Помогите! Отдана за долги другу отца

Два-три часа до чего? До новых мучений и унижений? Подумать страшно.

Я прикрыла веки и безмолвно заплакала.

Даже прислуга обращается со мной как с какой-то девкой. В ее голосе брезгливость и неприязнь. Никакого сочувствия. Как понимаю просить у нее помощи даже не стоит. Эта женщина сразу сдаст меня, доложит.

Я подняла голову и посмотрела в зеркало.

Боже!

Что же Шатаев сотворил со мной. Они… Вместе с братом.

Черные подтеки от туши, размазанная красная проклятая помада. И уже подсохшие следы извращенного наслаждения Шатаева.

Он замарал меня, очернил. Вымазал в такой грязи, от которой никогда не отмыться.

Я зарыдала.

Брошена, предана. Использована.

Эти слова крутятся в голове раз за разом, и с каждым повтором мне становится все больнее и обиднее.

Вот на какую судьбу обрек меня брат.

Лучше бы он оставил меня в детском доме.

Знай я тогда, что Стас использует меня, продаст, отказалась бы от опеки и сделала все, чтобы он держался от меня подальше.

Ублюдок! Ненавижу…

Я приняла душ и вернулась в спальню. Мне нужно одеться.

Пройдя босыми ногами по мягкому ковру и открыв большой шкаф, я не удивилась, увидев там дорогущую одежду, символизирующую власть и достаток.

Я порылась на полках и выудив черные боксеры и футболку, оделась.

Есть пару часов прежде чем Шатаев придет сюда и начнет творить страшное. Всего пару часов, чтобы я могла попрощаться со своей невинностью, которую мечтала подарить особенному мужчине. Моему мужу. Отцу детей.

Забравшись на кровать, я накрылась с головой и продолжила оплакивать свое целомудрие.

И ведь не сбежать, а если попробую, то пожалею об этом. Он найдет меня и безжалостно отдаст другим на потеху.

Остается только ждать, когда Шатаев наиграется со мной.

«Я готов отвалить за ее целку нехилую сумму. Пять, десять миллионов. Соглашайся.»

Твари!

Это мое тело! Мое!

Но оно не принадлежит мне…

Глава 6

Мне мгновенно стало холодно, и я нахмурила брови.

Кто-то снял с меня одеяло.

Я что, уснула?

С трудом разлепив опухшие от слез веки, я посмотрела, что рядом с кроватью находится не Шатаев, а тот, кто предлагал за меня огромную сумму денег. Тот отвратительный бугай.

Я быстро перевернулась и, вскочив с кровати, уперлась спиной в стену.

Не уж то Шатаев передумал и все же продал меня? Или проиграл в карты?

– Не подходи, – проговорила я, искоса смотря по сторонам. Мне надо найти чем защититься.

Шатаев обманул. Мерзавец. Они будут приходить по одному, а потом вся толпа разом?

– Мне нравится, когда сопротивляются, – он стал обходить кровать. –Твоя киска будет еще уже, когда я начну ее рвать.

Паника оглушила, поэтому слова прозвучали отдаленно, но это не помешало им добраться до каждой клеточки тела, наполняя их такой безумной тревогой, что они будто стали лопаться. Оттого я почувствовала слабость и бессилие.

– Где Шатаев? – спросила я, беря в руки небольшую, но весомую статуэтку. Больше ничего нет рядом и никого. Меня никто не защитит.

– Хочешь с двумя?

Сумасшедшие люди!

– Конечно, нет! – закричала со всем отчаянием, но это только вызвало смех у незнакомства.

– Не бойся меня, крошка. Будет больно, очень, но потом, когда я использую тебя, и ты будешь не нужна мне, я просто пущу тебе пулю в лоб. Страдания закончатся. Ложись.

Он кинулся вперед, и я замахнулась, но урод схватил меня за запястье и резко заломил руку за спину. Боль пронзила плечо, огненной волной ударив в мозг, и я не сдержала крик, который сорвался с губ.

Еще один резкий рывок – и плечо затрещало, будто вышло из сустава.

– С Шатаевым ты была покорней, – урод толкнул меня, и я полетела вперед, падая на прикроватную тумбочку.

Глухой удар и я ощутила вкус крови во рту, а когда провела языком по губам, поняла, что сломала передний зуб.

Но ничто не остановило этого подлеца, он навалился со спины и начал стягивать с меня боксеры.

Вот и все. Сопротивление бесполезно, остается только громко рыдать от бесконечной боли, разрывающей тело.

Брат! Ты обещал быть моей опорой в жизни, самым близким и родным. Обещал беречь меня.

А теперь даже не узнаешь, куда денут труп твоей сестры.

Ощутив уперевшийся в меня орган, я зажмурилась, но тут до ушей долетели слова:

– Тимур, слез с нее или я вышибу тебе мозги.

Наступила гробовая тишина.

– Корешь, давай не будем устраивать разборки из-за какой-то девки, – я думала он не послушается, но громила поднялся с меня, и когда я обернулась, стало ясно почему.

Шатаев направил на него пистолет.

– Кто тебе разрешил трогать мое? – произнес, излучая невероятную уверенность в себе. Он не боится. Не паникует. Шатаев полностью контролирует ситуацию.

– Да ладно тебе, – тот поднял руки, будто сдаваясь. – Я таких десяток тебе привезу. Давай разойдемся миром.

Лицо Шатаева расслабилось, и он усмехнулся.

– Обязательно, только за косяк, придется ответить.

Выстрел оглушил меня.

Из прострелянной ладони брызнула кровь. Громила зажал руку между ног, и взвыл раненым зверем.

Я вылупила глаза, не веря в то, что происходит. Боль в плече сразу отошла на второй план.

– Ты что, блядь, ебанулся?

Шатаев взял мерзавца за короткие волосы и направил лицо на себя.

– Если ты, сука, не свалишь сейчас же из моего дома, следующими я прострелю твои яйца. Понял меня?

Тот захрипел. Мне не видно лица, но уверена, оно багровое от злости.

– Да, понял, – произнес сквозь стиснутые от боли зубы.

Еще мгновение Шатаев стоял, впившись в него разъяренным взором, а затем отпустил громилу с резким толчком. Мужчина, бросив на меня злой взгляд, отошел, прижимая окровавленную ладонь, но уже не осмелился приблизиться. Он начал застегивать брюки.

– И если явишься сюда со своей братвой, вам никто не поможет. Все каналы перекрою.

Мерзавец больше ничего не стал говорить. Он признал поражение. Пройдя мимо Шатаева, вышел из спальни, и только тогда послышались проклятия.

Не знаю, что со мной произошло, но я вскочила с пола и, поправляя боксеры кинулась в руки Шатаева, не заботясь о том, что мое лицо испачкано кровью и я могу замарать его деловой костюм.

И плевать, что по его вине я здесь. Он только что спас меня. Заступился. Он мог смотреть на мои страдания и присоединиться к этому уроду. Но не сделал этого.

У этого человека есть сердце. Есть. И прямо сейчас я отчетливо чувствую обеспокоенность и нежность.

– Он успел? – спросил Шатаев, держа меня в своих объятиях, и я распахнула глаза. – Распечатал тебя?

Тут до меня дошло. Вот я дура. Прониклась. А он переживает только за то, что мог не опробовать меня первым.

– Нет, – я вырвалась из его рук и сделав от него шаг, сжала губы.

Плечо. Как больно. Я схватилась за него.

Парадокс. Я не надела босоножки, потому что побоялась переломать ноги перед учебой, а теперь у меня, возможно, порваны связки. И учеба… Мне не светит туда попасть. Все мои старания, чтобы поступить были напрасны.

Наверно, лучше бы Шатаев не приходил. Громила сделал бы свое дело и пустил бы пулю мне в лоб, как и обещал, а теперь, мной займется хозяин дома. И все равно ему, что меня покалечили. Он просто возьмет то, за что заплатил.

– Что с твоей рукой, тебе больно? – спросил Шатаев, заметив, что я держусь за плечо.

– Какая разница? – ответила, роняя слезы.

Он приблизился ко мне и повернул к себе мое лицо.

– Покажи губу, – Шатаев еще не знает, что я поранила ее, когда лишилась зуба.

Он стал рассматривать порез, и тут я улыбнулась, в надежде напугать его, но он остался невозмутимым.

– Нравлюсь такой?

Представляю свой видок, словно из ужастика.

– Ну, минет придется отложить, пока не поправим твои зубы. А остальное… Иди умойся, Дина.

А остальное значит, откладывать не будем… Поняла.

Я зашла в ванную комнату и сняв перепачканную одежду, встала под душ.

Чего тянуть, не буду задерживаться.

Превозмогая боль в плече, я вышла полностью обнаженная и легла на кровать, раздвинув ноги.

– Бери за что заплатил, – произнесла обреченно. После всего того, что произошло, на меня накатила такая обреченная тоска, что я даже перестала плакать.

Глаза Шатаева скользнули по мне, холодные и цепкие. И я подумала, что вот, сейчас он разденется и грубо и грязно возьмет меня, но нет.

– Ложись спать, Дина. Завтра с утра поедем к стоматологу, – сказал он и открыл дверь, чтобы уйти.

Аааа. Понятно.

Все-таки ему неприятно спать с беззубой. Вот в чем дело.

– Не боишься, что я сбегу?

Он покрутил головой.

– Я все равно найду тебя…

Глава 7

Утром я проснулась от собственного стона. Боль в плече только усилилась, но я не хочу говорить об этом Шатаеву. Мне не нужна его помощь или жалость.

Я перелегла на спину и ощутила на себе пристальный взгляд. Запах Шатаева заполнил пространство вокруг меня, и я плотнее сомкнула веки, чтобы он не подумал, будто проснулась.

Уверена, когда открою глаза, лицо хозяина этого дома будет нависать над моим, поэтому я продолжила притворяться.

Это даст время. И Шатаев пока не станет приставать.

Боже!

С новым днем вернулся страх. Я здесь только для того, чтобы Шатаев развлекался со мной, и он может начать прямо сейчас.

Перевернет и с силой возьмет сзади. Как хотел это сделать тот громила…

– Я знаю, что ты не спишь, – раздался голос Шатаева, низкий и спокойный.

Его рука мягко, но ощутимо коснулась моего плеча, и, прежде чем я успела отстраниться, он надавил. Боль пронзила от плеча к шее, и я непроизвольно зашипела, отстранившись.

– Не тронь, – вырвалось у меня грубее, чем намеревалась сказать. Я резко села и почувствовала, как мое лицо заливается краской – одеяло слетело с груди.

Я захотела снова его натянуть, но Шатаев не позволил, положив на него сверху свою большую ладонь.

Я опустила от стыда голову.

Не могу сопротивляться.

Соски обдало прохладой, и они вмиг затвердели.

Я покосилась на Шатаева и напоролась на его голодный взгляд.

– Не закрывайся от меня. Что у тебя с плечом? – спросил ровным тоном, словно это его хоть немного волнует.

– Какая разница? – выпалила, но тут же заметила, как в его глазах мелькнул тот самый опасный блеск, который я видела вчера. Этого было достаточно, чтобы я все рассказала. – Твой друг так сильно вывернул мне руку, когда я хотела ударить его статуэткой, что кажется порвал там все.

– Сколько от тебя проблем, – произнес недовольно.

А что еще можно от него услышать? Слова сострадания? Его игрушечку сломали, изуродовали. И теперь вместо того, чтобы играться со мной, ему придется тратиться и приводить меня в надлежащий вид.

– Может, вернешь меня брату и возьмешь его невесту? Она красивее и покладистее. И для нее станет честью лечь под тебя.

И мне даже не жаль ее. Аленка знала обо всем. И помогла брату нарядить меня как шлюху. Они вдвоем все подстроили.

– Могу, но мне нужна именно ты, Дина, – его рука легла мне на грудь и сжала ее, а потом Шатаев наклонился и взял в рот сосок. Я захныкала и постаралась отстраниться, но Шатаев, обняв меня другой рукой, притянул к себе. – Очаровательная, – ласка языком, перешла в покусывания. Болезненные. Но почему-то я непроизвольно сжала бедра, ощутив странную реакцию тела. – Ложись и раздвинь ноги, – он слегка подтолкнул меня, но я ни в какую. – Не заставляй меня применять силу.

Шатаев сел передо мной на колени и пока я делала выбор сопротивляться или послушаться, обратила внимание на мужское тело, возвышавшееся надо мной. Шатаеву за сорок, но у него стальной пресс и мускулы на руках. И лицо… Оно такое мужественное и красивое. Но внутри этого человека живет зло. Деньги и власть поглотили его и сейчас он безумно хочет забрать то, за что заплатил. Его огромный стояк, выпирающий из трусов, вопит, что Шатаев готов это сделать.

Сжав губы, я подчинилась и легла.

Он не станет больше ждать, но все же, попросила:

– Пожалуйста, не надо…

Глава 8

Какие мольбы. Они не помогут.