Наследница огня

Я почувствовала, как внутри зашевелился огонь, словно отвечая на его слова.

— А Сара? — спросила я.

— Сара — бастард, да. Но она очень мощный электрический дракон. Она сможет вывести из строя совещание в тюрьме. А еще – он пожал плечами – мне нравится с ней работать. Никакому другому электрическому дракону я не смогу так же доверять, как ей.

— Никто из моих советников не одобрит этот план. Если со мной что-то случится, то драконы останутся без своей королевы.

Он наклонился ближе, его голос стал почти шёпотом:

— Я хочу сделать все без лишнего шума и поэтому наша маленькое трио идеально подходит для этой операции – скрылись на ночь, а утром вернулись уже с союзником. Люциус подмигнул мне.

Решение было за мной. Еще один Темный действительно мощный союзник, но подчиняться он будет не мне, а Люциусу. То есть я своими же руками увеличу число его союзников, которое он в любой момент сможет применить против меня. Но мне сейчас выбирать не приходится – для захвата дворца нужно максимум союзников. Буду разбираться с возросшей армией Люциуса по мере поступления проблемы.

— Тогда сделаем это.

- Нет, нет и нет! – Сара словно фурия расхаживала взад-вперед по лаборатории Люциуса – Ты подвергаешь невероятной опасности Серафиму!

Думаю, если бы не я, она бы, в порыве ярости, набросилась на Люциуса, чтобы разорвать его не мелкие кусочки.

Я позвала ее, чтобы уговорить присоединиться к нам сегодня ночью, когда мы проникнем в соляную крепость. Как я и ожидала, Сара была категорически против, чтобы я рисковала своей жизнью.

- Она наша королева! Если мы ее потеряем, то всему конец! Драконы не объединятся больше никогда, если сгинет последний огненный дракон!

- С вами или без вас я отправлюсь в соляную крепость, даже, если я там и останусь. А без меня и моей половины армии наступление драконов на дворец обречено на провал. –спокойно ответил Люциус.

- У нас нет выбора, Сара. – я взяла ее за руку – Я пойду вместе с Люциусом.

- В таком случае у меня тоже нет выбора. - Она тяжело вздохнула – Я иду с вами.

Ночь была такой тёмной, будто солнца никогда не существовало. На обрыве северного берега Соляная крепость высилась, как мрачный зуб, — её силуэт отбрасывал на море тяжёлую тень. Волны бились о стены, и солёная пыль летела в лицо, оставляя привкус соли на губах.

Люциус стоял в тени скалы — он выглядел усталым, но собранным. Сара держала ладони в готовности — её волосы светились едва заметной искрой от пробегающих по всему ее телу электрических разрядов. Я чувствовала, как внутри пульсирует огонь: он был мирный и горячий, но сейчас он требовал выхода и решения.

— Мы проберёмся по уступам к западной стене. — прошептал Люциус. — Ты расплавишь стену своим огнем, я позабочусь о молчании, а Сара... — он кивнул в её сторону, и в её взгляде заискрилась хищная готовность — она позаботится о свете.

Мы спустились по тропе, колючие кристаллы соли скрипели под ногами. На всем своем пути мы не встретили ни одного патрульного – видимо крепость охраняли только внутри. Подойдя к стене, я прислонила ладонь к камню. Под пальцами руна дрогнула, словно реагируя на тепло. Я собрала пламя в кулак и выпустила безумный пожар, что рвет все живое. Камень задымился, линии рун, которые покрывали стены, ослабли, и на месте стены появился проход, выжженный моей силой. Люциус прошёл через проём первым. За нами последовала Сара — она погасила все светильники на нашем пути.

В глубине крепости запахи изменились. Соль становилась гуще — как мука, просеянная по дыханию. Коридоры тянулись вниз, и чем глубже мы шли, тем тусклее становился мир. Голоса охранников звучали глухо, как будто через толстое стекло – они недоумевали куда делся свет. Время тут замедлялось: даже наш шаг казался более тяжёлым. Пока что мы не встретили ни одного охранника. Видимо империя считает, что эта тюрьма достаточно неприступна и много охранников ей не нужно.

Мы миновали первую линию — цепь камер, где держали преступников. За решётками слышался только тёмный шорох. Я точно знала, что в камерах кто-то есть, но тишина стояла грабовая.

Мы добрались до железной двери, за которой начиналась новая зона камер — по карте, которую мы изучили вместе с Люциусом это был тот самый блок, где держали его дядю. Дверь была массивной, украшенной рунными плитами.

— Здесь сильная печать, — сказал он, повернувшись ко мне — Постарайся взломать ее как можно тише.

Я кивнула и поднесла руку к рунной плите. Руна ответила яростью, вспыхнув серебристым светом — но затем, под мощью моего огня, потухла. Погасли и лампы по обе стороны от двери – это Сара использовала свою силу. После всё, что было слышно — лишь наши дыхания и старый скрип отрывающейся двери.

Кельи стояли в круг. В центре — небольшая колонна, вокруг которой излучали слабое свечение кристаллы соли.

Люциус провел нас к одной из камер. Здесь стены как будто были утолщены, а руны светились ярче, и даже воздух был тяжелее. За решёткой сидел мужчина с проседью в тёмных волосах. В его камере стоял шахматный стол. Мужчина сидел за ним и играл сам с собой в шахматы. Мужчина был в оковах, но он мог передвигаться по камере.

— Люциус, — тихо сказал он, и угол его губ дрогнул. — Ты пришёл.

Люциус берет ферзя и ставит его на другую клетку.

- Шах и мат.

Я положила руку на оковы и приготовилась прожечь руны. Но в этот миг по коридорам разнёсся тяжёлый гул — словно сама крепость ожила. Где-то вдалеке загремели шаги – к нам направлялись охранники.

Люциус резко обернулся ко мне:

— У нас мало времени.

Я вдохнула глубже и призвала пламя. Оно взвилось из груди, горячее и яростное, словно сама моя душа решила бросить вызов этим камням. Я собрала весь огонь в ладонях и направила его в кандалы. Серебро зашипело, ослепительно вспыхнуло и начало плавиться, капая на пол раскалёнными каплями. Кассиан даже не вздрогнул — только смотрел на меня, в его глазах вспыхнуло осознание кто я. Наконец цепи рухнули, и он поднялся, опершисьна стену.

— Ты похожа на него, — прошептал он, и я поняла: речь шла о моём отце.

Но времени на разговоры не было - гул усиливался.

Я видела, как Сара подняла руки, и молния сорвалась с её пальцев, ударив в первых прибежавших охранников.

Я выбежала из камеры и бросила в других охранников столб пламени. Огненная волна смела их, оставив лишь запах расплавленного металла их формы.

— Нам пора уходить! — Люциус подхватил Кассиана под руку.

Мы бежали по коридору, пока тюрьма содрогалась от тревоги. Всё вокруг ожило: стены застонали, а где-то вдалеке протяжно загудел рог.

На развилке нас встретил отряд стражей в тяжёлых доспехах. Прежде чем они успели хоть что-то сделать огонь внутри меня поднялся вихрем, вырываясь наружу, и в узком коридоре развернулся настоящий шторм. Я бросила пламенный поток в самую середину строя. Металл начал плавиться, а крики эхом ударили в стены.

— Быстрее! — Люциус подтолкнул меня.

Мы вырвались из коридоров на винтовую лестницу. С каждой ступенью воздух становился свежее, и впереди уже слышался грохот волн. Но вместе с ним к нам приближался новый шум: тяжёлый топот десятков ног.

Впереди распахнулись ворота, и на нас побежала новая стража. Мы оказались зажаты между двумя отрядами.

— Ну что ж, — усмехнулся Люциус, призывая тьму в свои руки. — Развлечемся.

Стражники выстроились двумя рядами, щиты сомкнуты в сплошную стену. Руны на их доспехах вспыхнули, и воздух загудел — словно сама крепость решила вытолкнуть нас обратно в подземелья.

Молния Сары, вырвавшись из ее ладоней, прошибла строй насквозь, заставив стражей отшатнуться. В этот миг я выпустила поток пламени, направив его узкой дугой прямо в центр и стражам пришлось разойтись.

Мы прорвались сквозь строй. Я чувствовала, что у меня почти не осталось сил, но останавливаться было нельзя.

На лестнице сверху показались новые фигуры. Они сбегали вниз, держа в руках арбалеты. Люциус поднял руку — тьма вспыхнула вокруг нас, поглотив стрелы, но одна пронзила ему плечо. Он стиснул зубы, я подставила ему плече, чтобы он мог опереться на меня.

Теперь по коридорам вела нас Сара, как последний человек никем не обременённый.

— К выходу! — Сара вела нас вперёд, её молнии в руках вспыхивали, как маяки.

Мы выскочили в верхний коридор, где уже слышался рев моря. Запах соли теперь был другим — свежим, морским, а не тюремным. Дверь впереди оказалась заперта массивным засовом, но я ударила в неё всем пламенем, что осталось. Металл расплавился, и створки распахнулись.

Ночной воздух ударил в лицо. Перед нами раскинулась отвесная скала, внизу бушевали волны.

— Здесь нет моста! — выдохнула я.

— Значит, прыгаем, — холодно сказал Люциус.

Мы встали ближе друг к другу и прыгнули в бездну. Крепость гремела тревогой позади нас, но море укрывало наше бегство.

Когда мы отплыли достаточно далеко, Люциус перенес нас в замок. Мы рухнули на холодный мраморный пол тронного зала. С нас капала морская вода, волосы липли к лицу, одежда прилипала к телу. Но мы были живы.

Адреналин прошел и теперь перед моими глазами стояли лица стражей. Их крики эхом отдавались в ушах. Огонь, который я выпустила, не просто расплавил металл — он разорвал их тела. Я впервые в жизни лишила кого-то жизни, и пламя во мне не угасло, а радовалось своей силе.

— Я убила их… — прошептала я.

Люциус подошёл ближе. Его одежда была порвана, на плече сочилась кровь от арбалетной стрелы, но он стоял прямо.

— Да, убила. — Его голос был твёрдым и спокойным. — И завтра, и послезавтра тебе придётся убивать снова. Это война, Серафима. На войне нет места чистым рукам.

Я посмотрела на него.

— Но это были люди. Может, они просто выполняли приказ… Может, у них были семьи.

— У всех есть семьи, — перебил Люциус. Он положил руку мне на плечо. — Но они выбрали служить Империи. Они стояли между тобой и свободой. Если бы ты не сожгла их, они убили бы тебя. И тогда — всё было бы кончено.

Люциус наклонился ближе, его голос стал мягче, но от этого ещё страшнее.

— Привыкай, королева. Ты не можешь жалеть тех, кто встанет на твоём пути. Хочешь победить императрицу? Хочешь отомстить за своих родителей, за всех драконов? Тогда тебе придётся убивать. Много. И ещё больше.

Он провёл пальцами по моим мокрым волосам, убирая их с лица.

— Это цена и ты должна быть готова её заплатить.

Я закрыла глаза, и во мне боролись ужас и решимость. Да, он был прав. Я уже выбрала свой путь. А значит, пути назад больше не было.

Гла