заставляющий обратить на себя внимание. И впервые осознать подобную свою суть мне довелось в путешествиях по Франции.

Начну по порядку. Пятого июля две тысячи третьего года я была на рок-фестивале «Крылья», перед входом на который две террористки-смертницы устроили взрывы. Мы с моим другом прошли по тому самому месту на полчаса раньше и ничего не знали о случившемся, пока до нас не дозвонились родители. Практически одновременно его и моя мама каким-то чудом смогли пробиться через глушилки и в истерике потребовать, чтобы мы ехали домой.

Выходя с поля аэродрома, мы увидели сквозь живой милицейский коридор, вспоротый асфальт, воронки от взрывов и укрытые тканью тела погибших.

Меня как обухом по голове ударило – сегодня моя жизнь могла здесь закончится по воле каких-то мразей. Я ехала домой, будучи в настоящем трансе. Можно сказать, на автопилоте. На остановке меня встретила мама и, убедившись, что я жива и здорова, разрыдалась.

Я долго приходила в себя. Напугалась настолько, что мне страшно было выходить из дома. Умом я понимала – это глупо, но засевший в подсознании страх нашептывал, что не достигшие своей цели убийцы, непременно постараются меня найти и закончить начатое.

Я не делилась своими мыслями и опасениями ни с кем, но от внимания мамы не ускользнуло мое депрессивно-неуравновешенное состояние. И она решила отвлечь меня.

– Я нашла летнюю школу во Франции. К ним приезжают студенты со всех стран мира, чтобы учить язык. Хочу тебя туда отправить, – сказала мне она, петляя на своей вишневой десятке по извилистым подмосковным дорогам, ведущим к нашей даче.

– Избавиться от меня решила, – полушутя-полусерьезно отреагировала я.

– Нет, ты так говоришь, как будто я тебя в рабство посылаю! – возмутилась мама.

Чтоб вы понимали, до этого я никуда и никогда не ездила одна. Даже по России. В Санкт-Петербург меня она не отпустила на несколько ночей с друзьями. А тут чуть ли не пинком под зад за границу. Одну, с таким себе знанием языка, если оценивать честно.

Я сопротивлялась и отбрыкивалась примерно неделю. Лениво и как-то неопределенно. Сама не знала, чего больше хочу: чтобы от меня отстали, или заставили.

В итоге сдалась. Семья убедила съездить, посмотреть страну и людей, язык которых я учила в школе с седьмого класса.

Специально обученные люди за неплохие деньги помогли быстро сделать загранпаспорт и визу. Мне нужно было только вовремя приехать в посольство Франции и не сболтнуть лишнего.

Провожали в аэропорт Домодедово меня прямо с дачи. По «бетонке» привезли к международному терминалу, тогда еще парковка была бесплатной, и мы спокойно оставили машину, взяли мою тяжеленную, плотно набитую вещами, огромную спортивную сумку и поплелись внутрь.

Воздушная гавань поразила меня размерами, ценами на перекус и отлаженной системой взаимодействия различных служб.

Мир путешествий открылся для меня неожиданно, ярко и с парадного входа. Мне было, чтоб не соврать, девятнадцать, да, девятнадцать лет.

Современная молодежь, мне кажется, ни за что не поймет, каково это: вдруг ощутить на себе мощный порыв ветра познания, открытий, новых впечатлений. Как будто ты всю жизнь сидела в чистой, уединенной девичьей светелке, и неведомая сила вырвала целую стену, обнажив перед взором наивной красавицы неизведанный, пугающе-притягательный внешний мир. Героиня немного помялась на границе двух миров и решила посмотреть, что же там за сумеречным тоннелем телескопического трапа.

Оказалось, ничего страшного. Вежливые, подчеркнуто обходительные стюардессы Эйр Франс, жизнерадостный голос первого пилота и, как по заказу, дающее лучший обзор место у иллюминатора. Первый в сознательном возрасте полет на самолете мне зашел.

Был, правда, один неловкий момент. И смех, и грех, что называется. Поскольку лететь от Москвы до Ниццы в то время приходилось без малого четыре часа, в пути сначала кормили, а ближе к концу разносили дополнительные напитки. Я, как Винни Пух, выпила стаканчик сока, затем взяла еще один.

Пропиликало табло с ремнями безопасности.