Поколения ТОРа - семя жизни

Свет моргнул снова. И в тот же миг новый толчок оказался гораздо сильнее. Нас швырнуло в сторону, и мы с грохотом впечатались в стеллаж. По стенкам корабля прокатился низкочастотный гул, композитный корпус скрипел — мы были как в утробе гигантского кита.

В глазах вспыхнули белые искры, я на мгновение потерял ориентацию. В ушах звенело, голова гудела, я с трудом понимал, где нахожусь.

Свет снова погас. В глазах — искры, голова кружится, и голос Роя — срывающийся, громкий:

— Приём! Что произошло? Приём!

Из рации доносилось только шипение, треск и снова шипение. Рой повторил вызов, но ответа не было. Только помехи. Затем сквозь шум пробился голос Татьяны — взволнованный и немного напуганный:

— пробой щита! Пшшшш Системы были перенаправлены на Пшшшш Несколько пробоин в носу! Пшшшш

Связь оборвалась.

Я парил в метре от пола вниз головой, пытаясь сориентироваться и собраться с мыслями. В глазах всё ещё плавали белые пятна. Гравиботы снова загорелись зелёным светом. Платформа дёрнулась, и я с глухим стуком упал на металлический пол. Кто-то рядом застонал. Рой стоял на коленях, пытаясь наладить связь с диспетчерской.

— Элл, — выдавил я, нажимая кнопку коммуникатора. Голос был хриплым, в ушах всё ещё звенело. — Элл, чёрт возьми, что случилось?

Из динамика послышалось шипение, потом — голос друга. Взволнованный, слегка срывающийся:

— Алекс! Дмитрий говорит, радары пропустили несколько камней. «Эгида» не справилась. Корабль получил пробоину носового щита. Но — дальше было только шипение, связь тоже отказала.

Я поднялся на ноги. Команда потихоньку приходила в себя. Рой хлопнул меня по плечу, но ничего не сказал — просто кивнул. Мы переглянулись, не веря, что это только что произошло.

Мы в спешке поднимались обратно наверх. Я нервно натянул очки. Палубное освещение было ярким — слишком ярким для меня. Я зажмурился на секунду, привыкая к резкому свету, и только потом открыл глаза.

Лифт остановился с тем же знакомым скрежетом. Платформа дёрнулась, замерла. Мы вышли и направились в сторону транспортного узла.

Не сбавляя шаг, я на секунду обернулся — услышал разъярённый голос Дмитрия, который орал на подчинённых. Он явно был не в духе. Главное — не попадаться ему на глаза. Вернул взгляд вперёд — и в тот же миг что-то красное пролетело перед лицом. Две капли, потом ещё одна. Провёл рукой по щеке — пальцы стали красными от крови.

Рой подбежал ко мне тяжёлыми шагами.

— Дай посмотрю, — сказал он серьёзно, вглядываясь в моё лицо.

Я молча убрал руку. Он пристально всмотрелся.

— Всего небольшое рассечение. Сейчас подлатаем.

Из поясной сумки он достал герметичный пакет, вскрыл его и вытащил стерильную салфетку. Начал протирать правую часть лица. Глаза резко защипало, в нос ударил едкий запах спирта — я закашлялся.

Рой только ухмыльнулся:

— Терпи, герой.

Он убрал кровь с лица, затем нанёс гель, который мгновенно свернулся, остановив кровотечение, и для надёжности залепил пластырем.

— Всё, — хлопнул по плечу. — Как новенький. Побежали, надо догонять ребят. Они уже наверняка возле узла.

Я кивнул и прибавил шаг.

Мы вошли в транспортный узел. Красная команда уже была на противоположной стороне — стояла на потолке в восьми метрах над нами и что-то обсуждала. Нам предстояло совершить кувырок на сто восемьдесят градусов. В невесомости понятия «потолок» и «пол» размываются, но мозг всё равно сопротивляется, когда делаешь шаг навстречу стене: вестибулярный аппарат в панике кричит, что сейчас упадёшь.

Вертикальные арки соединяли две параллели. Первый шаг — самый сложный: голова отказывается принимать реальность. Второй, третий — и уже идёшь по стене. Для тележек здесь был отдельный поворотный лифт — технику по этим поверхностям не перетащить.

Через несколько секунд я уже стоял рядом с остальными. Они ждали у последнего шлюза: две первые платформы для пассажиров, третья — грузовая. На табло горело: 01:48.

Из динамиков раздался голос Отца — ровный, спокойный, почти гипнотический:

— Всем сохранять спокойствие. Ситуация под контролем.

Почти поверил.

С противоположной стороны докового отсека выскочили четверо в синих медицинских комбинезонах. Они длинными прыжками устремились в коридор, откуда мы только что пришли. «Кто-то пострадал», — мелькнула мысль. Я надеялся, что ничего серьёзного.

— Алекс, десять секунд, — голос Роя вывел из раздумий.

На табло таймер приближался к нулю. За иллюминаторами появился серебристый состав на магнитной подушке — просторный, больше обычного шаттла. Каждый вагон брал до пятидесяти пассажиров, но они никогда не заполнялись и наполовину.

— Тележку отключаем, крепим стропами.

Я выдвинул чёрный ремень с одной стороны и защёлкнул его за пол поезда. Кнопка — ремни медленно затянулись, тележка прилипла к полу. Мы встали по бокам, ожидая команды.

— Двери закрываются. Пристегнуть ремни.

Глухой гул, лёгкий толчок — и состав начал разгоняться. Туннель стремительно летел навстречу. Мы даже не успели привыкнуть к движению, как объявили станцию:

— Центральный отдел. Выходя, будьте осторожны.

Мы быстро открепили тележку и вышли в транспортный узел. До цели оставалось метров двадцать. Впереди нас ждали двойные гермодвери с крупной надписью: «ЭГИДА».

— Ну, нам сюда, — сказал Рой, и мы шагнули вперёд.