Пустая. Корона огня и пепла

Задержав дыхание, Делла приблизилась к кровати. Лучи солнца, струящиеся из огромных отворенных окон, высветили мощную фигуру. Дарнил крепко спал, распластавшись на животе, хотя сейчас был не столь поздний вечер. Десяток маленьких подушек валялись на полу, будто принца бесило их изобилие на постели. Тонкое шелковое одеяло прикрывало его бедра, белоснежные крылья были широко расправлены, а на загорелой спине отчетливо виднелись белые полосы шрамов.

Делла сглотнула.

Значит, это правда.

«…отец избил его световыми плетьми до полусмерти. Его спина была похожа на окровавленный кусок мяса, а крылья… Я боялась, что они никогда не восстановятся», – зазвенели в памяти слова Мелины.

Внутри нее все стянуло тугим узлом, и она быстро направилась к двери.

– Делла? – послышался низкий, чувственный голос.

Она медленно повернулась, лихорадочно размышляя, как поступить дальше.

Дарнил сидел на постели и заспанными глазами смотрел на нее так, словно пытался понять, спит он еще или нет. Он явно удивился внезапному визиту. Однако ее поразило совсем другое. Его длинные золотистые волосы были коротко острижены, и это делало его взрослее, мужественнее и… привлекательнее. Бесспорно, новый облик шел ему гораздо больше.

Закусив нижнюю губу, Делла смотрела на принца, на яркие золотистые линии дара на обнаженном торсе, на то, как его загорелая кожа искрилась едва заметным теплым светом.

Воздух в спальне буквально потрескивал от напряжения.

– Делла… – вновь прошептал он.

Она же не могла вымолвить и слова. Внешне старалась держаться как можно непринужденнее, хотя ее чувства сплетались в тугой комок вместе с осознанием правды, которой никак не удавалось перечеркнуть все, с чем она жила долгие годы.

– Понимаю, у тебя много вопросов… Надо было сразу заглянуть к тебе… Но последние несколько дней мы проводили в людских землях. Я почти не спал… А зайдя в покои, тут же отключился. – Дарнил говорил обрывисто и спотыкался на каждом слове, будто пытаясь оправдываться, будто его разъяснение могло существенно исправить отношения между ними. Делла не узнавала его голос. Раньше в нем звучали нескрываемое высокомерие и властность с нотками жестокости, а сейчас она слышала мягкость, неуверенность, даже волнение.

Делла по-прежнему не знала, что сказать, хотя сама пришла в покои принца. Она не собиралась сжиматься от страха или, чего доброго, вспылить. Казалось, все эмоции она уже выплеснула в давнем разговоре с Мелиной. Однако его испещренная многочисленными шрамами спина так и стояла перед ее мысленным взором.

– Прошу, не бойся меня, – умоляюще проговорил он.

– Твоя спина…

Дарнил улыбнулся. Не язвительно, как раньше, а мягко и чувственно.

– Давно зажила.

Делла стояла, не меняя позы, и ждала, сама не ведая чего. Их взгляды встретились, и она впервые увидела принца без масок и притворства. В сияющих золотистых глазах отражались все его чувства: боль, вина, стыд.

Дарнил сглотнул. И снова. Делла никогда раньше не видела, чтобы он волновался. Вероятно, она и правда не знала его настоящего.

Наконец он откинул одеяло, и она отвела взгляд. На нем были одни короткие белые штаны.

– Если бы ты с самого начала рассказал мне… – укоризненно произнесла она и сделала шаг назад, когда Дарнил поднялся с кровати, – почему был вынужден так поступать, то между нами все могло бы сложиться иначе. Я ведь желала тебе смерти.

– Это самое малое из того, что я заслуживаю, – бросил он, накинув на себя рубашку.

Делла покачала головой.

– Я хотел рассказать, но ты, как и большинство мирийцев, никогда не умела играть роли и скрывать эмоции. Нас быстро бы раскусили. А я не мог так рисковать, поэтому терпел твою ненависть. Ведь любовь – это самоотдача без какой-либо гарантии на взаимность. Понимаешь, Делла? Видеть, с какой ненавистью и отвращением ты смотрела на меня, когда я касался тебя, было гораздо больнее наказаний отца.

– Мы могли бы сбежать.

Теперь он покачал головой.

– Чистокровного мирийца с сияющей кожей заметили бы сразу. А одну я тебя отпустить не мог. Отец тотчас бы понял, кто именно организовал побег пустой. И если бы тебя поймали, я уже не смог бы тебя защитить. К обряду от тебя осталась бы безжизненная оболочка.

– Но король Кирос… – настороженно спросила она. – Как он поступит со мной теперь?

– Тебе не нужно больше об этом думать.

Его взгляд метался между Деллой, чем-то у нее за спиной и полом, будто он не понимал, позволено ли ему вообще смотреть на нее. Она же стояла посреди большой комнаты, наблюдая за каждым его движением.

– Мелина сказала то же самое. Неужели король смягчился и перестал ненавидеть меня?

– Нет, Делла, он ненавидит тебя всей душой. Он очень любил первую жену, но когда та забеременела от демона, практически обезумел. Он не мог такого принять, однако продолжал одновременно любить ее и ненавидеть. А после того как королева умерла, даровав жизнь проклятому дитя, его разум и вовсе пошатнулся… Моя мать рассказывала, что он пытался убить тебя прямо в колыбели – прирезать клинком, словно животное.

Делла ошеломленно уставилась на него. Об этом она не знала.

– Только вмешательство верховного жреца тебя спасло. Порой мне казалось, что ненависть отца к полукровке перевешивает ненависть к ринальцам. Его беспечность тревожила даже служителей храма, но Кирос – король, и его слово закон. А твои страдания стали для него лучшей отдушиной. Он не верил, что ты можешь с собой что-то сделать, а жрецам говорил, что от пары синяков еще никто не умирал. Все доводы были бесполезны.

– Тогда как…

– Отца здесь больше нет. – Дарнил поджал губы так, что они побелели. – Через несколько дней состоится моя коронация.

2

Всем наследникам мирийского престола положено носить длинные волосы. И лишь незадолго до коронации, согласно древней традиции, будущий правитель должен остричь их, чтобы открыть новую главу своей жизни и всего Мирита.

Дневник неизвестного. Том второйДелла

– Я… не понимаю.

– Знаю, ты ненавидишь дворец Мирита, – произнес Дарнил, будто не услышав ее слов, – но если вдруг захочешь остаться… это твой дом. Теперь здесь никто не посмеет причинить тебе вред.

Делла опешила. Неужели он убил родного отца?

– Король Кирос мертв?

Дарнил покачал головой и повернулся к окну, из которого открывался вид на залитый солнечным светом сад. Золотистые лучи касались кожи принца, отчего она мерцала еще ярче.

– Помнишь, все говорили, что король Мирита не присутствовал на обряде, потому что ему нездоровится? Он не был болен. Точнее, не совсем… Незадолго до поездки в Великий Храм мы повздорили, я сорвался и ударил его светом. После этого я чувствовал себя ужасно. Каким бы мерзавцем ни был король Кирос, он все-таки мой отец, и я надеялся, что он поправится. Так и случилось.

Дарнил на миг умолк, переводя дыхание.

– Но когда он узнал, что ты для меня отнюдь не игрушка, с которой я хотел позабавиться после обряда, то вновь попытался избить меня световыми плетьми. Однако в этот раз я ему не позволил. Я всегда понимал, что сильнее отца, но не собирался отвечать насилием на насилие. И все же в тот день свет вырвался из меня неудержимым потоком – я потерял контроль, настолько сильно разозлился. Отец остался жив, но… уже вряд ли придет в себя. Мы всем сказали, что болезнь взяла свое и король решил провести последние дни, молясь Творцам в Великом Храме.

Делла смотрела на принца, пытаясь увидеть его настоящего сквозь боль и съедаемое его изнутри чувство вины.

– Как это с нами случилось? Расскажи мне все с самого начала. Пожалуйста.

Он понял ее просьбу: рассказать свою историю, чтобы Делла решила, оставаться здесь или нет. О доверии и речи не шло. Она больше не повторит такой ошибки.

Дарнил сел в кресло и разлил янтарную жидкость из графина по двум бокалам. Один из них протянул Делле, но та покачала головой. Ей нужен был ясный ум.

В комнате на мгновение стало тихо, затем он сделал глоток и заговорил:

– Как сейчас помню тот день. Мне только исполнилось восемь. Я вбежал в тронный зал и увидел, как девочку с рыжими косичками ставят на колени прямо перед королем Мирита. Он смотрел на тебя с такой ненавистью, а я не мог понять, чем столь прекрасное дитя провинилось перед отцом. Потом я проследил за стражей и выяснил, что эта девочка с самого своего рождения живет в западной башне под замком, а позже узнал и про обряд. Сначала мною двигало лишь детское любопытство, но ты росла, с каждым годом становилась все прекраснее. От одного твоего вида я не мог сделать и вдоха. А дни, когда тебя выводили к королю, были для меня самыми долгожданными и желанными.

Их с Дарнилом взгляды встретились, и у него, казалось, по-настоящему сперло дыхание. Он явно сделал над собой усилие и продолжил:

– Я часами сидел на ступенях в башне, просто чтобы быть ближе к тебе, но твои крики и мольбы каждый раз вонзались мне в сердце сотней игл. Иногда ты замолкала, а потом вдруг начинала петь – эти моменты были подобны крохотному лучику надежды во мраке отчаяния. Порой ты так долго молчала, что мне становилось страшно: не случилось ли с тобой непоправимое. Тогда я поднимался на вершину башни и притворялся, что хочу проверить, насколько хорошо сторожат пленницу. Однажды даже увидел, как тебе удалось вырваться и пробежать несколько пролетов, прежде чем стража схватила тебя.

Делла помнила это. Когда ей принесли обед, она уже привычно попыталась выскользнуть за двери. Каким-то чудом проскочила под рукой стража, преодолела несколько пролетов и немало удивилась при виде принца, замершего на ступенях. Тогда она не придала этому значения, даже не задумалась, что он там делал.

Разумеется, все ее попытки побега были необдуманными и глупыми. Стражники мгновенно их пресекали. Но, впервые получив по лицу, Делла не прекратила бессмысленных попыток – хотела доказать и самой себе, и королю, что она не смирилась с клятой судьбой.

– Через пару дней тебя привели в тронный зал, и я увидел синяк на твоем лице… – Дарнил сжал бокал так, что побелели костяшки пальцев. Делла даже удивилась, как не треснуло стекло. – Дальше, полагаю, Мелина тебе все рассказала. Я пытался помочь, пока не…

Пока едва не лишился крыльев от руки собственного отца. И поэтому решил пойти по иному пути.

Она во всех красках помнила тот проклятый день. Уже тогда Дарнил выглядел старше своего возраста на несколько лет, был выше и сильнее сверстников и даже некоторых опытных королевских гвардейцев. Конечно, за прошедшие годы Делла не раз видела принца. Но именно в тот вечер он впервые вошел к ней в башню – и совсем не для того, чтобы поговорить или подружиться.

Он будто понял, о чем она думает, и продолжил:

– Делла, твой взгляд в тот день… Страх, ненависть, отвращение… Творцы! – Дарнил потер двумя ладонями лицо, уставившись себе под ноги. Меньше чем через минуту он поднял голову и снова заговорил: – Я так хотел вернуться и все рассказать тебе, но…

– Шоколадный торт, – тихо перебила она.

– Что?

– Однажды меня повели на встречу с королем, а по возвращении я обнаружила на столе шоколадный торт. Это была первая сладость, которую я попробовала в своей жизни. С тех пор шоколадный торт – мой любимый десерт. Ты его оставил, не так ли?

Дарнил встретился с ее взглядом и кивнул.

– Однажды услышал на кухне, как няня пыталась пронести тебе пирожное, но у нее не получилось. – Он вздохнул, почти улыбаясь.

Делла внимательно наблюдала за ним.

– Спасибо, – просто сказала она. – За все.

Несколько мгновений они молчали, а затем Дарнил провел рукой во вспотевшему лбу. Извечно самоуверенный принц Мирита искренне волновался!

Делла не сомневалась, что он о многом умолчал. И все же поделился с ней кусочками своего прошлого – их общего прошлого. Сколько боли и ненависти к самому себе она увидела на его лице.

У нее до сих пор в голове не укладывалось, что король Кирос делал с собственным сыном, через какую боль заставлял его пройти.

– Не представляю даже, как родной отец мог поступать так с тобой… из-за меня, – мягко произнесла она.

Дарнил невесело усмехнулся. Он выдохнул, и его улыбка исчезла.

– Хотелось бы, чтобы ты была единственной причиной, но нет. С ранних лет отец лично обучал меня развивать дар света, и, поверь мне, он не отличался терпением и добротой. Он растил меня не как будущего короля, а в первую очередь как первого стража света.

Жгучая ненависть к старому королю вспыхнула с новой силой, и у Деллы возникло желание отправиться в Великий Храм и добить ублюдка.

Дарнил долго молчал.

– Расскажешь, что с тобой произошло в Риналии? – наконец спросил он, решив сменить тему.

– Вы ничего не знаете? За это время не было массовых нападений?

– Нет. Мы вели переговоры в людских землях, но с твоего появления в Мирите не было ни одного нападения адских тварей.

Делла изумленно уставилась на него. Врата ада были открыты. Кэллам освободил кровного отца. Так чего же они добиваются? Чего выжидают?

Поэтому она рассказала все с самого начала, с того момента, как оказалась в замке Риналии, и до того, как Кэллам открыл врата преисподней. С дрожью в голосе поведала о своих крыльях и даже о запретном желании, которое порождала дьявольская метка. Умолчала лишь о том, что всем сердцем полюбила принца ада.

Но Дарнил догадался сам.

– Ты любишь его, не так ли? – слишком быстро спросил он и сделал паузу, чтобы оценить ее реакцию. – Дьявол! Прости за этот вопрос и за ту выходку в Ничейных землях тоже. Клятая мирийская кровь. Я вспылил. На тебе был запах ринальского принца, а ты смотрела на него так, будто у тебя есть к нему чувства.

Делла какое-то время молчала. Она никогда никого так не любила и не ненавидела, как Кэллама, мать его, Дас'Вэлоу.

– Это уже неважно.

– Ошибаешься, – едва слышно прошептал Дарнил и одним глотком опустошил бокал с выпивкой. – Но, как я сказал, на материке пока все спокойно. Что бы демоны ни планировали, первый ход они еще не сделали. У тебя нет догадок почему?

Делла покачала головой.

– Я должен собраться с мыслями и разработать стратегию. Делла, мне еще о многом нужно тебе рассказать. Ангелы сотворили мирийцев, чтобы защищать поднебесный мир от исчадий ада. Ты ведь не думала, что они не снабдили стражей света запасным оружием на тот случай, если врата преисподней снова откроются? – Принц поднялся с кресла. – Я отправлю шпиона в Виан. Нам необходимо выяснить, на чьей стороне Николас.

– Уверена, он ничего не знал. Ник – такая же жертва обмана, как и я.

– Хотелось бы верить. Мне нравился этот грязнокрылый. – Дарнил слегка улыбнулся и шагнул к двери.

Делла растерялась.

Когда они снова увидятся? И что за небесное оружие?

– Куда ты?

– Соберу Совет и дам распоряжения своему легиону.

– Я могу как-то помочь? – Делла не знала, зачем задала этот вопрос. Да, в Риналии ей давали право выбора, считались с ее голосом, но Дарнил не Кэл…

Хотя и сам Кэл оказался не тем, за кого себя выдавал.

– Конечно. Здесь у тебя всегда будет право голоса, и я надеюсь, он будет громким. – Он смерил ее взглядом. Оценивающим. Взвешивающим. И… довольным. – Но сперва мне нужно рассказать Совету о тебе и о том положении, в котором мы оказались. А после, если пожелаешь, можешь участвовать во всех собраниях. Мы пока займемся разведкой и укреплением союзов. – Дарнил снова шагнул к выходу, но вдруг остановился. – Делла, ты больше не пленница Мирита. Это твой дом, и ты вправе гулять где заблагорассудится. У тебя есть еще просьбы?

– Только одна. В Риналии меня обучали рукопашному бою и сражению на мечах. Я бы хотела продолжить занятия.

– Хорошо. Я попрошу своего генерала позаниматься с тобой.

– Почему не ты сам? – удивилась Делла.

Теперь Дарнил растерялся.

– Мне казалось, ты не захочешь находиться со мной больше, чем того требуют… обстоятельства.

– Если я останусь здесь, мы не сможем избегать друг друга. К тому же ты лучший воин Мирита, а я не хочу заниматься с незнакомцем.

Делла не лукавила. Она не желала заводить новых знакомств, притираться к кому-то, да и вообще терпеть общество посторонних. А с Дарнилом волей-неволей придется налаживать отношения, если они собираются вместе противостоять принцу ада и всей преисподней.

Она оцепенела, увидев его искреннюю улыбку и распростертые белоснежные крылья. Он слегка взмахнул ими и сказал:

– Я буду счастлив обучать тебя, Делла.

* * *

Проходили дни, и Делла все больше терялась в догадках. От шпиона Дарнила пока не было никаких вестей, а его легион, патрулирующий приграничные земли, не слышал о нападениях.

Но, помимо этого, ее волновало то единственное, что осталось ей дорого в жизни. Ее риньяр.

Как помочь Ами? Как вытащить ее из кровавых рук этого мерзавца?

– Ты о чем-то задумалась, – вырвал ее из размышлений голос принца.

Они прогуливались по дворцовому саду сразу после тренировки, вспотевшие и грязные, но Делле было на это плевать. Она в который раз осмотрела форму для занятий – свободные штаны и тунику песочного оттенка – и нахмурилась. Одежда ей не нравилась. Она скучала по облегающим тело кожаным штанам и топу.

Дарнил тоже всегда приходил на урок в обычных штанах и рубашке – мирийская форма, состоящая из тяжелых золотистых доспехов, была лишней.

Вот уже несколько дней они с Дарнилом вместе тренировались. На занятиях по боевому искусству он вел себя как профессионал: говорил четко и по делу, – а в остальном молчал. Казалось, находиться рядом с Деллой ему было даже сложнее, чем ей – заново привыкать к его обществу.

Дарнил неоднократно предлагал погулять по городу, но она каждый раз отказывалась. Слишком рано. Однако, стоя на балконе своих покоев, она часто разглядывала далекие барханы песка. Бо́льшая часть территории королевства представляла собой пустошь под вечным диском солнца, за исключением благодатных уголков, где и поселились первые мирийцы. Золотой дворец правителя Мирита окружали цветущие сады с фонтанами и неглубокими прудами, полными лазурной воды. Повсюду росли знаменитые апельсиновые деревья, ароматы цветов которых отчетливо напоминали ей о шагающем рядом принце.

– Прости. Я думаю об Ами.

– Ами – это твой ринь… ен? – неуверенно спросил Дарнил, шагнув на небольшую лестницу, перила которой обвивали зеленые растения.

– Риньяр, – грустно улыбнулась она. – Да.

Делла уже начала забывать, каково слушать ветер в ушах и чувствовать его касание на лице. Здесь, на земле, он ощущался совсем иначе.

Она снова была пустой, девушкой без крыльев и собственного дара. И теперь могла летать лишь во снах.

Однако она не чувствовала себя сломленной. Напротив.

«Ты не просто сможешь постоять за себя, ты сама станешь оружием».

И Кэллам собственными руками сотворил это оружие.

Делла посмотрела на линию дьявольской метки, и та словно запульсировала в ответ. Он еще пожалеет о кровавой связи, что навеки сковала ее невидимыми цепями с обоими близнецами. И это единственное, в чем она сейчас была уверена.

Она твердо решила запереть поглубже прежнюю Деллу вместе со всеми страхами, сомнениями и гневом. Она похоронила в себе мирийца – не этого ли всегда хотел Кэл?

Возможно, при других обстоятельствах она бы ни за что не рассказала Дарнилу тайну ринальцев – об их связи с риньярами. Но, учитывая возможную войну, ей нужно было донести до принца, что они не имеют ничего общего с адскими тварями. Чтобы он понял, насколько риньяры необыкновенны и важны.

Дарнил молчал. Наверное, думал, как ей помочь с Ами.

– У тебя завтра коронация. Будущему правителю Мирита надо готовиться, а не тратить время на прогулку со мной.

– Нацепить королевские тряпки и прослушать длинную монотонную речь – всего этого мне хватит и завтра. Ты, кстати, придешь?

У Деллы никак не получалось представить себя при дворе Мирита в качестве гостьи, без цепей и кандалов, а не выставочного образца или зверушки короля, которую время от времени выпускали погулять.

– Да… Конечно, – запоздало и нехотя ответила она.

– Осторожнее, – громко сказал Дарнил, когда Делла, задумавшись, пропустила последнюю ступень и едва не полетела вниз.

Он обвил рукой ее талию и почти вплотную притянул к себе. Несмотря на категорический запрет вообще что-либо испытывать, она почувствовала, как ее тело неприятно напряглось – по крайней мере на несколько секунд. Теплое мужское дыхание касалось ее волос и ласково согревало голову. Делла растерялась, смущенная его близостью и непривычным обаянием.

Принц отпустил ее и, расправив плечи, сказал:

– Прости. Не хотел без разрешения касаться тебя.

Делла выдохнула и посмотрела на него. И от его опустошенного, виноватого взгляда у нее бешено зашлось сердце.

– Дарнил, я не знаю, смогу ли когда-нибудь избавиться от прежних чувств, но я решила пока остаться здесь и работать с тобой. А если ты каждый раз будешь отводить глаза и избегать прикосновений даже на тренировках, это не поспособствует нашему с тобой исцелению.

– Прости, – опять извинился он, и Делла едва не всплеснула руками от досады. – Просто я не хочу увидеть в твоем взгляде прежнюю ненависть и отвращение.

– Понимаю, мне тоже тяжело. Но от этой нелепой, несвойственной тебе… робости я чувствую себя еще более неловко.

– Ты ведь не знаешь меня… настоящего. Может, я в самом деле такой робкий?

Делла, не сдержавшись, хохотнула.

Дарнил никогда не был робким и уж тем более никогда не смущался в обществе женщины. Не робел он и тогда, когда прижимал к стенам дворца придворных девиц и когда по пути в Великий Храм развлекался в шатре с Мелиной, да так, что ее громкие стоны разлетались по всей пустынной округе. И Деллу не волновало, кого в действительности он всегда представлял на их месте.

Делла прекрасно понимала, что Дарнил намеренно держит дистанцию, опасаясь оттолкнуть ее излишним напором, и была ему за это благодарна. Она просто пыталась снять клятое напряжение, летавшее между ними из-за общего прошлого.

– Скажи это своим многочисленным любовницам. Ой, прости, фавориткам, которые завтра передерутся за твое внимание и возможность станцевать хотя бы один танец.

– А если я скажу, что хотел бы танцевать только с тобой? – Дарнил смотрел на нее дольше, чем обычно, задержав взгляд на губах, но потом словно опомнился и быстро отвернулся.

– Возможно, я подарю тебе танец, – заявила Делла, желая окончательно разорвать все цепи, разрушить давние внутренние барьеры. Она на мгновение поджала губы, но тут же заставила себя улыбнуться как можно искреннее.

Золотистые глаза принца вспыхнули, и он подарил ей ответную улыбку. Однако перед ее мысленным взором промелькнул другой танец – и демон, что крепко прижимал ее к своему горячему телу. Делла вдруг отчетливо ощутила внутри холод и пустоту.

Она уже собралась задать вопрос, чтобы сменить тему разговора, но ей помешал стражник, неожиданно оказавшийся у них на пути.

– Ваше Высочество, велели срочно передать, что вернулся главный шпион!

3

Союз «ангела» и «демона» проклят, поэтому дети от связи мирийца и ринальца рождаются мертвыми.

Как я понял, золотая и красная кровь попросту несовместимы. А что насчет ринальцев и вианцев, в жилах которых течет красная кровь? Да, вианцы со своей «грязной» кровью ангела не годятся для обряда, но возможен ли между ними союз?

Дневник неизвестного. Том второйНиколас

Сквозь обволакивающий зрение туман Николас едва различил стены, высеченные из странного камня со светящимися алыми прожилками и простирающиеся в разные стороны и ввысь, далеко за пределы видимости.

– Какого хрена сейчас произошло?

За мгновение, что им с Рией потребовалось, чтобы переместиться из ринальского замка в Дьявол знает куда, он успел прокрутить в голове различные версии увиденного.

– Андрия?

Тишина.

По его спине побежали мурашки, словно по венам вместо крови заструился лед.

Ник резко обернулся. Рия стояла, прислонившись плечом к выпирающему из земли булыжнику. Здесь, в темноте странного места, ее черно-красные глаза сверкали, как алые прожилки в каменной стене. И чем дольше они смотрели друг на друга, тем быстрее колотилось его сердце.

Внезапно его озарила догадка: что-то не так. Андрия сползла по булыжнику вниз и упала на пустынную, каменистую землю. Из спины у нее торчал огненный клинок. Адское оружие вспыхнуло красными языками пламени и исчезло, оставив после себя кровоточащую рану.

– Проклятье, Рия!

Ник бросился к ней и осторожно приподнял, стараясь не навредить еще больше. Он видел, что на спине у нее расплывалось пятно крови, и не представлял, как ей помочь. Здесь не было ни воды, чтобы промыть рану, ни целебных растений, которые могли бы остановить кровотечение. В клятой Риналии не росло и травинки! Андрию нужно было срочно вытащить отсюда и доставить к ринальскому целителю.