Тьма внутри нас

Любимица Лилит заползла ей на руку и обвилась вокруг. Харди же пытался тоже самое проделать со своей змеей, но она предпочла обвить его ногу, согнутую в колене.

– Здесь я получаю умиротворение, – произнесла Лилит.

– Меня тоже их шипение успокаивает, – Харди усмехнулся. – Извини, если я повел себя с тобой по-идиотски.

Лилит перестала гладить змею вдоль тела и уставилась на Харди.

– Ты про что? – спросила она, покосившись на него.

– Я же приставал к тебе. Поэтому мы с Николасом и подрались. Я же не думал, что он влюблен в тебя.

– Это он тебе так сказал?

Харди отвлекся от своей змеи и посмотрел на Лилит недоумевающим взглядом, будто она несет чушь.

– Так и было, – он покачал головой. – Странная ты сегодня.

Он отвернулся.

Лилит бережно сняла змею с руки и положила ее в огромный стеклянный аквариум, где та спала и жила вместе с другими змеями.

Выходит, Николас из памяти Харди внушением стер все, что было до драки. Это говорило только о том, что Николас либо действительно в нее безумно влюблен, либо чертовски опасен.

***

До Хэллоуина оставалось три дня. Вся академия была украшена к празднику. Страшные физиономии, вырезанные из тыкв, стояли чуть ли не на каждом шагу. С потолка свисали на паутине большие пауки. Окна украшали летучие мыши с красными глазами, горящими в темноте. А перилла обвивали черные змеи.

Еще вчера директор объявил, что в день Хэллоуина пройдет церемония очищения. Они обойдут всю академию с ритуальными свечами и дымящимися хвойными ветками, чтобы отпугнуть нечистую силу и призвать удачу на сторону ведьм и колдунов. А вечером в столовой состоится бал в честь праздника.

Перед тем, как отправиться после занятий на обед, Лилит отстала от остальных учеников. Ей хотелось хотя бы пару минут провести в тишине по дороге к главному зданию.

Она уже научилась контролировать телепатию. Пока не в идеале, но поток чужих мыслей в ее голове стал гораздо меньше, и она уже могла отключаться от них.

Лилит не спеша шла по гравийной дорожке, когда позади нее раздались чьи-то шаги. Вскоре с ней поравнялся Николас. С минуту они шли молча.

– Я так и не услышал слова благодарности, – сказал он.

– За что я должна быть благодарна? – усмехнулась она.

– Что Харди не помнит о том, что целовал тебя, – сквозь зубы ответил Николас.

Он остановился, перегрождая ей дорогу и вынуждая тоже остановиться.

– Тебя об этом никто не просил, – выпалила она. – Это было выгодно только тебе.

Николас улыбнулся ее злобе.

– Пойдешь со мной на бал, – сменил он тему.

– Нет, – резко ответила она.

Ей не нравился его уверенный тон и самодовольство, написанное на лице. И этим жутко бесил.

– Это был не вопрос. И не просьба. Это мое желание.

Николас произнес это чуть ли не по слогам, выдерживая после каждого слова паузу. Лицо его стало серьезным. И это насторожило Лилит.

– Думаю, это маленькая плата тебе ничего не будет стоить, – продолжил он. – Ведь из-за тебя меня могли исключить.

– Из-за меня?! – Лилит едва не поперхнулась от возмущения, прокатившегося по телу горячей волной. – Не я заставила тебя чуть ли не до полусмерти избить Харди.

– Ты его целовала! – почти выкрикнул Николас.

– Это он меня целовал! – Лилит тоже повысила голос.

Николас сделал шаг в ее сторону, сокращая дистанцию между ними. Лилит хотелось отступить назад. Кинуться в бегство. Но она осталась стоять на месте. Она не позволит этому высокомерному идиоту взять верх.

– Не заставляй меня внушить тебе согласие, – произнес он с угрозой в черных глазах.

– Ладно, – согласилась она. – Но только попробуй что-нибудь выкинуть, и я тебя буду швырять об стены, пока мне это не надоест.

Лилит злобно сверкнула на него глазами и, обойдя его, быстрым шагом направилась к главному зданию.

«Ненавижу его!» – кричала она у себя в голове, пока входила в столовую и набирала еду. Хотя после этого разговора ей вовсе не хотелось есть.

Со стуком поставив поднос на стол, она принялась ложкой размазывать картофельное пюре по тарелке.

– Эй, что с тобой? – спросила Джина.

– Да, в твоей голове слишком много ненависти к Николасу, что мне аж самому захотелось его придушить, – подхватил Тайлер. – Может, утихомиришь свои мысли, пока у меня голова не треснула?

– Причем здесь Николас? – не унималась Джина.

Лилит положила ложку и обвела взглядом всех, кто сидел за столом. Она вздохнула и произнесла:

– Я иду с ним на бал.

– Черт… – охнула Джина.

– Он меня заставил согласиться, – Лилит снова взяла ложку, но на этот раз принялась разламывать мясную котлету на мелкие кусочки.

– Внушением? – спросила Эдит так тихо, что Лилит едва расслышала.

– Слава дьяволу, нет.

Джина открыла рот, чтобы еще что-то спросить, но тут к столу подошел Николас. Он поставил свой поднос и сел рядом с Тео.

Лилит слишком злилась на него, чтобы прочитать в мыслях Джины вопрос, который та хотела задать. Она посмотрела на Николаса и подумала о том, что зря его не исключили из академии.

***

В день Хэллоуина легкая дымка тумана окутала лес, делая зеленый цвет сосен и елей более тусклым.

На церемонии очищения Лилит молча ходила в хвосте за остальными учениками. Она даже не повторяла за Гвен Ласлоу слова, которые нужно говорить при очищении от нечистой силы.

В какой-то момент рядом с Лилит оказался Николас. Она так была погружена в мысли о сегодняшнем бале, вернее о том, с кем ей на него придется идти, что не сразу заметила его присутствие.

– Может, ты перестанешь меня преследовать? – прошипела Лилит.

– Не могу, – усмехнулся Николас. – Вдруг к тебе опять кто-то приставать начнет?

Она бросила в его сторону недобрый взгляд и прошла вперед, встав рядом с Зои – из спальни номер два.

Лилит не могла дождаться, когда уже этот день закончится. Ей не хотелось никакого веселья. Даже эйфории не было, как у Джины и Крис, ждавших бала с той минуты, едва о нем стало известно. Даже Эдит выглядела сегодня не такой тихой, как обычно.

– Да брось ты так переживать, – сказала Джина, когда они одевались в комнате. – Тебе придется с ним станцевать несколько раз, а потом делай, что хочешь. Или ты думаешь, что он пристигнет тебя к себе наручниками?

– Я бы не удивилась этому, – Лилит тихо рассмеялась. – Черт, ладно. Я пойду на бал.

– Другое дело, – кивнула Джина.

– Но я буду об этом жалеть.

Они рассмеялись и принялись собираться на бал.

Директор ввел дресс-код: одежда черного цвета. А это значило, что никаких хэллоуинских костюмов не будет, как обычно принято.

Лилит облачилась в черное платье с V-образным вырезом на груди, юбкой-колоколом чуть выше колена, рукавами и верхней юбкой, достающей почти до щиколоток из фатина.

Вместе с соседками по комнате Лилит спустилась в холл, в ожидании кавалеров на сегодняшний вечер. Джину пригласил Тео, а Крис – Тайлер. Харди позвал Зои, а Маркус пригласил Эдит.

С учетом того, что учеников было пятнадцать, а учениц на одну меньше, один из парней оставался без пары. Однако этого одиночку поставили ди-джеем. Ходили слухи, что он гомосексуал. Это могло быть как правдой, так и выдумкой. Сплетников везде хватает.

К Лилит подошел Николас. На нем были черные джинсы, черная футболка и черный пиджак. Выглядел он при этом так, как будто только что вернулся с фотосессии для журнала «Лотос».

– Ты прекрасна, – произнес Николас, оглядывая Лилит.

Он взял ее под руку. Она нехотя согласилась, и они вошли в столовую.

Столы и скамьи сдвинули к окнам, освобождая больше места. На одном и столов разместили все, что требовалось ди-джею. На столе с раздачей стояла большая чаша с пуншем и легкие закуски. По полу стелился густой дым, выпускаемый из дым-машины.

Николас оставил Лилит одну и отправился за напитками. Вскоре он вернулся и протянул ей черный пластиковый стаканчик с изображением символа Гекаты.

Они выпили пунша. Затем заиграла песня Archie Bronson Outfit «Вишневые губы» и ди-джей поздравил их с Днем Всех Святых и Ночью Ужасов и Кошмаров.

Лилит видела, как Джина и Крис, оставив своих кавалеров, принялись танцевать. К ним быстро присоединились и другие ученики.

Следующей заиграла «Отведи меня в церковь» Hozier, и Николас пригласил Лилит на танец. Они сливались на танцполе с другими парами в тумане, обволакивающим их ноги. Сквозь ткань платья Лилит чувствовала теплые ладони Николаса. Он держал ее крепко и уверенно вел в танце.

Когда песня закончилась, они отошли в сторону. Николас снова принес напитки. Они сделали по глотку и посмотрели на танцпол, где под песню Maneskin «Я хочу быть твоим рабом» танцевали девушки и парни в черном.

– Гадость или сладость? – спросил он, улыбаясь уголками губ.

– Сладость, – без раздумий ответила Лилит.

Ей не хотелось, чтобы он вытворил с ней какой-то жуткий розыгрыш или нечто подобное. Порой он был слишком непредсказуем даже для нее, умеющей читать мысли.

Николас приблизился к ней вплотную и поцеловал. Осторожно, будто боясь, что она откусит его язык, но в тоже время нежно и страстно, вкладывая в поцелуй то, что не может или не хочет выразить словами.

Он отстранился. Она смотрела ему в глаза, не в силах произнести и слова. Лилит ждала от него чего угодно, но только не этого, и теперь находилась в шоке от произошедшего.

– Не только Харди может себе позволить целовать тебя, – сказал Николас, глядя ей в глаза.

Лилит продолжала молчать. Она лишь смотрела на него и не могла понять, какие чувства в ней преобладают больше. Возмущение? Ненависть? Непонимание? Желание повторить? Наслаждение?

По телу бегали холодные мурашки. Но они были предвестниками не озноба, а желания повторного ощущения от поцелуя.

Сама не сознавая, какой дьявол ей овладел, Лилит подалась вперед и поцеловала Николаса. На этот раз ощущения во время поцелуя усилились, и никому из них не хотелось прерывать это удовольствие.

Опомнившись, Лилит быстро прервала поцелуй и, не глядя на Николаса, выбежала из столовой.

Оказавшись в темном холле, подсвечиваемым только тыквами, она стала заламывать пальцы на руках, не понимая, что это вдруг на нее нашло. Неужели так подействовал пунш?

Она услышала чьи-то шаги и огляделась по сторонам. Никого. Со стороны мужского корпуса скрипнула дверь. Лилит вздрогнула и стала всматриваться в темноту, но ничего не увидела. Она направилась в сторону кабинета директора, вслушиваясь в звуки, но ничего не слышала, кроме музыки, приглушенно доносившейся из столовой.

– Лилит, – позвал ее Николас.– Может, объяснишь, какого черта ты сбежала?

Она повернулась к нему. Несколько секунд они смотрели друг на друга.

– Я не знаю, – Лилит пожала плечами. – Я тебя буквально с первых дней не переваривала на дух. Ты самоуверенный, жестокий придурок с манией величия. Но…

Она затрясла головой, не зная, как обличить в слова то, что было в голове.

– Я боюсь твоей силы, – прошептала она. – И опасаюсь того, что ты можешь сделать в приступе агрессии, как это было с Харди.

Лилит взглянула на него и пришла в изумление. Николас выглядел удивленным и расстроенным одновременно.

– Лилит, – он шагнул к ней и взял ее за руки. – К тебе я бы ни за что не стал применять внушение или проявлять агрессию. Ты слишком нравишься мне. И я знаю, что это взаимно.

Она высвободилась из его рук и сказала:

– На самом деле, я не знаю, что я к тебе чувствую. Прости.

Лилит направилась обратно к столовой, когда в ее голове раздался крик боли, страха и отчаянья. Он был громким, словно кричавшая девушка находилась совсем близко. Буквально за углом.

Лилит обернулась к Николасу, оставшемуся стоять.

– Ты не слышал крик только что? – спросила она у него.

Он покачал головой, погруженный в свои мысли.

– Кто-то кричал, – продолжила Лилит. – Девушка.

Николас посмотрел на нее и спросил:

– Как в видении Джины?

На одной из последних вылазок по туннелю за пределы академии их тайной общество обсуждало видение Джины. Все они сошлись на том, что это Лилит грозит опасность, ведь Джина видела будущее, когда коснулась ее.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

0

Ритуальный нож. – Здесь и далее примеч. автора.

1

Известные ведьмы времен Средневековья, Салемского процесса и более позднего времени.