Беглец

Юрий Кузнецов

Беглец

Глава 1. Воспоминания

Сон был такой явный и со всеми подробностями, потому что, мгновенно проснувшись, Евгений лихорадочно завертел головой по сторонам словно не понимая, где находится. В памяти, как в черно-белом кино с удивительной быстротой пролетели кадры учебы в военном училище, воинская часть и глупое самовольное оставление подразделения. Еще были кадры, где он хладнокровно нажимал на курок автомата или снайперской винтовки. Все эти воспоминания оказались словно из прошлой жизни. Конечно, все это произошло с ним, бывшим лейтенантом, а теперь заключенным колонии строгого режима. Единственным светлым пятном в таких воспоминаниях была Татьяна Голикова. Мгновенно, кровь горячей волной устремилась по венам. Перед ним словно в кино лежала на кровати голая и такая красивая Татьяна. У арестанта перехватило дыхание, и гулко забилось сердце. Не стесняясь наготы, женщина, протянув руку, звала к себе, при этом на ее губах играла волнующая страстью улыбка. Проводя рукой по ее обнаженному животу, Евгений готов был взорваться от желания обладать этим совершенным телом. Вздрогнув, как от прикосновения к горячему утюгу, мужчина окончательно проснулся. Как и прежде рядом с ним располагались металлические кровати с характерной панцирной сеткой заключенных барака №3. В длинном помещении, разделенном перегородками на отделения, спали все масти воровской иерархии. Карманники чередовались с налетчиками и убийцами. Все они отбывали назначенный судом срок не надеясь выйти на свободу по УДО. В числе их был и Евгений Громов, приговоренный судом к пятнадцати годам заключения в колонии строгого режима. Как ни странно, но в большом и длинном помещении, где располагался отряд было тихо. Лишь изредка кто-то из сидельцев нервно всхрапывал, но тут же словно по команде невидимого режиссера затихал. Это был негласный закон тишины, где никто из осужденных не имел права его нарушить, потому что в противном случае такая выходка могла закончиться суровым наказанием.

Сначала Громов не мог понять, как так можно спать и не захрапеть во сне, пока не увидел душераздирающий эпизод. Вместе с ним по этапу пришел молодой мужчина порядка тридцати лет. Незаметно приглядываясь к нему, Евгений пришел к мысли, что этот тщедушный и угловатый мужчина с рябым, как у деревенских жителей, лицом не мог быть вором. Как же он тогда ошибался. Оказалось, что Федор Кармазин, уроженец города Петрозаводска, был главным бухгалтером в процветающей торговой компании. Пристрастие Федора к азартным играм в казино в один момент толкнуло несчастного на преступление. Ставки были так велики и желанны, что не задумываясь о последствиях, Кармазин вытащил из кассы все наличные деньги и отправился в казино. Итог был очевиден: несчастный проигрался в пух и прах, спустив все деньги ООО «Редут». Этого главному бухгалтеру показалось мало, и поставив на кон свою однокомнатную квартиру, он проиграл и ее. В этот момент Кармазину захотелось умереть, чтобы не видеть всего того, что произошло далее. А дальше было подписание генеральной доверенности на квартиру. В этот момент мужчине показалось, что нотариус так быстро появился у стола, словно сидел в соседней комнате.

На следующий день отправившись на службу, Федор во всех красках увидел свое грехопадение. Громкое разбирательство закончилось мгновенным увольнением и уголовным делом. Вскоре его ждал следственный изолятор, суд и пять лет колонии. Замкнувшись в себе, Кармазин не знал, как жить дальше. Вот тут и произошло событие перевернувшее его несчастную жизнь. Если в следственном изоляторе сокамерники только били его за храп, то в колонии в первый же день все произошло иначе. Очнувшись от сильного толчка в плечо, Федор мутным взглядом посмотрел на незнакомца. Нависшее над ним лицо осужденного было так близко, что бухгалтер ощущал тошнотворный запах табака.

– Еще так «храпанешь», не взыщи! – медленно и тихо проговорил незнакомец.

– Я больше не буду, – по-детски скрестив руки на груди, проговорил Федор.

– Вот и ладушки! – отправляясь к своей кровати, на ходу бросил сиделец.

Первые несколько минут, Федор крепился и старался не заснуть. Повернувшись на бок, мужчина размышлял о своей прежней жизни вспоминая радостные эпизоды. Незаметно сон мягким одеялом сковал тело несчастного. Внезапно протяжный храп громогласным звуком потряс тишину казармы. Это был нонсенс, которого не могли простить арестанту. Вскочив со своей кровати словно ужаленный, Бидон, так звали осужденного, намеревался порвать наглого сидельца. Подскочив к несчастному, он так сильно ударил ногой по панцирной сетке снизу, что Кармазин взлетел на метр вверх, ощущая пятой точкой коронный удар футболиста по мячу.

– Ты чего? – хлопая глазами, прошептал Федор.

– Пошли со мной! – держа за руку нарушителя тишины, проговорил Бидон.

– Куда, зачем?

– Сейчас узнаешь!

Втолкнув бухгалтера в туалет, Бидон ощущал себя полноправным судьей. Словно по мановению волшебной палочки в туалет ворвалась группа сидельцев. С довольными лицами осужденные хотели увидеть все эпизоды увлекательного спектакля. Тут же из толпы сидельцев послышались яростные напутствия и сальные возгласы.

– Давай не тяни, а то спать охота! – выступив вперед, произнес один из заключенных.

– Вы чего? – догадываясь, что сейчас случится самое страшное, что может произойти с арестантом в колонии, воскликнул Федор. От сильного удара в живот бухгалтер сложился пополам. Хватая воздух ртом, он не мог дышать.

– Берите его и несите к параше! – воскликнул Бидон. Тут же двое осужденных толкнув несчастного на пол, как куклу, подхватили Федора и потащили к срамному месту. За ними с хохотом и матерными возгласами устремились зрители. Встав сбоку, Бидон, как священник в церкви, стал нараспев говорить:

– Окунается раб божий, Федор!

При этих словах двое тех, что держали мужчину за руки и ноги, вдруг резко опустили его головой в унитаз. Это был своеобразный ритуал посвящения в самый низ криминальной иерархии. Окунув мужчину еще раз, уголовники с брезгливыми минами бросили несчастного на кафельный пол. С этого момента жизнь Федора Кармазина дала трещину. Понимая, чем в дальнейшем грозит такой переход в опущенные, Федор горько заплакал. Под утро бухгалтер привязал к трубе полотенце и повесился. Этот эпизод показал Громову всю наготу тюремной жизни и воровских устоев. А еще в первые два месяца после прибытия на зону бывший лейтенант никак не мог свыкнуться с мыслью, что лучшие годы молодости пройдут в казенном учреждении. Хотя колония строгого режима и была чем-то похожа на армию, но все же имела свои характерные отличия. Присутствовало ощущение, что он попал в другое измерение, где люди ходят по-другому, едят, спят и говорят. Даже язык общения был другой, не такой, как на свободе. Это было сродни тому, как семнадцатилетний выпускник средней школы города Конаково поступил в военное училище.

После переодевания в военную форму и стрижку, Евгений не узнал себя в отражении зеркала. Казалось, что перед ним стоял совершенно другой человек, а не он сам. Тоже самое произошло и в колонии. Прибывшую группу заключенных тщательно проверили на предмет запрещенных веществ и холодного оружия. Раздевшись и встав в одну шеренгу, арестанты приготовились к последнему осмотру. Нагнувшись и раздвигая руками ягодицы, Евгений в очередной раз испытал противное чувство унижения и праведный гнев. Указательный палец проверяющего в резиновой перчатке больно вошел в анус, бесцеремонно проверяя осужденного на пронос наркотических веществ. Убедившись, что арестант чист, проверяющий с безразличным лицом приступил к следующему. Потом группу осужденных под конвоем направили в баню. Скорей всего это было самое лучшее, что случилось за неделю пребывания в арестантском вагоне. Усиленно намыливая себя мочалкой, Громов испытал удивительное чувство блаженства и эйфории. Тут же в голове промелькнули кадры из юношеского периода, когда они с друзьями по субботам ходили в баню. Как взрослые, подростки с важным видом протягивая мелкие купюры кассирше, говорили:

– Один взрослый в общую!

Насмешливо улыбнувшись, тетя Зина отрывала билетик и протягивая его, отвечала:

– Приятной помывки!

Незаметно для себя, Евгений переместился к воспоминаниям первого года службы. Там в военном городке все было иначе, и он, молодой лейтенант, ощущал себя властелином мира. Во всяком случае так трактовалась должность инспектора пожарной охраны дивизии со всеми вытекающими возможностями. После месяца усиленной работы по проверке складов воинской части и составления предписаний он входил туда, как к себе домой. Стараясь не быть алчным, тем не менее, на складах было много чего интересного. Импортные рубашки, свитера, джинсы, которые должны были поступить в магазины воинской части по какой-то причине так и не попали туда. Осев бесценным грузом на полках складов, импорт ждал своего часа и нужного проверяющего. Вспомнив про смешной случай в парилке, киллер невольно улыбнулся.

Познакомившись с таким же лейтенантом, как и он сам, Евгений нашел в молодом мужчине родственную душу. В один из дней решив сходить в бассейн, Евгений предложил Игорю составить ему компанию.

«О чем речь, даже и не спрашивай!» – горячо откликнулся Блинов.

Бодрым шагом, два приятеля отправились после обеда в бассейн. Скорей всего это было одно из главных сооружений в забытом богом городке в степях Казахстана. Полноценный пятидесятиметровый бассейн манил жителей в свои объятия. В этот день жара и духота совершили ироничную шутку над двумя лейтенантами. Мечтая окунуться в прохладные воды бассейна после изнуряющей духоты, молодые люди вошли в здание комплекса. Солдат на вахте сначала категорически замахал руками, но узнав пожарного инспектора, который буквально два дня назад заходил с проверкой, только развел руками. Вальяжно кивнув головой дежурному, Евгений направился в комнату раздевания. В небольшом помещении было пусто и сняв форму, Громов сначала остался в плавках, а потом поразмыслив, что народу нет, снял и их. Забежав в парилку, Евгений тут же ощутил приятный сухой пар, который мягко обволакивал теплом все тело. Вслед за ним, как румяный поросенок, забежал и Гоша.

Устроившись на лавке, друзья принялись обсуждать последние новости. Ничего не предвещало конфуза. И тут произошло событие, повергнувшее лейтенантов в шок. Внезапно дверь распахнулась, и в сауну вбежала молодая женщина в купальном костюме и шапочке на голове. Это было сродни пришествию марсиан на землю. Инстинктивно прикрыв рукой вялого друга между ног, Евгений вытаращил глаза не в силах высказать свой праведный гнев. Тоже самое было и с Гошей. Смешно открыв рот, он смотрел на женщину, боясь пошевелиться. Несколько иное выражение на лице было у хулиганки. Резко остановившись словно натолкнувшись на невидимую преграду, красотка чуть за тридцать с аппетитными формами сначала удивленно смотрела на оголенных мужчин, а потом развернувшись на сто восемьдесят градусов, рванула на выход. Дверь за ней хлопнула с такой же силой, как и ранее.

– Что это было?

– Не знаю!

– Похоже на диверсию!

На лицах мужчин отразилось то самое чувство, когда не знаешь, чего еще ждать впереди. Состояние блаженства сменилось пронзительной тревогой. И тут произошло повторное вторжение. Как по шаблону, вторая женщина забежала в сауну. Видимо красотка рассказала про свой вояж и голых мужиков, потому что очередная женщина ринулась в парилку. Ворвавшись в помещение, брюнетка с красивыми большими глазами обвела наглым и продолжительным взглядом голых мужчин, а потом ехидно улыбнувшись выскользнула наружу. Не успев прикрыться, Игорь переживал мгновения позора. Посмотрев на Гошу, Евгений хотел рассмеяться, но наткнувшись на каменный взгляд приятеля, решил воздержаться.

– Что-то здесь не так!

– Точно!

– Сейчас я проверю помывочную зону!

Словно партизан в тылу врага, Евгений осторожно высунул голову из-за двери, а потом убедившись, что никого нет, поспешил к одежде. Быстро натянув плавки, он заметил еще одну дверь в другое помещение. Каково же было его удивление, когда он заметил, что эта дверь ведет в бассейн, где плавали порядка двух десятков женщин. Самое интересное было в том, что мужчин в бассейне не оказалось. И тут до Громова дошло, что они пришли в часы, где занималась женская группа. Видимо тоже самое хотел сказать и дежурный на вахте.

– Твою же мать! – тихо прошептал инспектор.

– Ну, что там? – стараясь выглянуть из-за двери, спросил Гоша.

– Бабы, одни красивые бабы, жаль, что не голые! – констатировал Евгений.

Быстро собравшись словно по тревоге, друзья поспешили на выход. Уже на улице дружно рассмеявшись, они стали бурно обсуждать, какие глаза были у первой женщины забежавшей в парилку. Радостные воспоминания прервал противный и громкий голос дежурного:

– Подъем!

«Как всегда вовремя!» – процедил сквозь зубы Громов.

Глава 2. Арестант

В трубке телефона послышался хриплый голос Грека:

– Шеф, я выяснил куда отправили из СИЗО Доктора и у меня хорошие, а также плохие новости. Сердце Седого стало учащенно биться, а рука держащая телефон противно затряслась.

– Говори, как есть, – коротко произнес авторитет.

– Начну сначала с хорошей. Громова отправили в колонию строгого режима в Красноярский край. Если я правильно записал, то это ИК №12815. Точный адрес у меня есть, но похоже, что это очень далеко от гражданских поселений и располагается, где-то в тайге. Теперь плохая новость. По сообщениям из нелегальных источников вскоре в зоне грядет передел сферы влияния и прольется много крови. Пока не прибудет очередной этап с осужденными можно еще что-то решить. Как бы наш товарищ не попал под замес, – стал неторопливо докладывать бывший боксер.

При словах о Красноярском крае и особенно упоминание ИК №12815 у Седого потемнело в глазах. Это была именно та колония, из которой он с напарником зимой 1962 году совершил дерзкий побег. Расстреляв состав караула, Егор Уфимцев и Тимур Борсаев опьяненные победой устремились в непроходимую тайгу. А теперь словно по злому року его сын Евгений отправился именно на эту зону. Беспорядочные мысли острыми молниями проносились в голове пожилого человека. Хотел ли он снова увидеть это место и ощутить непередаваемые по накалу воспоминания? Конечно, хотел! При мысли, что он снова увидит эти края и саму зону у Седого мгновенно закружилась голова. С побега в 1962 году прошло чуть больше тридцати лет, но Егор помнил те события до мелочей.

«Интересно, что стало с начальником колонии, который допустил подобный проступок. И как сложилась жизнь того салаги из караула?» – размышлял Павел Михайлович.

За тридцать лет он свыкся со своим новым именем и лишь иногда вспоминал настоящую фамилию. А еще это была тайна, которой он не делился ни с кем и никогда. Слушая доклад подчиненного, смотрящий по городу то закрывал глаза, то снова открывал, глядя остановившимся взглядом куда-то в стену. Словно в черно-белом кино перед бывшим зеком проносились жестокие кадры расстрела караула, предсмертные крики солдат, алая кровь, бьющая фонтанчиками из тел караульных и лежащий на полу первогодок с лысой головой и оттопыренными ушами. А еще много крови на стенах караульного помещения и деревянном полу. Казалось, что он до сих пор помнил эту липкую жижу. Вступая на нее, Егор слышал чавкающий звук. Встряхнув головой словно отгоняя от себя страшные воспоминания, Павел Михайлович произнес:

– Выясни все досконально про передел и сколько у нас есть времени. Сведения мне нужны срочно, поэтому плати сколько попросят, но завтра я должен получить результат. Да, вот еще что. Нам нужен кто-то в зоне из персонала чтобы спланировать побег заключенного. Выясни из своих источников есть ли у кого-то из сотрудников долги или серьезно болеют родственники. В этом случае мы смогли бы найти ключик к этому человеку.

Положив трубку, Седой устало опустился в кресло. Мысли авторитета перенеслись в зал заседаний, где судья с пронзительным взглядом огласил приговор по делу Громова Евгения Леонидовича. Тогда, входя в зал и присаживаясь на скамью, он краем глаза заметил женщину чуть за сорок с потухшим взглядом, которая смотрела на обвиняемого глазами полными слез. Было в ней, что-то очень знакомое, но такое далекое, что Седой, как ни старался никак не мог вспомнить. Рядом сидела красивая женщина около тридцати лет и нежно держала ее за руку. Было очевидно, что незнакомка находится на последних сроках беременности. Преодолевая болезненные ощущения, она старалась сидеть в неудобной позе на деревянной скамье.

«Ба, да это же та самая женщина, которую я видел рядом с Громовым в парке! Надо же, не бросила мужика в беде», – проносились мысли в голове Седого.

Тут же авторитет вспомнил смешной эпизод с двумя милиционерами, которые хотели получить денег с молодых людей. Но вскоре алчных стражей порядка ждало фиаско. Память окрасила эпизод подробностями, где бывший спортсмен так лихо раскидал милиционеров, что на мгновение Седой восхитился его навыками. Улыбнувшись, Павел Михайлович в очередной раз бросил взгляд на вторую женщину. За несколько десятилетий в жизни авторитета было много любовных интриг и коротких романов, где женщины любили его или он питал к ним определенные чувства, но эту в темном платье и с длинной челкой, он вспомнить не мог. Это было схоже с отгадыванием кроссворда, где он лихорадочно напрягал память мысленно перебирая всех своих пассий. Словно находясь перед последним препятствием, пожилой мужчина был близок к истине. В какой-то момент, когда судья встал и расправив плечи стал читать приговор, зал замер. Как только прозвучала финальная фраза, где обвиняемому был вынесен приговор, незнакомка громко охнула от горя и характерным жестом приложила руку к лицу. Те же эмоции отобразились на лице и у молодой женщины. В этот момент Седого чуть не хватил удар. Он вспомнил эту женщину и все что было в 1966 году.

От удивления вытаращив глаза, Павел Михайлович, как мячик подпрыгнул на месте и чуть не крикнул на весь зал ее имя. Вовремя сдержавшись, Павел Михайлович мгновенно покрылся красными пятнами и виновато опустив глаза сел на стул. Он вспомнил Ксению, ведь это была та самая молоденькая девушка с пляжа города Сочи. Тогда в 1966 году у него был роман с юной студенткой. Как и прежде над губой Ксении виднелась маленькая родинка.

«Не может быть, неужели это Ксения, а Евгений ее сын? Как я мог не понять, что это именно она, ведь фамилия у Евгения —Громов! Неужели это мой сын?» – тихо прошептал Павел Михайлович.

Стараясь высчитать девять месяцев с момента знакомства с Ксенией, авторитет сбивался со счета несколько раз. Вспомнив день рождения Евгения, он второй раз схватился руками за лицо пытаясь заглушить дикий крик. Перед авторитетом несомненно был его сын и это событие рвало на куски сердце пожилого человека. Сидящая рядом женщина обеспокоено посмотрела на мужчину в дорогом костюме и с объемной золотой печаткой на указательном пальце.

– Вам нехорошо, может воды? – заглядывая в глаза, спросила шатенка.

– Спасибо, не нужно, – справившись с волнением, глухим голосом ответил авторитет.

«Нужно обязательно выяснить мой это сын или нет! Самым правильным будет взять образец ДНК и отдать в лабораторию. Хотя подобные анализы и дорогие, но это того стоит!» – подумал Седой, размышляя над проблемой, как незаметно взять у Громова ДНК. Через несколько дней читая листок медицинских исследований, который привез боксер, Седой громко закричал во весь голос:

– Спасибо тебе, Господи!

При этом диком возгласе, Грек нервно втянул голову в плечи и непроизвольно оглянулся по сторонам, но кроме него и авторитета в квартире никого не было. Дальше произошло совсем необычное. Седой, как мальчишка стал скакать по комнате размахивая руками и выделывать коленца словно находился на увеселительном мероприятии. Вспоминая все прошедшие подобные случаи, боксер пришел к выводу, что и там он не видел, чтобы смотрящий по городу так непосредственно пускался в пляс. Видимо удивление так явственно присутствовало на лице братка, что внезапно остановившись, Павел Михайлович озорным взглядом посмотрел на подчиненного и сказал:

– Еще никогда в жизни я не испытывал такой радости, потому что сегодня я обрел сына!

Грек сделал еще более смешные глаза и молча смотрел на шефа желая услышать продолжение. Тяжело плюхнувшись в кресло и переводя дух, смотрящий по городу выдерживал паузу, словно осознавая величину подарка от Господа. Закрыв глаза, он ощущал невероятную радость, которая могла сравниться только с рождением ребенка. Решив немного рассказать про это, Седой открыл глаза и стал говорить:

– Я тогда жил в Сочи. Летом 1966 года решил сходить искупаться, где на пляже познакомился с девушкой. Вроде на первый взгляд, она была и не красавица, но чем-то зацепила. У нас начался роман, где я совершенно потерял голову. Вскоре по окончании отпуска Ксения уехала, оставив свой адрес. И тут произошло событие, которое оборвало нашу связь. Оставив в джинсах ее записку, я забросил штаны в стиральную машинку. В итоге, что и следовало ожидать, адрес стерся. Вот так я потерял единственную ниточку, связывающую меня с Ксенией. Как я потом переживал, одному богу известно. И вот теперь после стольких лет я снова увидел ее и даже обрел сына.

Внимательно слушая шефа, Грек не узнавал смотрящего по городу, которого он знал, как сурового и безжалостного человека. Казалось, что в этот момент Павел Михайлович Седаков открылся совсем с другой, незнакомой ранее стороны и браток никак не мог понять, как это возможно. Смахнув одинокую слезу, Седой бросил короткий взгляд на боксера и в своей обычной манере проговорил:

– Выясни, кто в колонии смотрящий и отправь ему «маляву», чтобы пояснить насчет Громова. А заодно отправь арестантам большого кабанчика, чтобы угостить всех бродяг! В данном случае авторитет говорил про большую посылку с продуктами, которую бродяги и называли «кабанчик».

Глядя преданными глазами на шефа, Грек все еще находился под воздействием трогательного повествования. Прищурив один глаз, Седой грозно посмотрел на Грека и негромко проговорил, чеканя каждое слово:

– Ты все понял или повторить?

Встряхнув головой словно сбрасывая сон, боксер увидел прежнего грозного и решительного смотрящего по городу.

– Да, шеф!

В этот же день, Грек собрал большую посылку, где кроме нескольких килограммов копченой колбасы и трех видов сыров в пластиковых упаковках присутствовала красная икра в маленьких баночках, а также тушенка и ветчина. Отправив все богатство в колонию через курьерскую службу, Грек облегченно перевел дух. Страна катилась по коммерческим рельсам в капитализм и любой вопрос решался одним звонком по телефону. Решив обезопасить передачу продуктов в колонию, так как груз был существенно выше существующих норм, боксер первым делом выяснил телефонный номер начальника. Короткая беседа с пожилым полковником дала правильный результат и содействие. Подобный шаг был своеобразным препятствием для сотрудников учреждения, которые могли запросто разворовать содержимое посылки под предлогом превышения нормы передачи. Обсудив с начальником колонии вознаграждение, браток удовлетворенно потер руки и проговорил:

– Как мне нравится наше время, когда можно решить любой вопрос и в любой инстанции имея на руках только деньги!

Через несколько дней жизнь заключенного №35982, кем был Евгений Леонидович Громов обрела новые краски. Самым поразительным было то, что теперь он мог жить спокойно в колонии, не переживая за то, что его могут «опустить». Короткий разговор с вором в законе по кличке «Золотой» дал свой результат. Слова пожилого вора с кривым шрамом от уха к губам поразили бывшего лейтенанта.

– Доктор, за тебя попросили уважаемые люди, а также прислали «грев» для каторжан, так что можешь жить спокойно, никто тебя не тронет, но и ты не нарывайся! – чеканя каждое слово, проговорил авторитет.

– Принято, – по-военному ответил Громов, думая о чем-то своем.

Хмыкнув от неправильного ответа арестанта, Золотой медленно повернулся и вальяжной походкой направился в сторону барака. Размышляя про себя, чем так дорог Седому этот молодой мужчина, Золотой пришел к мнению, что в любом случае ничего не потеряет если замолвит слово перед сидельцами в случае какой-то склоки. А еще, что более важно, Седой обещал периодически присылать «грев» для каторжан, а это было реальным подарком судьбы.

Тем временем, Седой готовил план по освобождению своего сына из колонии. Надеяться на судьбу авторитет не привык и решил действовать дерзко и молниеносно. Через день на столе перед ним лежали две ксерокопии из личных дел сотрудников ИК № 12815. С первого листка на Седого смотрел мужчина средних лет с квадратным лицом и холодным взглядом. Короткий ершик светлых волос смешно смотрелся на квадратной голове капитана. Он был начальником смены. У мужчины болела раком жена и он страдал от отсутствия денег на дорогостоящее лечение.