ЦЕЛИТЕЛЬ

— Поймать вам машину? — это опять ей.

Бросив быстрый взгляд на Лыкова, Лиза кивнула:

— Если можно.

— С удовольствием!

Она вдруг поняла, что при ней нет сумочки, и сокрушённо схватилась за голову. Скорее всего, утеряна окончательно.

— Вас есть кому впустить домой? — спросил юноша.

— Да, но как я доеду без денег? — ох, придётся всё-таки остаться с Нестором.

Однако ей не пришлось этого делать. Юноша встал на обочину, вытянул руку и, забраковав первую пару машин, усадил Лизу в третью, вручив водителю наличкой ту сумму, которую тот запросил за поездку.

— И не вздумайте протестовать! — пресёк он попытки Лизы что-то сказать. — А сумочку вашу я поищу — может, она лежит себе где-то и спокойно ждёт хозяйку. Вообще у нас клуб приличный, на моей памяти воровства и пропажи вещей не было.

У нас! Отъезжая, Лиза глядела в заднее окно автомобиля, разглядывая молодого человека. Выходит, он работает здесь? Может, один из владельцев? Впрочем, не похоже — одет просто, на ногах поношенные кроссовки, никаких дорогих часов или иных аксессуаров, от которых ни за что не откажется богатый человек, даже скрывающий свой достаток.

Когда клуб скрылся за поворотом, Лиза наконец выдохнула. Думать о Несторе и о том, что он устроит ей завтра в театре, думать не хотелось. Снова и снова в памяти всплывало лицо парня, чьё имя Лиза так и не догадалась спросить.

Чтобы войти в дом, пришлось позвонить. Открыла Валя, и у неё был такой несчастный вид, что сердце сжималось. Всё, что могла сделать Лиза, это обнять домработницу, повергнув ту в состояние глубокого шока.

А уже в спальне, раздевшись и завернувшись в одеяло, потому что в ночной прохладе стало зябко, Лиза вдруг поняла, в какой трагедии хотела бы сыграть. Цифры на электронных часах, которые остались от Саши, сообщали, что уже три часа ночи. Мстительно надеясь, что Лыков тоже добрался до дома, и звонок вырвет его из сладостных объятий Морфея, Лиза набрала номер и довольно заулыбалась, услышав в трубке хриплое аллё!

— Нестор, я выбрала, что ты поставишь для меня.

Она стойко выслушала поток брани вперемешку с сетованиями, дала Лыкову выдохнуть и лишь потом назвала произведение и имя автора.

В трубке повисла тишина, потом раздалось осторожное:

— Ты больная? Я же разорюсь.

— Увидим.

— Ты кого там играть собралась?!

— Женская роль всего одна.

— Ага, и у неё две сценки.

— Огромная сцена и монолог, Нестор. И я готова хоть голая на сцене стоять.

Лыков выдержал паузу, потом проворчал:

— А вот это, кстати, идея неплохая, — и повесил трубку.

***

Тихий стон, похожий больше на всхлипывание, смолк почти сразу, но чутко спавшая девушка тут же открыла глаза и уставилась в темноту. Тишина, казалось, звенела, и ничего напоминавшего плач больше не слышалось, однако она решила проверить. Откинула одеяло, встала и на цыпочках подкралась к двери в соседнюю комнату. Постояла с минуту и уже хотела вернуться в постель, как раздался скрип пружин и сдержанное ох!

Девушка приоткрыла дверь и просунула голову в образовавшуюся щель.

— Мамуль, больно? — спросила она шёпотом, хотя никого, кроме них двоих в квартире не было.

На старой, с металлической сеткой, кровати лежала женщина. В темноте её лица не было видно, но плачущий голос не мог обмануть дочь:

— Да нет терпимо, Маруся.

— Где ж терпимо, когда ты стонешь и плачешь? — девушка вошла и присела на край кровати. — Давай всё-таки к врачу сходим, а?

Женщина в постели улыбнулась и потерла правую руку.

— Машуня, со мной правда всё в порядке. Это нормально, что рука болит, и боль сильнее ночью. Меня об этом предупреждали. Самое плохое позади. Ещё немного, и рука заработает, как раньше.

Маша вздохнула и, наклонившись, положила голову матери на колени. Та ласково погладила дочь по длинным рассыпавшимся по спине волосам и сказала:

— Иди спать. Тебе завтра в институт на собеседование.

— Честно говоря, волнуюсь, — пробормотала Маша. — Вдруг они скажут, что надо сдавать все экзамены?

— Как скажут, так и сделаем, — мать пожала плечами. — Самое главное — не жалеть, Маша.

— Я не жалею! — девушка снова села, стремительно выпрямившись, словно гибкая тростинка, которую не примять даже сильному ветру, и в упор посмотрела матери в лицо. — Честное слово! Как бы ни сложилось, я никогда не скажу, что мы зря уехали! Никогда, мама!

Она осторожно коснулась правой руки матери и закусила губу. Нет, даже если завтра ей заявят, что в институт принять не могут, даже если она вообще никуда больше не поступит, это ерунда в сравнении с тем, что могло случиться.

***

— А тебе что, домой не надо? — надув щёки и сделавшись похожим на запасшего провиант хомяка, спросил Глеб Зою.

Все трое, включая Сеньку, с вечера зависали у него в комнате. Родители Глотова, уже привыкшие к постоянному присутствию в квартире кого-то из друзей сына, не выражали недовольства, но Глеба удивляло, что Зоя спокойно остаётся здесь на ночь, даже не делая попытки кому-либо сообщить о том, где находится.

— У тебя родители вообще есть? — поинтересовался он, когда Зоя в ответ на первый вопрос лишь фыркнула.

— Есть, конечно, — ответила девушка и улеглась на кровать, закидывая руки за голову и взбалтывая в воздухе стройными ножками идеальной формы.

Глеб стиснул зубы. Зоя была очаровательна и всякий раз умудрялась невинными на первый взгляд позами или жестами возбудить его, но неизменно отказывала в близости.

— Вообще-то я переспал с тобой раньше Сеньки, — напоминал ей Майер наедине.

Зоя в ответ невинно округляла желто-карие то ли тигриные, то ли змеиные глаза и пожимала плечиками:

— Ты меня не застолбил, если намекаешь на это.

О, как хотел Глеб отпустить на эту тему непристойную шуточку, обидеть нахалку, задеть её так же, как она задела его! Конечно, он её не застолбил — в длинном списке любовников совсем молоденькой девушки едва ли удалось бы найти того, кто был первым. Не зря сестра Зои, страшненькая Таня, звала сестру озабоченной. Глебу и самому казалось, что у сводящей его с ума феи явные проблемы в интимной сфере — она как будто всё время искала острых ощущений, новых впечатлений, чувств, эмоций и поэтому без конца знакомилась с новыми парнями. Что самое интересное, у Зои всегда был и постоянный партнёр. Например, сейчас эту роль исполнял Сенька Глотов, и Глеб даже немного сочувствовал другу: ему-то, Майеру, Зоя просто не давала прикоснуться к себе, зато Глотову, считай, изменяла! Но Сенька то ли не желал замечать очевидных вещей, то ли — и эта версия казалась Глебу даже более вероятной, хотя и тревожащей — его отношения с Зоей давно уже перестали носить исключительно романтический характер и приобрели черты взаимной зависимости. Только Зоя искала в них яркий секс, а вот Сенька — яркие глюки. Не раз и не два Глеб пытался поговорить с другом на эту тему, но тот упорно отмалчивался или отшучивался. Ничего я не употребляю, ты вообще дурак, что ли? — иного Глеб от Глотова не слышал, а загадочные таблетки, которые тот иногда принимал на пару с Зоей, названия не имели и к делу пришиты быть не могли. Тем не менее Глеб периодически пытал Зою на тему таинственных препаратов, которыми она снабжает Сеньку.

— Брось, — всякий раз отвечала она. — Никакая это не дурь. Так, для кайфа, лёгонькое.

— Где берёшь-то?

— Антоха приносит, — безмятежно отвечала Зоя, имея в виду парня сестры.

Это немного успокаивало Глеба: если Антоха приносит, а Зоя так запросто делится с Сенькой, то вряд ли речь о чём-то серьёзном. Тяжёлое бесплатно не раздают.

И всё же, сравнивая образ жизни и манеры Зои со своими, Глеб удивлялся: родители, особенно отец, всю жизнь пасли его — воспитывали, интересовались жизнью, занимались образованием. Зоя же, при очевидном финансовом благополучии, была как будто предоставлена самой себе, и даже сотовый телефон, который у неё первой из своих ровесников увидел Глеб, всё время молчал. Вернее, иногда-то он звонил, но по разговору становилось ясно, что на том конце вовсе не мама с папой. Кто же они такие, эти загадочные и явно богатые люди, что вот так запросто отпускают в большой мир дочурку с очень опасными наклонностями, никак её не контролируя?

— Слушай, Зоя, — он пересел поближе, любуясь изящными формами девушки. Сенька куда-то вышел, и можно было, не стесняясь пялиться на неё. — А всё-таки Неужели Глотов лучше меня?

Зоя оторвалась от созерцания своих рук с растопыренными пальчиками, перевела взгляд на Глеба и насмешливо сморщила носик.

— Не лучше. Но удобнее.

— Чего?!

Но выяснить всё до конца не получилось: вернулся Сенька с блестящими непонятно от какой радости глазами и улёгся рядом с Зоей, недвусмысленно тиская её. Глеб с тоской смотрел на парочку и думал о том, каким смелым и уверенным в себе становится Глотов: отбил девчонку у друга, прекрасно знает об этом и ничуть не смущается, обнимая её в его присутствии. Решительно, Зоя благотворно влияет на него как на мужчину, хотя Глеб сомневался, что последствия этого влияния пойдут на пользу.

Домой идти уже не стоит, но и наблюдать возню на кровати невмоготу.

— Я подышать, — буркнул он и вышел на балкон.

Сенька пробормотал что-то неразборчивое про полчасика, а Зоя захихикала.

Глава 5

Из ночного клуба позвонили на следующий же день. Лиза проснулась поздно, чувствовала себя не лучшим образом и не сразу поняла, что за женщина попросила её к телефону.

— Меня зовут Инга, я администратор вип-зала клуба Эгоисты.

Лиза, потирая лоб, с трудом вспомнила, что именно так называлось место, где она провела вечер накануне.

— Вы оставили у нас сумочку. Мы с радостью вернём её, — щебетала Инга. — И в качестве извинения за инцидент я лично хотела бы пригласить вас на шоу-программу. Сегодня в девять вечера. Великолепные артисты, незабываемые впечатления и приятный бонус Приходите!

У Лизы был выбор: ехать за сумочкой днём или прийти в клуб вечером и насладиться каким-то волшебным, судя по обещаниям Инги, выступлением танцовщиков. Да, каких танцовщиков — стриптиз это! Она уже хотела отказаться и условиться о времени встречи, как вдруг вспомнились глаза вчерашнего юноши. Нет, ей не могло показаться — он глядел на неё с неподдельным восхищением, даже восторгом Что, если он тоже будет там вечером? Почему, кстати, не позвонил сам, а велел сделать это какой-то Инге? Слишком важная птица? Так может, и приглашение не от Инги, а от него? Опасно, опасно! Он так красив, а Лиза не в том состоянии, чтобы

Казалось, слова сорвались с её губ сами собой, она даже осознать ничего не успела:

— Я с удовольствием воспользуюсь приглашением. В девять, говорите?

***

В последнее время Рита заглядывала к Сергею, преодолевая себя. От цели охомутать его она не отказалась, но входить в квартиру, где, кроме хозяина, жили теперь ещё две противные кошки, было не слишком приятно. Да что уж там — страшно!

При первой же встрече со старшей из них, Рита почувствовала, что антипатия, которую она испытала к серой толстухе с наглой мордой, взаимна. В туфли ей не гадили, но угрожающе шипели и лапой с выпущенными когтями замахивались.

Потом подрос оставшийся котёнок, которого почему-то не отдали, как других. Этот маленький оглоед превратился в ещё более наглую особу, которая, стоило Рите переступить порог квартиры, вылетала в прихожую, вставала на задние лапы и задирала вверх передние. Первые несколько раз быстро среагировать не получалось, и кошка всем весом обрушивалась на подол платья или юбку Риты, раздирая когтями ткань и царапая ноги.

С трудом Рите удалось убедить Сергея запирать кошек, если он знал, что она должна вот-вот прийти, но оставалась главная проблема: сам Уваров. Он позволял приходить и даже готовить ему, заниматься уборкой, если Рите так хотелось, но неизменно отвечал отказом на все попытки сблизиться.

Вот и сегодня: открыл дверь и скептически уставился на мешок из продуктового магазина в её руках.

— Рита, зачем? У меня есть еда, я не нуждаюсь. Сколько ты потратила?

— Сержик, да перестань, — затараторила Потехина, с опаской перешагивая через порог и выискивая взглядом кошек. — Просто я задумала одно блюдо, у тебя точно нет для него продуктов. Грузинская кухня!

— Не знал, что ты её любишь.

— Была на съёмках, там подсказали! Ой, ты знаешь, в такой интересной рекламе снималась, — Рита тарахтела не переставая, стараясь не дать Уварову опомниться и спрятаться от неё в одной из комнат. — Серёженька, помоги до кухни дотащить, тяжеловато.

Вес мешка вовсе не был таким уж большим, что Сергей понял моментально, взяв его и подкинув в руке, но как мужчина, разумеется, отказать не мог.

А в кухне Рита принялась дёргать его, требуя подать то одно, то другое.

— Я хоть не отрываю тебя от важного дела? — спросила она в какой-то момент, рискуя, конечно, но не имея права не изобразить понимание.

— Я не беру работу на дом, а важных дел тут не особенно много. Разве что книга или вон, этих накормить! — проследив за рукой Уварова, Рита увидела сидящих поодаль кошек.

Она одарила их неприязненным взглядом, получив в ответ точно такой же. Особенно злобно, как показалось, смотрела мелкая — рыжая бестия по кличке Лисёнок.

Ужин удался, на что Рита, хоть и рассчитывала, но слабо надеялась, поскольку готовить-то на самом деле не любила и не слишком умела. Но то ли рецепт был таким, что испортить невозможно, то ли оба едока проголодались, а только смели всё за считанные минуты.

— А вкусно, ты молодец, — похвалил Сергей.

Рита улыбнулась своей самой обаятельной улыбкой и нежно коснулась пальцами его руки.

— Ты очень помог. Мы отличная команда, как считаешь?

— В поварском деле — возможно, — недвусмысленно отмёл он её завуалированное предложение.

Потехина постаралась не показать досаду. Ничего, они только начали. Сейчас она предложит выпить по бокалу вина, уговорит Сергея переместиться в гостиную, они потанцуют

В принципе, всё могло получиться на этот раз. От посиделок Сергей не отказался. Танцевать не захотел, но для начала и это было неплохо. Даже кошки вели себя на удивление тихо: не носились по квартире, не кидались под ноги. Дело испортила сама Рита, не сумев удержать язык, развязанный алкоголем, за зубами.

Проходя по коридору, она по привычке бросила взгляд на стену и снова вздрогнула.

— Серёжа, давай тут что-то сделаем, а? — громко, чтобы он услышал, сказала она и уже протянула к стене руку, но тут же отдёрнула её, увидев возникшего перед собой Уварова.

Его взгляд застыл, стал мёртвым и страшным.

— Не трогай, — не разжимая губ, проговорил он.

— Как скажешь

Рите захотелось стать маленькой и незаметной. Она попыталась проскользнуть мимо Сергея обратно в гостиную, но он посторонился, открывая путь в прихожую.

— Уже поздно. Вызвать тебе такси?

— А я думала остаться — начала она, но тут ноги коснулось что-то мягкое.

Посмотрев вниз, Рита увидела Лисёнка. На первый взгляд кошка решила поиграть, но из растопыренных подушечек уже лезли когти.

— Мы рано ложимся спать, — сказал Сергей тоном, не оставляющим ни малейшей возможности возразить.

Опустив голову, Рита поплелась одеваться. Натягивая сапоги, она покосилась на Уварова. Он стоял всё там же, у злосчастной стены, прижавшись к ней лбом. Рыжая тварь вилась у его ног и урчала, как заведённый двигатель. Риту пробрал озноб.

***

Лениво потягивая коктейль, Лиза сидела в кресле, обитом чем-то мягким и будто обнимающим её. Вчера заведение не показалось таким уж уютным, но это с непривычки. Лизе прежде не доводилось бывать в клубах одной. Успехи в театре она отмечала в шумных компаниях, а вне богемной тусовки посещала общественные места только с Сашей, и это всегда были тихие рестораны или кафе, иногда опера, реже кино и уж совсем редко другие театры, если душа просила классики и вдохновения.

Мужской стриптиз в одиночестве Лиза наблюдала впервые и, оглядываясь на шумных дам, которые исступлённо вопили, протягивая к танцовщикам руки с зажатыми в них купюрами, испытывала острейшее чувство испанского стыда. Зачем открыто демонстрировать свой интерес? Разве что они пьяны, все эти женщины

Обещанная улыбчивой шатенкой Ингой шоу-программа уже начиналась, в зале стало темнее, сцену подсветили дополнительными прожекторами, из-за занавеса потянулась вереница молодых мужчин. Красавцы, что и говорить, но от их откровенных движений делалось неловко. Поблагодарив подскочившую к ней с бокалами девушку, Лиза взяла ещё один коктейль. Ладно, не получит удовольствия от зрелища, так хоть выпьет. Об угрозе алкоголизма она пока не думала: в театре на её глазах спились многие артисты, и признаки профнепригодности были ей известны. Вот как начнёт текст с трудом заучивать, тогда и настанет пора беспокоиться. А пока это единственный способ заглушить саднящую рану — чувство вины. И ненависть к себе. К тому же только алкоголь подавлял смущение, которое Лиза невольно испытывала, глядя на то, как слетает со стриптизёров одежда. Вон тот, в леопардовых трусах, особенно пластичен. Он не просто умеет танцевать — наверняка есть хореографическая подготовка, возможно, артист балета или В эту секунду свет упал на лицо заинтересовавшего Лизу парня, и она мысленно ахнула: да это же её вчерашний добрый ангел! Вот, оказывается, кем он трудится в клубе. Она пристально глядела на него, не в силах оторваться, и отчётливо осознала, что дело совсем не в заученных танцевальных па. Юноша обладал врождённой грацией. Он двигался мягко, как большое животное — красивое, но дикое, от которого не знаешь, чего ждать, но остаёшься рядом, заворожённый магией его естественности. Лиза очень не хотела чувствовать то, что рождалось в ней, но ничего не могла с собой поделать. Пожалуй, лучше всего просто уйти. Этого ей нельзя, невозможно!

Она осталась и сидела, чуть подавшись вперёд, не отрывая взгляда от парня, танцующего, казалось, для неё одной. Ей по-прежнему было стыдно, но уже не за других: Лиза стыдилась того, как откликается на происходящее её собственное тело.

Из темноты, полной вздохов и пьяного смеха, донёсся вкрадчивый шёпот:

— Хотите, я расскажу подробнее об обещанном бонусе?

***

В отличие от Уварова, Михаил Ревенко работу на дом брал. Правда, вынужденно. Из-за не отпускающего внутреннего напряжения, он часто не мог сосредоточиться на том, что делает, и к концу дня задачи оказывались невыполненными. А спросят-то уже утром на оперативке! И Михаил тащил домой папки и дискеты, чтобы попытаться сделать хоть что-то на домашнем компьютере, который завёл исключительно для таких целей.

Нынче вечером, заварив себе крепкого чаю, Ревенко сидел над анкетами, переданными ему кадровиками. Прошло уже достаточно времени, пора было определяться с кандидатурой на должность экономиста, а таковых не было. На собеседование-то люди приходили, но Михаил и начальник отдела по работе с персоналом никак не могли найти компромисс. Наконец Ревенко получил очередную партию резюме со словами: Это последние на данный момент и наиболее подходящие. Работа стоит, так что будьте добры уже выбрать.

Завтра Сергей призовёт к ответу, и если Михаил его не даст, то нового сотрудника выберет сам Уваров.

Хоть бы среди этих анкет нашёлся кто-то приличный! Все они были с фотографиями — это единственное требование Ревенко, на которое в кадрах согласились, чтобы не приглашать на собеседование тех, кого он точно не одобрит. Потягивая горячий терпкий напиток и морщась от горечи заварки, которую бухнул в заварочный чайник от души, Михаил откладывал анкеты одну за другой, тоскливо вздыхая. Эта старая, у этой лицо такое, будто лимон лизнула, а зачем ему кислая рожа в офисе? Осталось четыре, три

Рука с чашкой задрожала, и он поспешил отставить её, чтобы не залить бумагу. Вчитался в отпечатанные строки, снова посмотрел на фото. Пробежал глазами анкету, перечитал ещё раз. И откинулся в кресле, переводя дух.

***

Ничего не меняется из вечера в вечер. Сам виноват, зачем продался? Если бы не были так нужны деньги, он никогда не оказался бы здесь. В тот день, когда закрылась та дверь и открылась эта, он решил, что навсегда потерял возможность исполнить мечту. И каким же чудом стала вчерашняя ночь: у него появился шанс, реальный шанс!

Рядом материализуется Инга, с плотоядной улыбкой шлёпает его по ягодицам и кивает на женщину, поднявшуюся с кресла и уже идущую к ним. К нему.

Радость, начавшую было распускаться в душе, подрубает на корню. Приват. А если заплатит больше, то и всё остальное. И она заплатит, уверена Инга.

Они наедине. Она выпила, но не под кайфом. Соображает, что делает. Эта дрянь разрушает мозг куда быстрее, а ей пока ещё нужна твёрдая память.

— Что ты на меня смотришь? — её голос чуть хрипловат и не такой певучий, каким он слышал его раньше.

— Вы пьяны.

— Выпей тоже. Или вам нельзя с клиентками?

— Вам это не нужно, поверьте.

Ему страшно. Если он сейчас поведёт себя оскорбительно, она устроит скандал, и его вышвырнут.

— Ты странный, — у неё удивительные глаза, в них можно утонуть и будешь счастлив. — Не хочешь заработать?

— Я знаю вас. Я вами восхищаюсь, — он пробует зайти с другого боку. Может тщеславие перебьёт в ней тягу к сексуальным приключениям? — Я тоже актёр.

— Ты?!

Она падает в кресло, закидывая ногу на ногу и наверняка сознавая, как соблазнительно выглядит. Её смех, серебристый колокольчик, чужд этому прогнившему месту. — Бросай, пока не поздно, дурачок! Женщинам проще — мы можем спать с режиссёрами, а вот парни Хотя — она окидывает его оценивающим взглядом. — Ты можешь пробиться за счет стареющей актрисы. Я тебе как, нравлюсь?

— Нравитесь очень но — он паникует, и тут она резко встаёт и смотрит на него с прищуром.

— Ладно, я поняла. Сделаем по-другому.

Она уходит, и он опускается на пол, обхватив голову руками. Всё, ему крышка. Уволят. Почему всё так, ну почему?!

Он ожесточённо бьёт себя по бедру всё сильнее и сильнее, но не чувствует ни ударов, ни боли.