Папа олигарх для маленькой принцессы

– Обсуждать не собираюсь, – сухо отвечаю Владу.

И обращаюсь к управляющему.

– Кто она? – указываю на лежащую на диване девушку.

– Просто посудомойка и уборщица, приходит подрабатывать, – тот спешит поделиться информацией. – Офигела совсем, приперлась больная. Да еще и с малявкой со своей. И…

Под моим совсем неласковым взглядом управляющий сразу же меняет тон.

– В смысле, с девочкой совсем маленькой, – исправляется и пытается все объяснить аккуратней. – И болеющим нужно дома лечиться. В тепле и уюте, беречься. Правда, ведь? А так-то себя совсем загнать можно. Вон, например, указывает на девушку, – результат. Я такого допустить как раз не хотел и попросил идти домой. А возвращается, когда будет себя чувствовать лучше.

– Раз такой заботливый, чего маму и дочку из-под крыши выгонял? Прямо под дождь? – уточняю я.

– Так пусть бы домой ехала! Чего тут торчать под окнами? Своим больным видом весь вид портила, отпугивала посетителей, мешала их отдыху…

– Нам идти было некуда! – в отчаянии кричит малышка, что отвлеклась от еды и слушала наш разговор. – Из дома выгнали, не пускают! У мамы денежек нет!

– Так работать надо, и будут деньги, – управляющий вступает в спор с ребенком.

– Маму уволили с работы! И вы выгнали!

– Я не выгнал! А… а просто попросил уйти, – не соглашается управляющий, косясь на меня.

– Ты ругал маму! – не выдерживает малышка. – Кричал сильно! Ругал и прогонял! И больно сделал! Это из-за тебя мама лежит!

– Я…

– Затухни, – одна моя команда, и управляющий язык проглатывает. – А ты ешь.

Желудок девочки дает явные звуковые сигналы, сигнализирующие, что она рано прервала трапезу.

Борщ она так и не доедает. Забывает про него, когда появляется бригада скорой помощи. Работают медики оперативно. И вскоре переносят пациентку в машину.

На это все смотрит малышка, почему-то держа меня за штанину. Словно я тут самый близкий ей человек.

У нее нету дома. Нет денег. А мама попадает в больницу… Как это мне знакомо.

Невольно опускаю взгляд на девочку. И снова утопаю в голубых озерах, полные мольбы о помощи, защите…

Хотел же не смотреть ей в глаза.

Поздно. Уже тону.

Глава 4

Глеб

Я не мякиш.

Я прошел через жесткую и суровую школы жизни. Да такую, которую не каждый выдержит. Тем более, единицы выкарабкаются из подобной зловонной ямы и добиваются чего-то стоящего.

Это закаляет. И отшлифовывает, срезая напрочь, все наросты разного рода милосердия и человеколюбия, которые мешают достигать поставленых задач и целей. И просто выживать.

Поэтому, я провожаю взглядом уезжающую машину скорой помощи. Я им и так уже помог…

Но отчего-то до скрипа сжимаю челюсть. В окно задней двери на меня продолжает смотреть пара больших голубых глаз, полные слез и мольбы. А к стеклу приложена малюсенькая ладошка.

Это же не мои проблемы, правда? Не мои?

– Ты куда? – удивляется партнер, когда я с места прихожу на быстрый шаг. И не в сторону ресторана.

– Завтра все обсудим, – бросаю Владу, даже не оборачиваясь. – У меня появились дела.

И направляюсь к своей машине, что припаркована недалеко от входа в ресторан.

– Тебя точно подменили.

Мне не нужно оборачиваться, чтобы почувствовать, как друг качает головой.

– Посмотрел бы на тебя, если бы с тобой случилось подобное, – выговариваю негромко, но жестко. Не ради желания донести что-то до партнера. А просто высказаться. Во мне плещется негодование от своих собственных поступков. Которые я не совсем понимаю.

– Со мной такого точно не случится! – доносится мне в спину, когда я уже открываю дверь машины.

Скорую нагоняю довольно быстро. И следую за ней до медицинского учреждения.

Не понять Владу. У него были богатенькие родители. Пусть он и рос самостоятельным и любил решать свои проблемы сам, но избежал многих трудностей.

У девочки и ее мамы, как я понял со слов малышки, нет работы, нет денег, соответственно не на что купить еду и лекарства. Да им даже жить, оказывается, негде.

Это у меня здоровый дом. И хренова куча ненужных комнат!

На кой ляд мне столько комнат, если живу один? Почти один. И та здоровая кухня с гостиной?

Я даже на заднюю веранду не выхожу с видом на хвойный лес. Не сижу там в кресле с чашкой кофе, как расписывал архитектор, впаривая проект дома.

– Ты за нами?! – сколько же надежды и радости в голубых озерах малышки, когда она замечает меня, выйдя из скорой.

И почему сразу «за нами»? Интуиция сработала?

– Врачи говорят, что с мамой все хорошо. Ей просто нужно немного поспать. И лекарства попить, – тут же делится информацией девочка, хватая меня за палец своей маленькой нежной ладошкой. И тянет вслед за работниками скорой, которые переносят девушку в помещение. – А лекарства они дадут.

Настроение малышки уже не такое упадническое. Появилась вера в светлое будущее.

– Вот только… – в глазах девочки все же появляется грусть, – мы не придумали, где жить будем.

– С этим я помогу, – негромко произношу я.

– Спасибо! – звонко и радостно кричит малышка, тут же обнимая меня. Вернее, мою ногу.

А я замираю. Не знаю, что в таких случаях делать. Как реагировать. А еще как-то внутри что-то…

В глазах же девочки струится счастье. Такое яркое и ослепительное, как солнце. Нет, как блики солнца в горном ручье, который отражает голубизну безоблачного неба.

Ну нельзя же быть такой открытой для всех. Уязвимой. А это значит – слабой. Сожрут ведь.

И от этих мыслей мне отчего-то хочется самому сожрать тех, кто покуситься на настроение этой малышки.

Эмоции появляются на миг, буквально. И я тут же гоню их прочь. Не стоит привязываться к девочке. Поправится ее мама, может им еще чем помогу, и пускай дальше живут. Без меня.

– Я Мила! – голосок девочки продолжает звенеть, как тот же горный ручеек. – А ты?

Пока мама Милы проходит разные исследования, малышка не замолкает. Я узнаю и про дурного Димку из детского садика. Про капризную дурнушку Маринку. И что Ванька Селиверстов Милу любит. Все в группе это знают. Но Ванька – дурак, не признается.

А еще узнаю про урода Мишу, который, как я понял, кинул Милу и маму девочки. Оставил без жилья, машины, денег. Нужно будет потом расспросить саму девушку, когда она придет в себя. И разобраться с этим Мишей.

Так, Глеб, притормози. С чего ты впрягаешься за незнакомых тебе людей?

Они тебе что-то хорошее сделали? Может, полезны для твоего бизнеса? Нет? Ну, так чего?

Вопросы, которые подкидывает трезвый ум, раздражают.

– А вы кем приходитесь Светлане Сергеевне? – спрашивает меня врач, когда я подхожу к нему с определенным предложением.

А вместо ответа я вдруг начинаю размышлять об имени девушки. Света значит…

Но быстро беру себя в руки. В мире очень много Свет.

– Живем мы вместе, – отрезаю последователю Эскулапа.

Я сейчас не в том настроении, чтобы мне задавали вопросы. Совсем не в том. И врач сразу как-то понимает это. И примерно осознает, кто перед ним.

– Но… вы же понимаете, мы не можем вот так вот взять и отдать вам… – начинает он мямлить.

– Можете, – настаиваю я. – И не «вот так вот». А по разным и правильным причинам. Давай те отойдем в отдельный кабинет и поговорим наедине.

И мы уединяемся. И конечно же врач идет мне навстречу. Даже спец транспорт для перевозки пациента выделяет.

Критический момент в состоянии Светы пройден. Если принимать лекарства по графику и соблюдать режим – все будет хорошо.

– А мы куда поедем? – спрашивает Мила, которая разрывается между тем, чтобы прижиматься щечкой к ладони спящей мамы и держать меня либо за штанину, либо за палец.

– Увидишь, – подмигиваю ей.

Этот жест как-то непроизвольно выходит. Сам от себя не ожидал.

Когда уже сажусь за руль, вспоминаю о кое-чем. И кое-ком.

– Ян, – обращаюсь к девушке, когда та принимает вызов. – Ты где?

– Приветик, котик! – мурлычет Яна. – Где скажешь, там и буду.

– Мне нужно, чтобы ты заехала в продуктовый магазин. И аптеку.

Глава 5

Глеб

– Это что?! – удивленно восклицает Мила.

Она захотела ехать со мной. А я не был против.

Теперь девочка пялится в окно, к нему прилипнув лбом и носом. Особенность у нее что ли такая?

Спецтранспорт с пациенткой едет следом. Дождь к этому времени уже закончился. А ближе к моему дому асфальт так и вовсе кажется сухой. Возможно тут тучи прошли мимо.

– Это ворота, – спокойно отвечаю малышке.

– Ничего себе огромные! Твой дом прямо за ними?! – не успокаивается она. – Ого! Ты что, в крепости живешь?!

– Не в крепости. Просто забор большой.

По виду девочки становится ясно, что она не верит моим словам. На массивные и высокие стены она смотрит как на замок.

Еще больше Мила удивляется, когда доезжаем до дома.

– Это твой дом?!

И сразу же засыпает горстями вопросов:

– А кто тут еще живет? Ты тут один живешь? А почему один живешь? А где слуги?

– Я тебе что, царь какой? – хмыкаю я. – Зачем мне слуги?

– Ну так такой домище! – малышка даже руки разводит в стороны, чтобы хоть как-то показать размеры. – До старости только пылесосить его будешь! А цветы полить?

– Ко мне приходят доверенные люди, которым я очень помог, – поясняю я. – Они и делают у меня некоторые работы, когда это требуется. А для каждодневной уборки имеется современная техника.

Умный дом, роботы пылесосы, очистители воздуха, фильтрующие пыль… Если правильно все настроить, то драить полы и протирать пыль через день не придется.

Да и откуда у меня в доме грязь? Я здесь редко ночую. Построить то построил. А вот смысла каждый день сюда возвращаться не было.

Недалеко от входа в дом припаркован мерс Яны. И когда успела приехать?

– К главному ходу несите, – указываю мед сотрудникам, переносящим маму Милы. – Я сейчас открою.

– Вот это да! – девочка в этот момент наворачивает круг по газону. – Столько места! Можно много-много детских площадок уместить!

И тут же задет мне вопрос:

– А у тебя есть детская площадка?

– Нет, – качаю головой.

– А песочница?

– Нет.

– Качели?

– Нет.

Что интересно, по лицу девочки я не замечаю, что она как-то расстраивается моими ответами. Ей словно просто любопытно.

– А домик на дереве?

– Нет.

– А собака?

– Нет. И кошки нет. И коз с коровами. И лошадей.

– А…

– Кур, гусей, уток, индюков и другой живности у меня тоже нет.

Меня почему-то не раздражают ее тысячи бесконечных вопросов.

– Фу-у! Индюк!

Чем ей индюк-то не угодил?

– А бассейн есть?

– Бассейн есть. На заднем дворе.

– Кру-у-уто!

Даже как-то приятно становится, что чем-то порадовал девочку.

Медицинские сотрудники, молодые парни, как и Мила, во всю пялятся, рассматривая мой дом и окружающую территорию.

Проворачиваю ключ в замке двери. И открываю ее, пропуская вперед парней с носилками.

И задерживаю взгляд на лице девушки, которую проносят мимо. И только сейчас понимаю, что мне тогда не показалось. Лицо и правда знакомо. Сейчас его не закрывают мокрые волосы, потому и приходит узнавание.

Или просто похожа?

А то же имя – совпадение?

– Сюрпри-и… – голос Яны из-за двери сначала звучит торжествующе, звонко и громко. А потом становится тише и заторможеннее. – Э-э… это что?

– Пропусти ребят, – советую ей.

А те и не торопятся быстро пройти. Все из-за наряда Яны. Похоже, она успела не только продукты купить и приехать. Но и «подготовиться».

Костюм горничной на Яне довольно красив. Своим минимализмом ткани, глубокими вырезами и обилием рюшечек. А еще чулками в сеточку. Ну, и да. Яна сама по себе красивая и стройная. Любит демонстрировать соблазнительные ноги и округлые формы.

Чем сейчас и любуются сотрудники мед учреждения. Даже зависли.

– А ты говорил, у тебя служанок нет, – замечает Мила, держась за мою штанину и во всю разглядывая «служанку». – Какая красивая уборщица.

– Дальше несите, – приказываю ребятам, сдерживаясь, чтобы не рявкнуть.

И больше зол на Яну, чем на них. Кто ее просил так наряжаться? Я же попросил продукты привезти и в аптеку заехать. А не это…

– Глеб, я не понимаю, – заявляет Яна. – Что происходит-то? И это…

Она немного отстраняется от прохода, цокая каблуками. И склоняется над девушкой, внимательно рассматривая.

– Кто это? – спрашивает Яна. Растерянность начинает сменяться недовольством. – И зачем ее сюда принесли?

В этот момент веки девушки, над которой склонилась Яна, подрагивают и открываются.

Раздается тихий сиплый голос:

– А вы кто?