Туман. Непокорная для бандита

Лина Мак

Туман. Непокорная для бандита

Глава 1

***

Когда твой лучший друг решил жениться на женщине с отвратным характером, да ещё и против её воли, ожидать можно чего угодно. Даже неземной любви и превращения этого самого друга в полного осла, который только и смотрит в рот своей жене.

— Брат, я всё понимаю, но у меня работы много, — отвечаю я и сажусь в кресло у панорамного окна. — Кто-то же кинул меня и решил, что я могу теперь сам справиться.

— Тебя никто не кидал, брат, — спокойным и до оскомины уверенным голосом произнёс Север. — Ты всегда можешь приехать к нам, и я помогу. А Люба ещё и даст совет.

— Что-то мне подсказывает, что даст она что-то другое, — отвечаю и радуюсь тому, что я сейчас нахожусь подальше от этого вертепа любви.

— Туман, я сейчас забуду, что ты мне как брат, и приеду, — слышу предупреждающие ноты в голосе Севера и не могу удержаться от смеха.

— И куда ты собрался, милый мой? — слышу мелодичный голос Любы, жены Севера. — Если к Туману, то можешь до завтра быть свободным. Но я знаю, что у него в гостинице один из поваров готовит просто невероятную чурчхелу. Хочу с мясом.

Я не смогу сдержаться и заржал так, что меня, вероятно, услышала бы вся гостиница, если бы я лично не знал, насколько здесь отличная звукоизоляция.

— Ведьмочка моя любимая, ты же знаешь, что чурчхела — это сладость? — я слышу, как Тимур аккуратно спрашивает у Любы, и радуюсь, что далеко от этого семейства.

Ах да, совсем забыл. Люба же беременна, а это просто Да я даже не знаю, как назвать то, что происходит с этой женщиной. В прошлом месяце Север искал мяту, которая должна пахнуть как «мята». Вот где был пизд*ц!

— Конечно, знаю, — спокойно и даже расслабленно отвечает Люба. — Но я хочу с мясом. Должно быть божественно.

— Так, предлагаю вариант, — решаю, что пора всё же спасать этого возрастного идиота, который решил, что любовь должна быть не только чувством, но и его женой. — Я сейчас спущусь в ресторан и попрошу нашего шефа сообразить тебе чурчхелу с мясом, — произношу это и даже представить боюсь, как на меня будут смотреть повара. Но ради брата, так и быть, потерпеть можно. — А Тимур пусть остаётся рядом с тобой, королева грозных перевалов, — говорю, уже не скрывая улыбки.

— Спасибо, Маратик, — пропевая, отвечает Люба. — Тогда жду вкусности завтра.

— С тебя вертушка, брат, — говорю уже это Северу и, попрощавшись, отключаюсь.

Но ловлю себя на мысли, что счастлив. Счастлив до пизд*ца, что не я женат. И что зимой, когда мы решали проблемы с крысами, которые питались у нас с руки, Север решил пойти таким неординарным путём: украл Любовь Стальнову, женился на ней и теперь сам отдувается за всё.

А я только плоды пожинаю. Меня вполне устраивает то, что теперь бизнес пошёл ещё лучше. Да и спокойнее всё же стало. Здесь и скрывать не буду: клан Стальновых-Чернобор — мощь такая, что даже в подмётки не годится ни одному из тех, что я когда-либо знал.

Вот где семейные ценности стали основой для всего, что они имеют сейчас.

Но ценности ценностями, а вот лично моё мнение: лучше одному, чем с отбитой башкой. Я готов отвечать только за себя. А бабы Их всегда в достатке. И пускай так и остаётся. Зачем мне терять башку из-за одной, когда каждый раз можно иметь разных?

Тело начинает расслабляться, а вечер за окном, где горы отливают темнотой, только притягивает взгляд своей мощью. Люблю тишину своего номера. Да и отдельное крыло даёт больше преимуществ.

Но всё же нужно сходить в душ да спуститься в ресторан. Лучше сразу пережить этот позор с мясной чурчхелой.

Скидываю рубашку, которую успел расстегнуть до того, как сел в кресло. Расстёгиваю ремень и замираю от странного, почти невозможного звука.

Дверь в мой номер открывается.

Слишком быстро, но не полностью, а только настолько, чтобы пропустить в номер тонкую, стройную фигуру в костюме горничной моего отеля.

И, судя по всему, эта «горничная» немного не представляет, как на самом деле выглядит. В коротком платье, которое ей явно немного мало, красные туфли на шпильке держит в руках, а волосы рассыпались чёрным водопадом по плечам.

Она прижалась спиной к двери и замерла, прикрыв глаза. Приглушённого света хватает, чтобы всё это подметить. За несколько движений я уже спрятался за тёмной шторой, которую не успел задёрнуть, а ствол, который так и не отвык оставлять в сейфе, так удачно лёг мне в руку.

А вот «горничная», будто что-то почувствовала, нервно осмотрелась и сделала несколько несмелых шагов вглубь номера.

И да, «горничная» — только по маловатому костюмчику. Но то, как она держит спину, даже крадучись, как чётко выхватывает детали, говорит намного больше, чем любые слова.

Меньше минуты нужно ей, чтобы заметить мой мобильный, быстро, почти бесшумно подойти и взять его.

Я уже готов выйти и приставить ствол к её голове, в полной уверенности, что ни у кого не хватит мозгов сломать защиту моего смартфона, как понимаю, что она его уже разблокировала.

Интуиция уже сигналит всеми возможными маяками. И да, если меня пришли грохнуть, то для начала нужно хотя бы выяснить кто, а потом уже и в расход можно пускать. Вот только жаль. Это могла бы быть сладкая крошка для кого-то.

Медленно выхожу из своего укрытия.

— Может, помочь? — спрашиваю лениво, хотя адреналин херачит по мозгам так, что готов пристрелить её сразу же.

Она замирает. Не оборачивается, не визжит, как любят все бабы, не пытается бежать. Она просто поднимает голову, смотрит в отражение зеркала, что находится как раз напротив неё, и я, сука, теряюсь. Не в глазах — в ней целиком. Секунда, даже меньше — но её хватает, чтобы эта тварь поняла: я дал слабину.

— Сомневаюсь, — произносит она уверенно и, развернувшись, впечатывает мне в плечо острый каблук тех самых туфель.

— Да, бл*дь! — рявкаю я, матерясь больше от неожиданной и острой боли, чем от того, что она сделала.

Выбрасываю руку и успеваю схватить её за волосы, которые так удачно оказались распущены.

Знаю, что делаю больно, но это взаимно. Плечо пульсирует, но ствол не отпускаю.

— Сука, — шипит эта бессмертная, а я ногой выбиваю у неё из рук эти еб*чие туфли, чтобы не получить по яйцам, и бросаю эту дуру на кровать.

Приглушённый удар заставляет её зашипеть и растеряться. Приложилась головой о спинку кровати. Но, надеюсь, не убил. А то будет неинтересно.

Но, судя по тому, что теряется она всего на пару секунд, а потом начинает отползать, быстро перебирая ногами, нужно всё же либо добивать, либо трахать.

И самое хреновое, что оба варианта мне очень нравятся!

Захватываю одну её ногу рукой, дёргая со всей силы на себя, слыша противный хруст суставов. Покрывало под ней сминается, но она не кричит, что заставляет думать. Онемевшими пальцами взвожу курок и навожу на эту «горничную».

Вот теперь она замирает. Не дёргается, не отбивается и смотрит чётко в дуло ствола.

Мы молчим. Оба тяжело дышим, но никто не решается заговорить первым. Но зато её глаза говорят столько, что я даже не сразу соображаю, откуда в обычной, пускай охренительно красивой бабе, может быть столько осознания и понимания происходящего.

— Мобилу, — произношу низко и стискиваю зубы сильнее, так как адреналин хоть и не отпустил, но боль в плече начинает пульсировать, а кровь, что льётся довольно сильно, неприятно холодит кожу и уже капает на кровать.

Она сжимает губы плотнее, но от этого они не становятся меньше, а вот глаза становятся как две щели. И самое паршивое, что она сжимает мой мобильный ещё крепче.

Ставлю колено на кровать, продавливая своим немалым весом, и приближаю ствол, упирая его в лоб.

— Не люблю повторять дважды, — скалюсь и замечаю, как одна жирная капля крови капает ей на щеку.

Она вздрагивает, но вместо того, чтобы отдать мой мобильный, она со всей силы швыряет его в стену, и тот разлетается на несколько частей.

Вот дрянь! Нажать бы на курок, да, мать вашу, это же будет пиздец! И тогда не узнать, кто послал и зачем.

Губы сами расплываются в оскале, когда я понимаю, что она не будет сдаваться. Вижу по взгляду чёрных глаз, которые обрамлены шикарными — и нужно отметить, настоящими — ресницами, что она сейчас уже просчитала кучу вариантов, как грохнуть меня.

Туман, тебе всего и нужно — нажать на курок. В этом же никогда не было проблемы.

Но с бабами я войну не веду. Пугаю — да. Убиваю — нахер. Хотя эта, похоже, не из тех, кто испугается.

Но всё же...

— Я так понимаю, ты решила проверить, что быстрее: твои ручки или моя пуля? — спрашиваю тихо и радуюсь тому, как она вздрагивает.

Она уже готова открыть рот, как в дверь моего номера — на минуточку, в закрытом крыле, куда есть доступ только у меня, Севера и начальника охраны, который проводит сюда только одну-единственную горничную, — никто не может постучать.

— Кто? — громко спрашиваю я, вдавливая ствол в красивую мордашку этой суки, замечая, как она кривится от боли.

— Уборка номера, — раздаётся с той стороны, а я скалюсь, как перед прыжком с самого высокого водопада.

Но вот же незадача. Моя «горничная» не радуется. Она бледнеет, а её взгляд с решительного становится затравленным. И что-то мне подсказывает, что меня она только проверяла на прочность, а вот того, кто пришёл «убраться» уже проверила.

Как интересно!

__________________________________

Дорогие читатели, добро пожаловать вас в ещё одну, восьмую историю из серии "Хочу я мужика!"

Эта история будет о Туманове Марате и, пока ещё, таинственной незнакомке, которая с первой встречи пустила кровь этому самому цинику.

Не забудьте добавить историю к себе на полочку "МОИ КНИГИ", чтобы не пропустить обновление!

А так же добавляю пояснение к этой истории.

Это поможет тем, кто только знакомится с моим творчеством и расскажет, в каком порядке лучше читать книги цикла «Хочу я мужика».

Как раз эта история «Опасная Любовь бандита» входит в этот цикл. Ну или серию.

Ниже приведён список и порядок того, как читаются эти истории.

1. Хочу я мужика, но 40+

2. Дикая Ника для бандита. (история родителей Давида из книги «Сын бандита. Ломая запреты»)

3. В рамках приличий

4. Скиф. Сердце принцессы (история Дена Стальнова и Али Макаровой)

5. Борзый. Раскрою твой секрет (история Борзого Сани и Лики Макаровой)

6. Сын бандита. Ломая запреты.

7. Опасная Любовь бандита (история самой младшей дочери Дана и Яси, Любы Стальновой)

8. Туман. Непокорная для бандита

Всем приятного чтения и спасибо, что выбрали эти истории!

С любовью, Лина М.

Глава 2

— Помощник или бежишь от когото, красавица? — спрашиваю я, но ствол предусмотрительно не убираю.

Она же молчит. И если бы не сиськи, которые выделяются под простой тканью платья, и кружевные трусики, что отлично дополняют образ тех самых злополучных туфель, я бы подумал, что передо мной сейчас кто-то из спецуры.

Таких учат молчать, даже когда ты уже сломан полностью.

Но сидеть и ждать, когда второй войдёт в мой же, сука, номер, так же, как только что вошла эта ведьма, нет ни сил, ни желания. Да ещё и злость поднимается новой волной, так как плечо начинает гореть от боли.

— Красавица, у тебя была возможность открыть свой прелестный ротик, — скалюсь и замахиваюсь рукояткой ствола.

— Не... — только и успевает она пискнуть, как её отключает.

Не уверен, что надолго, но мне хватит. Что-то подсказывает мне, что с той стороны уже даже глушак накрутили на ствол. А он там есть.

Движения чёткие, ничего лишнего. Жизнь научила, что любой просчёт может обойтись слишком дорого. Тёмносиний халат беру со шкафа и снимаю штаны. Нахера это делаю? Да чтобы удобнее было.

А халат нужен, чтобы спрятать кровь. Мне сейчас не нужны проблемы.

Иду к двери спокойно, но, подойдя к ней, понимаю, что она заперта. А как же ты вошла, ведьма? Бросаю взгляд на «горничную» и, оскалившись, открываю дверь так, чтобы видно было только меня.

На меня уставились две пары глаз.

Шакалы. Другого определения нет. А если уж быть точнее — шавки.

И возле них действительно стоит тележка со всеми принадлежностями из моей гостиницы.

— Мужики, а вы ничего не перепутали? — спрашиваю спокойно, но ствол уже приставил с другой стороны двери так, чтобы первым лёг тот, кто стоит с неудобной для меня стороны.

— Приносим извинения за неудобства, но нам сообщили... — начинает говорить тот, кто и сказал об уборке номера.

И, судя по тому, что они даже не представляют, кто перед ними, не местные. Но это не мои проблемы.

— Извинения не принимаются, — перебиваю я и бью с левой так, что это уёбище отлетает к противоположной стене и, врезавшись в неё, отключается.

Выдёргиваю руку и направляю на того, кто тоже уже держит меня на прицеле.

Улыбаюсь ему и качаю головой.

— Что же вы за долбодятлы? Прежде чем проникать в закрытое крыло гостиницы, нужно было узнать, кто хозяин и как он выглядит. Или вас не учили этикету? — спрашиваю я и в одно движение делаю шаг, уклоняюсь от выстрела, зато, приложив ствол к плечу этого ублюдка, прошиваю пулей навылет.

— А-а-а-а! — орёт второй.

И в этот момент в коридор врывается Грек, начальник охраны, с парными. Дикий взгляд быстро сканирует обстановку. Работают чётко, а я продолжаю стоять на месте.

— Не убивать. Мне нужна информация, — отдаю приказ.

— Да ты, мудила, хоть знаешь, на кого мы работаем? — вопит раненый.

— Вот ты мне это и расскажешь, — твёрдо отвечает Грек и, подхватив этого урода, который заливает мне весь коридор кровью, толкает его парням.

Второго выволакивают под руки. Он в себя так и не пришёл ещё. Удар у меня поставлен так, что лучше не попадаться под руку. Грек же замирает, осматривая меня слишком придирчиво. Он один из тех, кто никогда не предавал нас с Севером. И сейчас, когда этот каблук ублажает беременную супругу, только Грек и остался на моей тёмной стороне холостяков.

— Я решил, что оставлю тебя без премии в этом месяце, — отвечаю ему ровно, но перед глазами всё немного плывёт.

— Ключ умыкнула какая-то девка, — нервно отвечает Грек. — Заметил только через двадцать минут.

Хмыкнув, киваю в сторону своего номера. Мы оба входим, и Грек замирает буквально на несколько секунд, а потом уже готов сорваться, чтобы и эту отправить к тем уёбкам. Но я не даю ему двинуться.

— С этой я сам поговорю, — отрезаю.

— Туман, слушай... — я слышу, что в его голосе проскальзывает вина, но перебиваю.

— Вали нахер, — отрезаю я и киваю на дверь, но вовремя вспоминаю о чём я забыл: — Хотя стой, мне нужна новая мобила. И желательно быстро. Повару скажи, чтобы сообразил чурчхелу с мясом, — Грек даже воздухом давится, смотря на меня, как дебила. Закатываю глаза и поясняю: — Это для Любы.

Я даже не слышу, по его глаза читаю, что это будет пизд*ц, когда он скажет сейчас это на кухне. Но это уже не моя проблема. Не я буду говорить и на том спасибо. Но вот всё за еду нужно подумать. С пробитым плечом сильно не походишь по гостинице.

— А ещё сообрази ужин, — говорю Греку, но, подумав, добавляю: — на двоих. И врача организуй.

Грек молча сверлит меня взглядом. Вероятно, пытается взглядом понять, всё ли нормально у меня с башкой. А я вот не могу ему ничего по этому поводу сказать.

Но и отчитываться не собираюсь.

Грек уже собирается уйти, а я вспоминаю то, что мне ещё может пригодиться.

— А ещё мне нужен лёд и верёвка.

— Вы с Севером местами поменялись? — спрашивает Грек обречённо. — Сначала один был с причудами, теперь другой? Женись ещё на ней, пока она в отключке, — бросает он с раздражением и выходит из номера, не закрывая дверь.

И мне бы разозлиться, но я только хмыкаю и, бросив ещё один взгляд на бледную «горничную», иду сам закрыть дверь. А ещё мне нужно проверить плечо, но сначала я приведу эту дрянь в чувства и выпытаю у неё всё, как того желает моя тёмная душонка. А потом уже...

Я уже почти закрыл дверь, как замечаю, что дверь в номер, который обычно занимает Север с Любой, приоткрыта. Мозг срабатывает быстрее инстинктов. Всё же сильно она меня приложила.

Но я открываю дверь и иду к номеру. Ствол всё так же сжимаю в руке. Толкаю дверь — и она открывается. Стискиваю зубы посильнее и делаю медленный шаг в номер. Иду так, как умел всегда: тихо, чтобы никто не сообразил, что за ним пришла смерть, пока я не окажусь за спиной.

Но в номере пусто. Будто никого и не было. Вот только чуйку не обмануть. Здесь кто-то есть. Да и номер невозможно открыть без ключа, который эта «горничная» и умыкнула у Грека.

Уже собираюсь уходить, как гдето совсем рядом раздаётся тихий «ик».

Замираю буквально на мгновение у кровати. А потом тупо опускаюсь на пол и заглядываю под неё.

На меня смотрят огромные глазища ребёнка!

«Да это что за пиздец такой?!» — звучит в голове, но, натренированный Аней, старшенькой дочкой Северцева, рот не открываю, а только стараюсь улыбнуться, да быстро спрятать ствол.

— Эй, малыш, ты как там оказался? — спрашиваю я тихо. — Выбирайся, — маню рукой, но ребёнок забивается ещё дальше.

Да, сука! Это что за день?

Не поднимать же мне эту кровать? Так и ребёнка раздавить недолго!

— Тебя кто туда спрятал? Если это та самая тётя, которая сейчас в моём номере, то вылезай, ей помощь нужна, — говорю полную чушь и совсем не ожидаю того, что у ребёнка такой твёрдый, хоть и дрожащий, голос.

— Не обижай Яну! Она меня спасала, — выдаёт мелочь и, снова икнув, начинает всхлипывать.

А через несколько секунд передо мной появляется мелкий пацан лет пяти с такими же тёмными глазами, как у этой Яны.

— Ну, пошли, — хмыкаю я, смотря на мелкого, который, нужно сказать, одет довольно прилично. — Я Яну твою не обижу, но ты мне тогда поможешь.

— Яна сказала, что никому нельзя доверять, — снова всхлипывает пацан и нервно вытирает рукавом нос.

— Яна молодец, но ты мне поможешь, — отвечаю я и поднимаюсь на ноги. — Чтобы твоя Яна снова не решила всадить мне каблук, только теперь уже в глаз.

Малой напрягается буквально на мгновение. Но потом, кивнув, протягивает маленькую дрожащую руку.

И вот что-то мне подсказывает сейчас, что влезаю я туда, куда не нужно. Выкинуть её нужно и забыть. Только же всё устаканилось. Но я веду пацана в свой номер, а стоит только толкнуть дверь, как я натыкаюсь на немного расфокусированный взгляд Яны, которая быстро считывает всё происходящее, вскакивает с кровати и замечает рядом со мной пацана.

— Ну что, Яна, теперь поговорим? — спрашиваю я тоном, от которого у моих подчинённых начинается тахикардия.

Она вздрагивает от своего имени, сжимает руки в кулаки, а я опускаю взгляд на пацана, который дёргает меня за руку, пытаясь вытащить ладошку.

— Помоги Яне открыть ротик, — улыбаюсь пацану и подталкиваю в номер.

Он срывается к ней, а она ловит его на лету и вжимает в себя и снова молчит. Что же ты за баба?

Проблемная, Марат! Она тебе нахер не сдалась! Но вместо того, чтобы послушать свой мозг, я прохожу в номер и, заперев дверь, шагаю к комоду, где лежит аптечка.

_____________________

Ну что, давайте знакомится с Яной. Она же Яна Мамонтова. А кто она такая на самом деле, мы скоро узнаем. Надеюсь вы не сомневаетесь, что у Тумана есть способы, как выяснить информацию, которая так ему нужна?)

Глава 3

***

Я должна была всё просчитать. Должна была понять, что просто не будет. Но когда ты привыкла отвечать только за себя, слишком сложно перестроиться в моменте.

Прижимаю к себе Мишку, который дрожит всем телом, но не плачет. Хотя прекрасно понимаю, что, когда я его прятала и приказала сидеть смирно, он уже готов был залиться истерикой. Но здесь...

В голове всё плывёт, и сил сделать полноценный вдох нет. Я не знаю, куда делись те, кого за нами послал Глебников, но что-то подсказывает мне: их точно не оставили за дверью.

И снова хочется отвесить себе подзатыльник, да посильнее. Дура! Не проверила! Не учла всё!

Но зато сейчас я понимаю, что передо мной не сморчок и больной ублюдок Алекс Глебников. Папин наследник и тварь, которая загубила мою сестру. Этот хищник? Да, это слово лучше всего подходит к нему.

Этот хищник куда страшнее Алекса.

— Яна, я хочу в туалет, — тихо шепчет Мишка, но его детский голосок звучит в тишине номера слишком громко, заставляя внутренне вздрогнуть.

Поглаживаю его по непослушным волосам, немного отодвигая от себя, чтобы заглянуть в глаза.

— Вторая дверь, — низкий, с характерной хрипотцой голос раздаётся уверенно.

Поднимаю взгляд на хищника и, с задержкой в секунду, молча киваю ему. Я уже вижу его ствол, поняла, что осталась без ключа, а также осознала, что этот индивид не так прост, как кажется.

А ведь мне всего-то была нужна вертушка или что-то такое, на чём можно было бы пересечь перевал, а там бы мне помогли по старой дружбе. И нас бы с Мишкой никто и никогда бы не нашёл.

Поднимаюсь аккуратно, чтобы отвести племянника в туалет, и от неожиданной боли стискиваю посильнее зубы.

Нога в тазобедренном суставе отдаёт острой болью. А всему виной этот идиот, который дёрнул ещё не полностью зажившую ногу. Но я не имею права показывать ни боль, ни малейшую слабость.

Довожу Мишку до двери и взглядом спрашиваю: сам справится или нет? Мишка — мальчик умный. Он спокойно кивает и сам открывает дверь, быстро скрываясь за ней.

Оборачиваюсь — и натыкаюсь на пристальный взгляд этого сгустка тестостерона и дикости в одном флаконе, который прислонился к комоду и методично достаёт из аптечки бинты и пузырьки.

— Хромаешь, — и он сейчас не спрашивает.

— Да ты сама мисс наблюдательность, — осознанно хамлю, потому что боль становится пульсирующей, и прислоняюсь к стене рядом с дверью в ванную.

Он хмыкает и стягивает одним движением халат с того самого плеча, куда вошёл каблук моих туфель. Оголяет настолько, что я могу оценить всё. И я невольно скольжу взглядом по мощному торсу, шрамам, которых там до фига, и поднимаю взгляд к плечу, откуда всё ещё сочится кровь.

— Нравится вид? — усмехается он, перехватив мой взгляд.

— Видела и получше, — огрызаюсь на автомате, хотя вру.

Таких, как он, я не видела. Опасных — да. Сильных — да. Но чтобы вот так, с пробитым плечом, сначала вырубить меня, потом шестёрок Глебникова и, как итог, найти ещё и Мишку Но финишем приходит понимание, что я в этот раз замахнулась слишком высоко.

Нужно было всё же искать другое место.

— Ври дальше, красавица, — рыкает он и морщится, прижимая к ране марлю, смоченную спиртом. — А теперь давай так: ты мне расскажешь, какого хрена ты вломилась в мой номер, зачем разбила мою мобилу и кто за тобой охотится.

— А ты мне дашь номер твоего психолога, — парирую я и замечаю, как этот хищник замирает от моих слов. Растягиваю губы в той самой улыбке, которая всегда работает безотказно. — Мне же нужно теперь будет проходить реабилитацию. Психологические травмы — они такие непредсказуемые, знаешь.

Но вместо ответной реакции или хотя бы малейшего возбуждения он медленно поднимает взгляд — и я понимаю, что зря дразню зверя. В его глазах загорается что-то такое, что заставляет вспомнить все приёмы, которые я знаю в идеале. И ни один, сука, сейчас не поможет. Даже просчитав самые печальные варианты, я осознаю, что больше не одна. А новая вводная слишком несамостоятельна, чтобы выжить.

— Какая умная маленькая ведьма, — произносит он тихо, и от его интонации мурашки бегут по коже. — Предлагаю воспользоваться моими услугами. И пока я ещё не передумал тебя трахнуть, а поверь, ты меня заставляешь усомниться в собственной адекватности, я задаю вопрос, ты отвечаешь правду.

— Пошёл нахрен, — выдыхаю я каждое слово спокойно и уверенно.

Этот хищник снова замирает. Вот только вместо ленивого взгляда с отголосками боли в нём появляется то, что заставляет напрячься.

— Ответ неправильный, — скалится он слишком неожиданно.