Белый Янтарь Тени Альбертины

Архивариус, ослабленный многомесячной борьбой с пробудившимися призраками, передал ей перед уходом короткое сообщение: «Ты сильна, оператор. Но одной силы недостаточно. Тебе нужно знание. Полное знание - не то, что ты получила от „Мозга“, не фрагменты из дневников. Тебе нужен Ключ. Он спрятан там, где всё начиналось. Ищи в башне Дона. Спроси Смотрителя. Пароль - „Альбертина“».

Алиса знала башню Дона. Это было круглое фортификационное сооружение на берегу Верхнего озера, построенное в XIX веке как часть оборонительного пояса Кёнигсберга. Сейчас там располагался Музей янтаря - тот самый, который она посетила вскоре после приезда в Калининград и где впервые увидела коллекцию инклюзов. Но что такое «Ключ»? И почему Архивариус отправил её туда? Она не знала. Но она знала, что у Архивариуса - древней программы, созданной Кальпом, - не было причин лгать. Если он говорил, что ей нужно знание, значит, так и было.

Она вернулась в квартиру на Шиллера, чтобы привести себя в порядок и подготовиться к новому этапу. Квартира всё ещё хранила следы её недавнего присутствия, но теперь, после трёхмесячного отсутствия, она казалась чужой. Слишком многое изменилось. Слишком многое она потеряла. Но она не позволяла себе раскисать. Она знала: впереди ещё долгий путь. И первый шаг этого пути - башня Дона.

Музей янтаря встретил её прохладой и тишиной. Был будний день, посетителей почти не было - только пара туристов, разглядывавших витрины с янтарными самородками, да школьная группа, которую экскурсовод водил по залам, рассказывая о происхождении солнечного камня. Алиса прошла мимо них, делая вид, что рассматривает экспонаты, а сама искала глазами то, о чём говорил Архивариус. Потайная комната. Ключ. Смотритель. Она не знала, как выглядит то, что она ищет, но надеялась, что имплант поможет. И он помог.

Проходя мимо одной из стен, отделанной янтарными панелями, она почувствовала знакомую пульсацию - слабый, едва уловимый сигнал, исходящий из-за панелей. Он был похож на сигнатуру чёрного янтаря, но с примесью чего-то ещё - металла, возможно, вольфрама. Алиса остановилась и приложила ладонь к стене. Имплант усилил сигнал, и она «увидела» за панелями пустоту. Там была комната. Небольшая, около двух метров в ширину и трёх в длину, скрытая за фальшивой стеной.

Она огляделась. Туристы и школьники были в другом конце зала, экскурсовод увлечённо рассказывал о методах добычи янтаря. Никто не обращал на неё внимания. Алиса нашла скрытый механизм - небольшой рычажок, замаскированный под элемент декора, - и нажала на него. Часть стены бесшумно отошла в сторону, открывая тёмный проход. Алиса шагнула внутрь.

Комната была крошечной, но удивительно хорошо оборудованной. Вдоль стен стояли стеллажи, на которых хранились старые книги, свитки и несколько янтарных артефактов. В центре, на постаменте, в герметичной витрине, заполненной инертным газом, покоился цилиндр. Он был сделан из сплава янтаря и какого-то тёмного металла - возможно, вольфрама, как она и предположила. Его поверхность была покрыта голографическими письменами, которые менялись в зависимости от угла зрения. Символы были на языке Предтеч, и Алиса читала их без труда: «Ключ от библиотеки Альбертины. Откроет дверь тому, кто достоин. Убьёт того, кто лжёт».

Она протянула руку, чтобы взять цилиндр, но в этот момент услышала за спиной голос:

- Я бы не советовал прикасаться к нему без подготовки.

Алиса резко обернулась. В дверях потайной комнаты стоял человек. Пожилой, с благородной сединой, одетый в старомодный, но безупречно сшитый костюм. Один глаз у него был карий, другой - синий. Гетерохромия. Та самая, о которой упоминал её дед. Эвальд фон Кессель. Смотритель. Тот, кто помогал ей всё это время, но кого она видела лишь мельком, во время коротких встреч в убежищах Круга. Теперь он стоял перед ней собственной персоной, и его разноцветные глаза смотрели на неё с теплотой и тревогой.

- Эвальд, - произнесла она. - Вы следили за мной?

- Я присматривал за вами, - мягко поправил он. - С того самого дня, как вы приехали в Калининград. Ваш дед просил меня об этом. И я делал всё, что мог, чтобы помочь вам - через курьеров, через Круг, через сообщения. Но теперь, когда вы здесь, я могу говорить с вами лично.

Эвальд прошёл в комнату и закрыл за собой потайную дверь. Они остались вдвоём в полумраке, освещённом лишь слабым свечением голографических письмен на цилиндре.

- Вы знаете, что это такое? - спросил он, указывая на артефакт.

- Ключ от библиотеки, - ответила Алиса. - Так сказал Архивариус. Он отправил меня сюда.

- Архивариус мудр, - кивнул Эвальд. - Но он не всеведущ. Он не знает, что Ключ - это не просто инструмент для открытия дверей. Это испытание. Тот, кто возьмёт его в руки, должен будет доказать своё право на доступ к Архиву. И доказательство это - не в силе, не в знании, не в мутации. Оно в честности. Ключ чувствует ложь. Если вы солжёте Архивариусу - или себе самой, - Ключ убьёт вас.

- Я не собираюсь лгать, - ответила Алиса.

- Все так говорят, - усмехнулся Эвальд. - Но, когда вы окажетесь перед Архивариусом и он задаст вам три вопроса, вы поймёте, как трудно быть честным. Особенно с самим собой. - Он помолчал. - Я расскажу вам историю этого Ключа. Это поможет вам понять, с чем вы имеете дело.

Он сел на один из старых ящиков, заменявших стулья, и начал рассказывать. Его голос звучал мерно, как течение реки, и Алиса слушала, затаив дыхание.

- Ключ был создан в 1804 году, сразу после смерти Иммануила Kанта. Вы, вероятно, уже знаете, что Кант имел отношение к тайне янтаря - не прямое, но косвенное. Его философия, его идеи о природе времени и пространства, его категорический императив - всё это легло в основу Кодекса Альбертины. Ученики Канта, члены Круга, решили, что доступ к Архиву должен быть защищён не только физически, но и морально. Они создали Ключ - артефакт, способный считывать намерения того, кто к нему прикасается. Если намерения чисты - Ключ открывает дверь. Если нет - убивает.

- Как он определяет чистоту намерений? - спросила Алиса.

- Этого никто не знает, - ответил Эвальд. - Даже я, а я - потомственный Смотритель. Мои предки хранили Ключ на протяжении двухсот лет. Мы знаем только, что он работает. За всю историю Круга только три человека смогли взять Ключ в руки и остаться в живых. Один из них - Теодор Кальп. Второй - ваш дед, Виктор Штерн. Третьим, я надеюсь, станете вы.

Алиса посмотрела на цилиндр. Он пульсировал, словно живой, и его голографические письмена складывались в слова, которые она теперь читала без труда: «Истина - это путь. Ложь - это смерть. Выбирай».

- Я готова, - сказала она.

- Нет, не готовы, - возразил Эвальд. - Пока нет. Вы должны подготовиться. Узнать, какие вопросы задаёт Архивариус. Понять, что он ищет в ответах. И главное - разобраться в себе. Потому что Ключ убьёт вас не за ложь Архивариусу. Он убьёт вас за ложь самой себе.

Эвальд рассказал ей о трёх вопросах. Они не были секретом - по крайней мере, для Смотрителей, которые передавали это знание из поколения в поколение. Первый вопрос касался этики детерминизма. Архивариус спрашивал: «Если ты узнаешь, что твой друг через год станет убийцей, убьёшь ли ты его сейчас?» Вопрос был не о предвидении - о выборе. О том, готов ли человек взять на себя ответственность за ещё не совершённое преступление. Большинство отвечали «да» или «нет». Но правильного ответа не было - был только честный. Кальп ответил: «Я не знаю». И Ключ принял его. Дед Алисы ответил: «Я попытаюсь изменить будущее, чтобы он не стал убийцей». И Ключ принял его. Но многие другие, пытавшиеся солгать или угадать «правильный» ответ, погибли на месте.

Второй вопрос касался природы информации. Архивариус спрашивал: «Является ли камень разумным, если он помнит прикосновение каждого дождя?» Это был вопрос о том, что такое сознание. Является ли память достаточным условием для разума? Или нужно что-то ещё - способность к рефлексии, к самоосознанию, к выбору? Алиса, услышав этот вопрос, сразу поняла, о чём он. Лес. Мать-Смола. Она помнила всё, что происходило на Земле за последние пятьдесят миллионов лет. Но была ли она разумна? Или просто хранила информацию, как гигантская база данных? Ответ на этот вопрос определил бы всё - и то, как Алиса относится к лесу, и то, как она будет действовать дальше.

Третий вопрос был самым трудным. Он не был вербальным. Архивариус создавал симуляцию - обычно это была сцена тепловой смерти Вселенной, бесконечной пустоты, в которой нет ни времени, ни пространства, ни надежды, - и оставлял испытуемого в этой пустоте. Без объяснений, без инструкций, без возможности выйти. Некоторые сходили с ума. Некоторые впадали в кататонию. Некоторые умирали от остановки сердца. Но те, кто выдерживал, кто находил в себе силы не сломаться перед лицом абсолютного ничто, - те проходили испытание. Потому что Архивариус искал не знание. Он искал волю. Волю к жизни. Волю к действию. Волю к защите реальности - даже когда реальность, казалось бы, исчезла.

- Вы готовы к этому? - спросил Эвальд.

Алиса долго молчала. Потом ответила:

- Я не знаю. Но я должна попробовать.

После разговора о трёх вопросах Эвальд рассказал Алисе легенду о подземельях под островом Канта. Он говорил, и его голос, казалось, доносился из глубины веков.

- Когда был основан Кёнигсбергский университет Альбертина в 1544 году, никто не знал, что он стоит на костях древнего леса. Прошли столетия, прежде чем алхимики, работавшие в подвалах университета, обнаружили первые признаки янтарной сети. Они нашли подземные ходы, которые вели глубже, чем любые подвалы, - в пещеры, где янтарь светился сам по себе, без всякого источника света. Там они нашли первые артефакты Предтеч - не зонды, не терминалы, а книги. Книги из янтаря, в которых была записана история леса. Эти книги стали основой Архива Альбертины.

- Кто создал Архив? - спросила Алиса.

- Те, кто пришёл после алхимиков. Кальп и его коллеги. Они поняли, что янтарные книги слишком опасны, чтобы оставлять их в открытом доступе. Любой, кто прочитает их, может получить знание, способное разрушить реальность. Поэтому они построили Архив - подземную библиотеку, защищённую Архивариусом. Они поместили туда все книги, все артефакты, все записи, касающиеся Комнаты. И они заперли дверь на Ключ, который вы видите перед собой. С тех пор никто, кроме трёх человек, не входил в Архив. Кальп - когда прятал там свои дневники. Ваш дед - когда искал информацию о чёрном янтаре. И теперь - вы.

- Почему вы сами не вошли? - спросила Алиса. - Вы Смотритель. Вы храните Ключ. Почему вы не попытались пройти испытание?

Эвальд грустно улыбнулся.

- Потому что я трус, - сказал он. - Я знаю, что не пройду. Третий вопрос - пустота - убьёт меня. Я слишком стар, слишком слаб, слишком привязан к жизни. Я не готов умереть за истину. А вы - готовы. Вы уже умирали за неё. И возвращались. Поэтому Ключ ваш. - Он протянул руку к витрине и открыл её. Цилиндр засиял ярче. - Берите. И помните: пароль - «Альбертина». Без него Архивариус не впустит вас, даже если вы пройдёте все испытания.

Алиса взяла цилиндр. Он был холодным и тяжёлым, и от него исходило то же сладковато-электрическое гудение, что и от чёрного янтаря. Она чувствовала, как Ключ «знакомится» с ней - как его древние сенсоры сканируют её намерения, её мысли, её душу. Это было странное, тревожное ощущение, но она не сопротивлялась. Она была честна. И Ключ, казалось, принял её - по крайней мере, пока.

Прежде чем отпустить Алису, Эвальд дал ей последнее наставление.

- Когда вы войдёте в Архив, помните: вы там не одна. Архивариус - это не просто программа. Это фрагмент сознания Кальпа, загруженный в янтарь. Он обладает собственной волей, собственными желаниями, собственными страхами. Он ждал преемника двести лет. Он может принять вас - или отвергнуть. Всё зависит от того, увидит ли он в вас то, что искал в себе Кальп и не нашёл: готовность пожертвовать всем ради защиты реальности.

- Я готова, - сказала Алиса.

- Я знаю, - ответил Эвальд. - Но готовность - это ещё не всё. Нужна ещё мудрость. Мудрость, чтобы понять: жертва - это не самоцель. Это средство. И если есть другой путь - менее кровавый, менее разрушительный, - его нужно выбрать. Кальп этого не понял. Он думал, что единственный способ остановить Комнату - это уничтожить её. Он ошибался. Вы это доказали. Вы исцелили лес, не уничтожив его. Теперь вам предстоит исцелить Архив.

- Архив болен?

- Архив заражён, - поправил Эвальд. - Призраки Альбертины - это не просто операторы прошлого. Это вирусы. Паразиты. Они питаются энергией сети, искажая её, разрушая её. Если их не остановить, они поглотят Архив, а затем - весь лес. Вы должны найти их источник. И уничтожить его.

- Как я это сделаю?

- Архивариус знает. Он пытался бороться с ними, но у него не хватает сил. Вы должны помочь ему. Спуститесь в Архив, пройдите испытание и спросите Архивариуса о «Сердце Альбертины». Это артефакт, который Кальп спрятал в самой глубокой части подземелий. Он - ключ к исцелению Архива. Найдите его - и вы спасёте не только лес, но и всех, кто заперт в сети.

Алиса кивнула. Она понимала: её миссия только начинается. Но теперь у неё был Ключ. У неё был план. И у неё была надежда.

Вернувшись в квартиру на Шиллера, Алиса провела остаток дня в размышлениях и подготовке. Она достала дневник деда - то, что от него осталось, - и перечитала страницы, посвящённые Архиву. Виктор Штерн описывал свой опыт прохождения испытания скупо, но даже по этим скупым строкам Алиса могла судить, насколько трудным оно было. «Архивариус не прощает самообмана, - писал дед. - Он видит тебя насквозь. Он знает твои страхи, твои слабости, твои тайные желания. Если ты попытаешься скрыть их - ты погибнешь. Единственный способ пройти - это принять себя таким, какой ты есть. Со всеми недостатками. Со всей тьмой. Со всем светом».

Алиса отложила дневник и задумалась. Она прошла через многое. Она сражалась с врагами, теряла друзей, жертвовала собой. Она стала оператором - существом, которое больше не было полностью человеком. Но знала ли она себя по-настоящему? Знала ли свои страхи? Свои желания? Свою тьму? Она не была уверена. Она привыкла прятать свои чувства за стеной рационализма, за холодным анализом, за необходимостью действовать. Но Архивариус, если верить деду, пробьёт эту стену. Он заставит её посмотреть в лицо тому, от чего она всегда убегала. И она должна быть готова к этому.

Она решила провести медитацию. Не ту, которой учил её «Мозг» - с погружением в сеть и контактом с лесом, - а обычную, человеческую. Она села на пол, скрестив ноги, закрыла глаза и попыталась очистить сознание от мыслей. Это было трудно: шум города, воспоминания, тревоги - всё это мешало сосредоточиться. Но постепенно, шаг за шагом, она погружалась в себя. Она вспоминала своё детство - мать, которая запрещала общаться с дедом; отца, которого она никогда не знала; одиночество, которое было её постоянным спутником. Она вспоминала свою юность - Стэнфорд, карьеру, успех, который не приносил радости. Она вспоминала последние месяцы - боль потерь, страх смерти, решимость идти до конца. И она поняла: её самый большой страх - это не смерть. Её самый большой страх - это одиночество. Страх остаться одной. Потерять всех, кого она любит. И остаться в пустоте - такой же, какую Архивариус покажет ей во время третьего вопроса.

Осознав это, она почувствовала странное облегчение. Она знала своего врага. Знала, с чем ей предстоит столкнуться. И она была готова.

Ночь перед спуском в Архив Алиса провела без сна. Она сидела у окна, глядя на тёмные улицы, и думала. Думала о тех, кого потеряла. Об Игоре, который погиб, прикрывая её. О Кирилле и Павле, которые отдали жизни за то, чтобы она могла продолжать. О деде, который верил в неё до самого конца. О матери, чью иллюзию она отвергла в симуляции, но чью любовь всё ещё чувствовала. Она думала о живых - об Ольге, Дмитрии, Эвальде, Алексее, Марии. О тех, кто всё ещё был с ней, кто всё ещё верил в неё. И она думала о себе. О том, кем она стала. О том, кем она может стать.

Она достала из рюкзака маленький кусочек чёрного янтаря - тот самый, что остался у неё после рассеивания «Мозга», - и сжала его в ладони. Камень был тёплым. Он всё ещё хранил искру жизни. Искру надежды. Алиса улыбнулась и убрала его обратно.

- Завтра, - прошептала она. - Завтра я спущусь. И я вернусь. Обещаю.

За окнами занимался рассвет. Новый день. Новый этап. Она была готова.

На рассвете Алиса пришла к башне Дона, где её уже ждал Эвальд. Он выглядел торжественно и немного печально. Он знал, что, возможно, видит её в последний раз.

- Вот и всё, - сказал он. - Дальше вы пойдёте одна. Я буду ждать вас здесь. Если вы не вернётесь до заката, я пойму, что вы не прошли. И тогда... тогда я продолжу ваше дело. Насколько смогу.

- Я вернусь, - ответила Алиса. - Не знаю, когда. Может быть, не сегодня. Но я вернусь. Обещаю.

Эвальд кивнул. Он не стал говорить лишних слов. Вместо этого он протянул ей небольшой свёрток.

- Это от вашего деда, - сказал он. - Он оставил его мне много лет назад, сказав: «Когда Алиса будет готова, отдай ей». Я не знаю, что внутри. Но, думаю, сейчас самое время.

Алиса развернула свёрток. Внутри была старая фотография - Виктор Штерн, молодой, стоит на фоне песчаного карьера с геологическим молотком в руке, - и записка. «Алиса, - гласила записка. - Если ты читаешь это, значит, ты уже прошла долгий путь. Я горжусь тобой. Я всегда гордился тобой. Помни: ты не одна. Мы все с тобой - я, твоя мать, все, кто был до тебя. Мы верим в тебя. Заверши начатое. И будь счастлива. Твой дед».

Алиса прижала фотографию к груди. Слёзы текли по её щекам, но она не стыдилась их. Она была благодарна. Благодарна человеку, который дал ей жизнь. Который верил в неё, даже когда она сама в себя не верила. Который посвятил свою жизнь тому, чтобы однажды она смогла завершить его дело.

- Спасибо, деда, - прошептала она. - Я не подведу.

Она спрятала фотографию и записку в нагрудный карман, туда, где билось сердце. Затем повернулась к Эвальду.

- Я готова. Открывайте люк.

Эвальд подвёл её к неприметному люку за апсидой Кафедрального собора - тому самому, через который она спускалась в прошлый раз. Он вставил свой ключ-цилиндр в скважину, и замок открылся с тихим, мелодичным звоном.

- Пароль - «Альбертина», - напомнил он. - И помните: Архивариус не прощает лжи. Будьте честны. Будьте собой. И вы пройдёте.

Алиса кивнула. Она открыла люк и начала спускаться по узкой, крутой лестнице, уходящей в темноту. Воздух становился холоднее и плотнее. Стены покрывал всё тот же биолюминесцентный мох. Она шла, и её шаги отдавались эхом под низкими сводами. Она знала этот путь наизусть: сейчас будет развилка, три коридора - «Прошлое», «Настоящее», «Будущее», - и центральный зал, где её ждёт Архивариус. Где её ждёт испытание.

Она дошла до центрального зала. Постамент, на котором раньше лежал Кодекс, был пуст. Но Архивариус был на месте. Его проекция - сотканная из света и тени, с лицом, которое менялось каждую секунду, - парила над постаментом. Он ждал её. И он улыбался - если можно назвать улыбкой движение света на его бесплотном лице.

- Добро пожаловать, оператор, - произнёс он. - Ты принесла Ключ. Ты готова пройти испытание?

- Готова, - ответила Алиса. - Задавай свои вопросы.

Архивариус кивнул. И вокруг неё начала сгущаться тьма.

Глава 3: Спуск под собор

Алиса стояла перед люком в подвале Кафедрального собора и чувствовала, как сердце колотится где-то у горла. Она прошла через многое за последние месяцы: сражалась с роботами и дронами, погружалась в симуляции, активировала узлы сети, теряла друзей. Но сейчас, перед этим тёмным провалом, ведущим в неизвестность, она испытывала страх. Не тот парализующий ужас, который лишает воли, а холодное, отрезвляющее понимание: то, что ждёт её внизу, может изменить всё. Может убить её. Может превратить в нечто иное. Но она знала, что должна спуститься. Потому что там, в глубине, под толщей земли и камня, хранились ответы. Ответы на вопросы, которые мучили её с самого начала. Кто она? Зачем существует Комната? И как остановить призраков Альбертины, чьи тени уже начали просачиваться в реальный мир?

Эвальд, проводивший её до люка, молча стоял рядом. Его разноцветные глаза - один карий, другой синий - смотрели на неё с тревогой и надеждой. Он был потомственным Смотрителем, хранителем Ключа, и он знал, что немногие из тех, кто спускался в этот подвал, возвращались обратно. Но он верил в Алису. Верил так же, как когда-то верил в её деда.

- Помните, - сказал он, и его голос эхом отозвался под каменными сводами, - Архивариус не прощает лжи. Но он также не прощает трусости. Будьте честны. Будьте смелы. И вы пройдёте.

Алиса кивнула. Она в последний раз проверила снаряжение: Пси-призма в портативном кофре, запасные линзы, образцы чёрного янтаря, дневник деда, книга-кодекс, шкатулка с зондом Предтеч. И главное - Ключ. Тяжёлый цилиндр из сплава янтаря и вольфрама, покрытый голографическими письменами, которые менялись при каждом движении. Она сжимала его в левой руке, и он пульсировал - не теплом, а чем-то иным, что она могла ощутить только благодаря импланту. Он был живым. Он ждал. Он оценивал её.

Она открыла люк. Из темноты пахнуло холодом, сыростью и чем-то ещё - сладковатым, напоминающим запах нагретого янтаря. Тем самым запахом, который преследовал её с первого дня в Калининграде. Она включила фонарик, закреплённый на каске, и начала спускаться.

Лестница была древней. Не старой - именно древней. Её ступени, вырубленные из цельного камня, были стёрты тысячами ног, которые поднимались и опускались по ним на протяжении столетий. Алиса насчитала пятьдесят ступеней, затем сто, затем сбилась со счёта. Лестница уходила вниз, в темноту, и, казалось, ей не будет конца. Стены шахты были сложены из старого кирпича - того самого, из которого строили ещё тевтонские рыцари, - и покрыты плесенью. Но чем глубже она спускалась, тем больше менялся характер кладки. Кирпич уступал место камню, камень - спрессованному янтарю.

Да, янтарь. Стены шахты на глубине около тридцати метров были облицованы панелями из спрессованной смолы. Они светились - не отражённым светом фонарика, а собственным, внутренним, золотисто-зеленоватым. И внутри этих панелей, как насекомые в инклюзах, были заключены страницы. Рукописные страницы, исписанные убористым почерком на латыни, немецком, старопрусском. Алиса остановилась и поднесла фонарик ближе. Она читала: «Диссертация о природе света и его взаимодействии с балтийским янтарём. Представлена Иоганном Готфридом Хазе, доктором философии, в лето 1789». Хазе. Тот самый математик, который пытался вычислить формулу вечного мира и стал одним из первых призраков Альбертины. Его диссертация - одна из многих, законсервированных в этих стенах, - была здесь. Как музейный экспонат. Как предупреждение.

Алиса продолжила спуск. Она видела ещё десятки, сотни диссертаций, заключённых в янтарь. Некоторые были целыми, другие - фрагментированными, словно кто-то пытался извлечь их и не смог. На некоторых были видны следы огня - оплавленные края, потрескавшаяся смола. Алиса вспомнила рассказ Эвальда о том, что в 1944 году, когда Кёнигсберг бомбили, часть архива была повреждена пожаром. Но большая часть уцелела - благодаря янтарю, который защитил древние рукописи лучше любого сейфа. Янтарь хранил. Янтарь оберегал. Янтарь помнил.

Воздух в шахте становился всё более плотным. Алиса чувствовала, как лёгкие наполняются не просто кислородом, а чем-то ещё - летучими эфирными маслами, которые выделял нагретый янтарь. Эти масла обладали слабым психоактивным эффектом. Она уже испытывала нечто подобное в цехе № 9 Янтарного комбината, когда впервые активировала лак. Тогда она провалилась в галлюцинацию, став лаборанткой Кальпа. Сейчас эффект был мягче - просто лёгкое головокружение, обострение чувств, ощущение, что время замедляется. Но она знала: чем глубже она спустится, тем сильнее будет воздействие.

На глубине пятидесяти метров - Алиса определила это по количеству ступеней и по тому, как изменилось давление воздуха, - начались галлюцинации. Не такие яркие, как в прошлый раз, но достаточно отчётливые. Ей казалось, что на стенах, среди янтарных панелей, движутся тени. Не люди - силуэты. Размытые, полупрозрачные, они скользили по камню, как отражения в воде. Некоторые были в мантиях, как профессора старых университетов. Другие - в военной форме, как офицеры вермахта. Третьи - в белых халатах, как сотрудники К-13. Все они что-то говорили - шёпотом, на разных языках, - но слов было не разобрать. Только интонации. Вопросы. Просьбы. Предупреждения.

Алиса знала, что это не настоящие призраки. Это эхо. Информационные отпечатки, оставленные теми, кто проходил здесь раньше и чьё сознание было записано в янтаре. Она уже сталкивалась с подобным - в бункере связи, где нашла останки фон Шлибена, и в катакомбах под Королевским замком. Но здесь, в этой шахте, концентрация отпечатков была гораздо выше. Тысячи людей спускались и поднимались по этой лестнице за двести лет. Учёные, военные, алхимики, шпионы. Каждый оставил свой след. И теперь эти следы оживали, разбуженные её присутствием.