Новгородец-3

Рыцарь кивнул на раскрытую дверь, и я, пожав плечами, направился в освещенный факелами коридор.

Тюрьма была похожа на подземелье замка, какими их показывают в фильмах. Охраны тут было немного. Двое знакомых типов в арочном проходе внизу и ещё двое у выхода. Никаких железных дверей с решетками по дороге я не увидел. Это «подземелье» до недавнего времени использовалось как обычный склад.

Морщась от противного запаха горелого жира, я вместе с конвоирами прошел по двум коридорам с десятком закрытых дверей и поднялся по лестнице к выходу. Идущий впереди боец распахнул дверь, и мы оказались на улице.

Ночная темнота дохнула в лицо запахом реки. Негромко заржали лошади у коновязи, справа и слева донеслась негромкая немецкая речь, противно заорала над головой ворона.

Я не ошибся. Меня держали в подвале какого-то склада. Большое каменное здание размерами десять на двадцать стояло в ста пятидесяти метрах от реки на пригорке, вместе с тремя точно такими же.

Несмотря на поздний час, народа вокруг хватало. Человек пятнадцать наемников расположились возле трёх горящих костров. Еще пятеро сидели на бревнах возле оббитых железом дверей склада, откуда доносились раскатистые переливы богатырского храпа. Всех пленников, похоже, загнали туда, а эти наемники их охраняют.

– Не спи! – произнёс рыцарь и подтолкнул меня к стоящей неподалёку телеге. – Иди вон, залезай.

– Руки развяжи, и залезу, – буркнул я и побрел в указанном направлении.

– Перетопчешься, – хмыкнул сопровождающий и, обратившись к бойцам, приказал: – Сажайте его в телегу и поехали. А то полночи уже прошло…

Судя по положению Луны, сейчас было часов около десяти вечера, и никакой полночи ещё, конечно же, не прошло. Выходит, я и правда пролежал без сознания часа три? Зима уже наверняка долетела до наших и все рассказала. Вот только до утра парней можно не ждать. То есть времени на «поговорить» у меня предостаточно.

Пока я об этом размышлял, меня без особых церемоний закинули в телегу. Бойцы оседлали лошадей, и конвой поехал в Кром. Перевернувшись на сене, я принял сидячее положение и, прислонившись к борту, принялся разглядывать город. Собственно, ничего нового я не увидел. Покрытые брусчаткой улицы, перекрестки с колодцами, жилые дома, мастерские. Освещения не было – оно в городах появится через пару веков, но ехали мы достаточно быстро. Трое бойцов забрали у склада факелы, и их света вполне хватало.

Телега мелко тряслась на брусчатке. Лошади всхрапывали, конвойные всю дорогу молчали, а я сидел, смотрел на силуэты домов и прокручивал в голове варианты предстоящего разговора. В какой-то момент спохватился и поинтересовался у старшего о цели нашей поездки. Тот коротко буркнул: «узнаешь» и опять замолчал.

Не, так-то мне его объяснения были до лампочки, но не спросить об этом я не мог. Слишком бы оно подозрительно выглядело. Забрали из тюрьмы, куда-то повезли на ночь глядя… Впрочем, подозрительно оно только для такого как я. На дворе тринадцатый век. Психологию, как таковую, ещё не придумали. Да и что может угрожать епископу во время встречи с раненым и связанным варваром?

К Крому мы добрались минут за десять, и он меня совершенно не впечатлил. Псковский детинец находился на узком мысу, образованном при впадении реки Псковы в реку Великую, и по размерам он был никак не меньше Изборска. Вот только защищен он был заметно хуже резиденции великого князя. Земляной вал тут возвели не такой высокий как там. Вместо стен стоял частокол, а из десятка башен каменной была только надвратная.

Ворота были открыты. Трое стражников увидели знакомые физиономии и разошлись в стороны, пропуская отряд.

Когда телега проехала через ворота, я огляделся, но ничего интересного не увидел. На территории крепости строения стояли не так плотно, как в городе. Вдоль частокола тянулся ряд однотипных срубов. Справа у реки находились кузницы, кожевенные и столярные мастерские. У пристани на воде покачивались три купеческих корабля.

Метрах в трехстах от ворот высился княжеский терем или, если говорить по-другому: большая дружинная изба – место проживания княжеской семьи и дружинников, что ещё не обзавелись женами. Слева от цитадели находились конюшни. Справа стояло с десяток построек непонятного назначения.

Пахло тут дымом, конским навозом, дегтем и мочой. Местные добывать аммиак пока что не научились, вот и вымачивают кожу в отходах жизнедеятельности человека. Собственно, так же обстояли дела и на Земле.

Народа в этот час тут было немного. Свет горел только в бойницах на втором этаже цитадели, и открывшееся пространство выглядело довольно зловеще.

Оказавшись на территории крепости, отряд сразу проследовал к терему. Там меня вытащили из телеги и повели внутрь. Поднявшись по лестнице, мы прошли мимо двух часовых, миновали темные сени и ненадолго остановились у открытого проема в полу. Снизу, из подклета2[10], тянуло сыростью, прелым сеном и дегтем. Я успел разглядеть там штабеля ящиков и кучу оструганных жердей, когда конвоир подтолкнул меня в спину, указывая на крутую деревянную лестницу, что находилась в трёх метрах справа возле стены.

Поднявшись по ней на второй ярус здания, мы оказались перед массивной дубовой дверью, оббитой чёрным железом. Идущий впереди боец потянул её на себя и кивнул на открывшийся проход. Я зашёл внутрь, огляделся и выматерился.

Вслух. С чувством. Так, что позавидует даже подруга. Было от чего…

Раньше в этом помещении находилась гридница3[11], в которой князь разговаривал со своими дружинниками. Латинские ублюдки переделали её под свои поганые цели, превратив в какую-то жуткую смесь амфитеатра и сатанинского храма.

В торце хорошо освещенного помещения, примерно в двадцати метрах от входа, возвышалась трибуна. Справа от неё находился большой прямоугольный алтарь, на котором горела пара десятков свечей. За трибуной, колыхаясь от сквозняка, висело большое красно-белое полотнище с вышитым терновым венцом. Факелы в кованых держателях трещали, отбрасывая на стены дергающиеся тени. Воздух тут был пропитан ладаном, горелым жиром и древесиной.

От трибуны вдоль стен поднимались уступами три деревянных настила, сбитых из свежеструганных досок. Каждый из ярусов состоял из длинных скамей, в спинки которых были ввернуты железные кольца. Между рядами стояли столы, на которых лежали бухты пеньковых веревок и связки ремней.

Идея, в общем, понятна. Пленников привяжут к этим скамьям, а потом главный ублюдок призовёт демона. Не знаю… Неужели им самим не страшно творить подобную дичь? Вот как Герман объяснит все это своим людям? Покаяние, ну или что там, пошло не по плану? Варвары совершили столько грехов, что пришел демон и убил их всех в наказание? Неужели в эту чушь кто-то поверит? Хотя… И не в такое верили, и не в такие темные века. Даже на Земле в двадцать первом веке хватало и зашоренных, малообразованных и просто тупых. А здесь-то… Ну вот как они могут не верить епископу?

– Сюда его посадите, привяжите и оставьте нас одних… – из тени возле стены вышел высокий мужчина в шерстяной рясе с накинутым на плечи плащом и указал на одну из скамей в первом ряду. – Ждите за дверью. Я позову вас, когда мы закончим с ним говорить.

Лица я не видел, его скрывал капюшон. Ростом Герман был примерно с меня, а в плечах – как бы ни шире. Голос – нормальный мужской и хорошо поставленный, что, в общем-то, не удивительно. Ряса – как у простого монаха, но видно, что шили ее на заказ. На поясе – сумка и связка ключей, на груди массивная серебряная цепь с терновым венцом.

– Шевелись! – рыцарь подтолкнул меня в спину и повёл к скамье, на которую указал ему Герман.

Усадил, закрепил путы и вопросительно посмотрел на Германа.

– Спасибо, Гарен, – епископ кивнул, и перевёл взгляд на меня.

Я уселся поудобнее, и посмотрел на него. Говорить ничего не стал. Пусть сам задает тему беседы. Эта игра в гляделки продолжалась до тех пор, пока бойцы не покинули помещение. Как только за ними захлопнулась дверь, епископ сел напротив меня на край кафедры, откинул капюшон и спросил:

– Ты знаешь кто я?

В первый момент я не нашелся с ответом. Ожидал увидеть как минимум Императора из «Звездных войн», но сидящий передо мной человек был скорее похож на героя из рыцарского романа. На вид Герману было лет около сорока. Скуластое лицо, спокойный уверенный взгляд, квадратный волевой подбородок. Если бы не тонзура, ряса и цепь на груди, я бы никогда не подумал, что передо мной священнослужитель. С такой физиономией хорошо командовать ротой штурмовиков или абордажной командой пиратского корабля.

Небольшие шрамы на подбородке и лбу подтверждали мои предположения. Хотя, чему я, собственно, удивляюсь? Все меченосцы тоже в какой-то мере священники. У них просто обетов поменьше.

– Ты Герман, – после двухсекундной паузы спокойно произнес я. – Пёс, который привёл на нашу землю своих собак. Вам всем уже недолго осталось.

Глава 3

Глава 3

Мои вступительные слова были продуманы заранее. Семнадцатилетний сын князя по-другому ответить не мог. Ну а то, что реальных лет мне немного побольше, никого тут шевелить не должно. Пусть считает меня молодым дураком. Так будет намного полезнее для нашего с ним разговора.

Как и ожидалось, епископа мой наезд совсем не смутил. Он усмехнулся, покачал головой и смерил меня заинтересованным взглядом.

– Олег, сын Юрия Новгородского и дочери северного ярла… – спокойно констатировал он. – До семнадцати лет жил дурак дураком, но недавно демоны вернули тебе твою душу.

– Ты бы меньше гавкал про демонов, – презрительно выплюнул я. – Кого ты сам собрался завтра призвать?

– Дурак ты, Олег, – Герман беззлобно усмехнулся. – Демоны – это такое же оружие, как и мечи. Боги предпочитают не вмешиваться в дела людей, с демонами не так. Азул завтра поможет мне забрать эту землю. И не все ли равно, как это случится? Если призыв высших существ помогает достигать поставленных целей, которые не противоречат замыслам Госпожи, мы будем призывать их столько, сколько понадобится.

– Ну да, – я презрительно усмехнулся в ответ. – Если твоя госпожа – Королева демонов, то любые средства сгодятся.

– Да не все ли тебе равно, кто она? – епископ пожал плечами. – Даже если это так, то людям-то с этого что? Чернь живет по канонам веры, и неплохо, надо заметить, живет. Братья воюют с чудовищами, совершают подвиги, прославляют свои имена. Города развиваются, торговля растёт.

– А то, что, призвав завтра тварь, ты принесешь в жертву сто человек, тебя совершенно не трогает?! – с ненавистью выдохнул я. – Сам-то ты куда попадешь после смерти?

Презрение и ненависть у меня получалось разыгрывать. А епископ… Таких уродов хватало во все времена. Тех, кому плевать на все, кроме собственных интересов. Они не хорошие и не плохие. Они такие, как требуют обстоятельства. Сейчас он объяснит дураку-княжичу, как правильно жить, и только тогда перейдёт к конкретике. Ведь не просто же так меня сюда привели?

– Эти сто человек – враги, – спокойно ответил мне Герман. – Я мог приказать их казнить, мог получить за них выкуп, но земля мне сейчас нужнее. Они мои пленники, Олег, и поступлю с ними так, как посчитаю нужным. И тебя не должно заботить, куда я попаду после смерти. Лучше о себе думай…

– Да вот я и не понимаю, зачем меня сюда привели, – устало произнёс я. – Тебе не с кем было попрактиковаться в словесности? Или хочешь поговорить о выкупе?

– Мне нужно, чтобы ты прояснил мне несколько моментов, – подавшись вперёд, уже серьезно произнес Герман. – При этом мне не хотелось бы подвергать тебя пыткам…

– Потому что ты знаешь, что пытками ничего не добьешься, – я усмехнулся ему в физиономию. – Я умру, но ничего не скажу…

– Ответы на мои вопросы никак не уронят твою честь, – заверил меня собеседник. – Предавать тебе тоже никого не придется…

Услышав эти слова, я сделал вид, что ненадолго задумался. Затем поднял взгляд, кивнул и произнес:

– Хорошо, но ты тогда ответишь и на мои. Будем задавать по очереди, и я начну первый. А до этого ты поклянешься, что не соврешь.

Собственно, все получилось, как я и предполагал. Герману нужно что-то там прояснить, а мне нужно узнать, что именно здесь будет происходить завтра. При этом никаких секретов я раскрывать не намерен. Волхв-предатель донес епископу обо мне все, что знал сам, вот и буду держаться в этих очерченных рамках.

И да, я прекрасно понимаю, что клятва, данная варвару в мировосприятии Германа, стоит меньше кучи навоза, но если уж начал разыгрывать дурака, то не стоит разочаровывать собеседника. Ведь только молодой идейный дурак попросит принести клятву в подобной ситуации.

– Я не обо всем могу говорить, – ненадолго задумавшись, пожал плечами епископ. – Не потому, что не хочу…

– На те, что не сможешь – не отвечай. Я переспрошу о чем-то другом…

– Договорились, – Герман кивнул. – Клянусь, что буду отвечать честно. Спрашивай…

Забавно, но мой собеседник не был похож ни на фанатика, ни на безумца, как о нем думали те двое покойников, чей разговор я подслушал. Такие типы намного опаснее фанатиков и безумцев, но есть у них один несомненный плюс. Они всегда действуют в собственной логике, которую можно понять…

– Почему ты перевёл всех пленников из Крома на пристань, – спросил я и обвёл помещение взглядом. – Ты же собираешься проводить обряд здесь?

Услышав вопрос, Герман ненадолго задумался, затем посмотрел на алтарь и пояснил:

– Азул, которого ты зовешь демоном, служит вашему богу Кощею. Воплотившись, он убьет всех, кто не осенен милостью Светлоликой, не спрашивая у меня разрешения. Толку от этого никакого не будет. Поэтому с ним нужно сначала договориться. После этого мои люди приведут приговоренных, и я проведу обряд, – Герман вздохнул и посмотрел на трибуну. – Артефакт, который ты собирался уничтожить, не пустит демона за стены крепости. Над текущей водой он тоже пройти не сможет, поэтому я приказал отослать отсюда всех, кто не принял терновый венец. Лишние жертвы мне не нужны. Город скоро станет моим. Зачем мне убивать его жителей?

Ну по поводу отсылки слуг и рабочих я догадался и без него, а вот то, что демон будет на поводке, узнать можно было только вот так… Интересно…

– Кощей не бог, но плевать на него, – я брезгливо поморщился. – Ты ответил. Спрашивай.

Герман кивнул, положил руку на венец у себя на груди и, чуть приподняв брови спросил:

– Что произошло с комтуром Бертольдом и его людьми под Сольцом? Я знаю, что вы их разбили, но этого недостаточно. Меня интересуют подробности.

В тот момент, когда он задавал вопрос, на меня повеяло холодом. Метка слабо кольнула плечо, но другой реакции не последовало. Уверен, что, коснувшись символа Терны, епископ прочитал какое-то простенькое заклинание, для того чтобы распознать ложь.

Врать я не собирался изначально. К разговору готовился и примерно знал, что он будет у меня спрашивать. Догадаться было несложно. Герман собирается призвать демона. У Сольца такой призыв закончился гибелью призывателя, и епископу хочется узнать, что пошло не так у его подчиненного. При этом, что бы я ни сказал, от задуманного он не откажется. Поэтому буду отвечать честно. В допустимых, понятно, пределах.

Сделав вид, что ничего не почувствовал, я пожал плечами и пояснил:

– У тебя неверная информация. Мы разбили только полусотню рыцаря Конрада. Остальные сдались после боя с чудовищем. Их немного осталось. Человек, может быть, сорок…

– То есть осажденные призвали чудовище? Интересно…

– Ты дурака-то не изображай, – я добавил в голос досады. – Демона в реку запустили по твоему указанию. Колдун, чей амулет вы у меня забрали, имел при себе один интересный свиток. С помощью точно такого же свитка комтур Бертольд призвал чудовище из реки и натравил его на защитников городка. Тварь разбила пару кораблей и, проломив частокол, атаковала осаждающих. Твои люди убили демона, но бой пережили немногие…

– Идея запустить в реку монстра принадлежала не мне, а Владу – подвижнику этого вашего не бога, – хмуро пояснил Герман. – Это он и научил комтура использовать свиток.

– Что-то не складывается у вас в последние дни с призывами, не находишь? – я издевательски усмехнулся. – На твоём месте я бы крепко подумал, прежде чем кого-то ещё призывать.

– Призванное существо не могло без причины сорваться, – епископ нахмурился и посмотрел мне в глаза. – Уверен, что ты приложил к этому руку…

– Руку приложил твой Бертольд к свитку призыва, а я её ему отрубил, – спокойно пояснил я. – Твой комтур подох вместе со своим приятелем Войцехом. Туда им и дорога.

На мой издевательский тон он никак не отреагировал. Отвёл взгляд, тронул свой подбородок и произнёс:

– Странно… Даже потеряв проводника, он не должен был атаковать тех, кто посвящен Терне.

– Ты думаешь, я вру?

– Нет, – Герман покачал головой. – Просто пытаюсь понять…

– Велемир же тебе все обо мне рассказал…

– Да, рассказал, – епископ кивнул. – Видимо и правда дело в твоём мече. В Изборске, как я понял, ты поступил похоже…

– Это уже следующий вопрос. Сейчас должен отвечать ты.

– Хорошо, спрашивай, – Герман поправил сумку и посмотрел на меня.

Плохо посмотрел. Мне такие взгляды знакомы. Обычный человек такое не прочитает в глазах, но я не обычный, и мне приходилось общаться с подобными типами. Конкретно этот гондон меня считает опасным и уже приговорил. Убил бы прямо сейчас, но я ему для чего-то нужен. И вряд ли дело в этом вот разговоре… Что-то другое, но это точно не выкуп. Радует, что этот урод считает меня недалеким. Иначе бы он так не смотрел. Представляю, как его корежит от моих слов, но надо отдать должное… Мужик контролирует эмоции, как хороший игрок в покер. Изображает нормального собеседника и пропускает мои выпады мимо ушей. Видимо, оно того стоит…

– Я хочу знать, что здесь случится. Что представляет собой артефакт, и почему ты решил призвать слугу Кощея, а не кого-то из своих уродов?

– На эту землю никто кроме ваших демонов прийти пока что не может, – епископ обвёл помещение взглядом. – Камень Рхона, защитит Азула от взглядов Древних и не позволит им прийти и остановить проводимый обряд. Азул получит свои жертвы и наполнит артефакт темным эфиром. После этого земля вокруг Плёскова начнет обращаться. Примерно через месяц власть Древних над этой землей пропадёт, и они ее уже никогда не вернут.

Ну да… Подруга об этом и говорила. Как только землю захватит Лилит, погибнут все волшебные существа, а на их месте появятся черти и прочая латинянская нечисть. Простые люди этого, скорее всего, не заметят и будут по привычке оставлять блюдце с молоком домовому…

– Месяц – это же немаленький срок, – произнёс я, видя, что епископ закончил. – Вас вышибут из города раньше. Даже если ты сбежишь с этим камнем в Дерпт, то никакую землю не увидишь.

– Посмотрим, – Герман скривил губы в улыбке. – Теперь мой черед спрашивать. И я хочу знать, где сейчас твоя спутница? Хранительница, которая провела тебя невидимым в лагерь братьев по вере, а потом перебросила в лес целое войско.

Услышав вопрос, я некоторое время молчал, изображая на лице злость и горечь утраты. Затем выдохнул и отвел в сторону взгляд.

– Не знаю, где она. Предатель, с ещё каким-то ублюдком атаковали её какими-то чарами. Я убил этих крыс, но подругу сейчас не слышу.

Я заранее готовил этот ответ. Так чтобы не соврать и не раскрыть реального положения дел. Про то, что Зима спаслась, Герману знать совершенно не обязательно.

– Ну хоть что-то получилось у этих идиотов, – не скрывая радости произнес он. – Много же она нам крови попортила…

– Ты бы сильно не радовался, – устало произнёс я. – Великий князь жив и уже не умрет. Его сын – Святослав – разгромил войско пришедших к его городу псов, потеряв при этом не больше пары десятков бойцов. Мой отец прислал в помощь своему брату Воеводу Мстислава Хоробого с войском. Уже завтра все они будут под стенами Пскова. Тебе не об обряде нужно думать, а о том, как быстрее сбежать. Ведь если ты, сука, прольешь словенскую кровь, будешь подыхать долго и очень мучительно. Никакие боги и демоны тебе не помогут…

Услышав эти слова, епископ некоторое время молчал, затем посмотрел мне в глаза и, тяжело вздохнув, пояснил:

– Все не так просто, парень… Наверное, при иных обстоятельствах я ушел бы из Плёскова со своими людьми, когда узнал, что Дитрих проиграл сражение под Избургом1[12]. Только ты очень нужен моей Госпоже, а её расположение – это безмерная власть. Поэтому мы останемся в городе.

– У неё мужика, что ли, нет нормального рядом? – я изобразил непонимание, чувствуя, как по спине пробежал предательский холодок. – На хрена ещё я ей сдался?

Услышанное радости мне не доставило, но винить нужно только себя. Сука! Так подставиться! Ведь если бы я не поперся сюда, латиняне, возможно, уже бы покинули город. Велемир паскуда… Поганый предатель! Да и сам я лопух… Валенок, как говорит моя Зима. С другой стороны, ну откуда я мог это знать? М-да…

В общем, голову посыпать пеплом не стоит. Герману соврать – как два пальца обгадить, и верить его заявлениям было бы глупо. Нужно просто делать, что должен, а там уже – как получится.

– Да вот хотел об этом спросить у тебя, – епископ подался вперёд, голос его изменился. – Мне самому интересно, зачем такой щенок как ты понадобился богине настолько, что она готова послать за ним одного из своих приближенных?

– И где же этот её приближенный? – я приподнял бровь. – Он прячется за алтарем?

– Нет, – епископ поднялся с кафедры, приблизился и, глядя на меня сверху вниз, пояснил: – Сейчас он не может сюда прийти, но как только артефакт заполнится темным эфиром, земля внутри этой крепости обратится, и Древние уже не смогут никому помешать. Я передам тебя посланнику, а Госпожа в благодарность пришлет нам подмогу. Своих людей я до обряда заведу в крепость. Продуктов и дров нам хватит месяца на полтора. На стенах же останутся только наемники и перебежчики, которых не жалко. Плёсков Ярослав, скорее всего, заберет, только толку от этого будет немного. Им не захватить крепость, которую будут защищать те, кого пришлет Госпожа.

– Ты же вроде взрослый муж, – я поднял взгляд и усмехнулся. – Каким нужно быть идиотом, чтобы поверить демону? Ты для неё такой же расходный материал, как и мы… Сдохнешь и погубишь своих людей. Так же как сдохли Бертольд и Дитрих… Впрочем, не жалко. Собаке собачья смерть…

В этот момент Герман ударил. Коротко, правой рукой в открытую челюсть. Я все-таки сумел вывести из себя этого мудака!

Удар был нанесен достаточно профессионально, но у меня теперешнего уйти от него не составило никакого труда. Убрав назад голову, я пропустил кулак мимо левой скулы, а затем вскочил и впечатал лоб в челюсть противника. Германа спасла веревка, которой я был привязан к скамейке. Будь она чуть подлиннее, и, возможно, никакого обряда завтра бы уже не случилось. Впрочем, хватило и этого. Лязгнув челюстями и не удержав равновесия, епископ отпрянул назад и плюхнулся задом на кафедру.

– Если мало, то могу повторить, – я издевательски усмехнулся. – Ты подходи, не стесняйся…

Произнося это, я внутренне настроился. Если этот урод попробует отыграться, разорву веревки, кончу его и попытаюсь свалить. Хреново, конечно… За дверью ожидают четверо мечников, но если он мне что-то сломает, я уже точно никуда не сбегу.

Герман сумел удивить. Быстро придя в себя после пропущенного удара, он потряс головой, посмотрел на меня и… улыбнулся.

– А ты действительно хорош, как писал Велемир, – со вздохом произнёс он. – Мне даже немного жаль, что оно так получается.

Я промолчал и, разумеется, не стал расслабляться, но все уже и правда закончилось. Не знаю уж, почему он проглотил такое чудовищное оскорбление, но, видимо, причина этому есть. Возможно, богиня запретила ему ко мне прикасаться, а он не сдержался, но ничего страшного не случилось? В смысле для него не случилось…

– До завтра тебя будет охранять Гарен со своими людьми, – продолжил говорить Герман. – От этих парней не сбежишь…

Произнеся это, он вызвал из-за двери конвойных, приказал им выводить меня на улицу, а сам остался разговаривать с рыцарем и мужиком в рясе, который осматривал меня в камере.

Не знаю, о чем их там инструктировали, но на улицу эти двое вышли минут через двадцать и выглядели слегка озадаченными. Мазнув по мне безразличными взглядами, рыцарь с монахом оседлали коней, и отряд выехал с территории крепости.

Несмотря на глубокую ночь, охраны на пристани было столько же, как и в момент нашего отъезда. Меня ссадили с телеги, отвели в камеру, тщательно проверили путы и привязали на прежнее место. Уже после этого монах меня осмотрел и, ничего не найдя, вышел из камеры.

– Не вздумай дергаться, – смерив меня взглядом, напоследок произнёс Гарен. – Убивать нам тебя нельзя, но калечить не запретили.