Шакал

Зачем я иду на какую-то лекцию к незнакомой девушке, которая никаким образом меня не интересует? У меня до сих пор не появилось точного ответа, который можно произнести в собственной голове. Я точно не герой, предлагающий свою помощь каждому человеку, которому она должна пригодиться. Конечно, так действительно можно подумать, потому что такая же ситуация произошла с Аланом и Карлосом. Не имея никаких навыков, да и каких-то знаний, я решил предложить свою помощь, не требуя что-то взамен. Однако, эти люди показались мне довольно дружелюбными, особенно после того, как мы с ними посетили несколько интересных мест. Мне хотелось им помочь, буквально просто так, а здесь… Здесь все немного сложнее.

Обычно парни соглашаются на такое в одном случаи: надежда на легкий секс, который можно получить с помощью такого знака внимания. Я не хочу называть себя «необычным», мне не хочется нарекать себя каким-то не таким человеком, но подобная мысль точно вызывает во мне положительные чувства. Другой человек бы точно мне не поверил, да и может я сам себя обманываю, но подобной мысли у меня не возникало. Я согласился, потому что должен был. Только так могу себе объяснить подобное желание, с которым ничего невозможно поделать, совсем.

Посмотрев в телефон, я сравнил адрес с тем, где сейчас нахожусь и осмотрел здание. Выглядело оно не очень притягательно, сразу появились неприятные эмоции. От обычного зданий таких ощущений не появляются, но здесь другая ситуация, потому что в нем живут маленькие дети, у которых нет родителей. Мое детство прошло в хорошей квартире, в начале у меня даже оба родителя присутствовали в воспитании. Здесь же многие с самого рождения не понимают, что такое материнская любовь и отцовская рука. Подойдя еще ближе, меня остановил какой-то невысокий чернокожий парнишка.

– Сигареткой не поможешь? – У него был хриплый высокий голос, который выдавал отсутствие подходящего возраста полностью. На самом деле, если бы он не открыл свой рот, то, итак, не скажешь, что он совершеннолетний молодой человек. Передо мной ребенок, максимум можно сказать, что подросток.

– Прости, не курю… Здесь лекция сегодня проводится? – Не обрадовал его своим ответом, так еще и показал на это здание, ожидая какой-то реакции. Мне не хочется ошибаться, чтобы зайти в здание, узнать о том, что лекция не здесь и уходить. Столько лишнего времени, лучше сразу спросить. Правда, не факт, что он сирота из этого детского дома. Тогда моя ошибка станет еще более неприятной для него, чем отрицательный ответ про сигарету.

– А? Ааа… Понял, та умная херня. Да, она здесь будет. – Похоже он не слишком расстроился, так к тому же мне помог. Действительно захотелось дать ему покурить, но возможности такой у меня нет. Показав ему большой палец, я направился внутрь здания, где должна пройти та самая лекция.

Внутри внешний вид этого здания навел на меня еще больший тихий ужас. Серые стены, которые в некоторых местах настолько обшарпаны, что еще немного и образуется самая настоящая дыра. Деревянные полы, когда наступаешь на них, то издается неприятный скрип. Внешний вид местных детей абсолютно полностью подходит под эту бедную атмосферу, очень хочется пожалеть их, но им не нужна моя жалость. Им точно нужна помощь, но действиями, а не словами. Охранник, который должен остановить меня и опросить, почему какой-то незнакомец зашел в это здание и разгуливает здесь, почему-то просто сидит в телефоне и что-то смотрит. Напоминает мне Тони, он буквально живет внутри своего телефона, но все же этот охранник куда старше, да к тому же еще и белый.

– Эээ… Извините? – Попытался привлечь его внимание. Мужчина поднял свой взгляд, он немного сурово посмотрел на меня, после чего вновь спустил свои глаза к экрану телефона. Похоже ему совсем неинтересно, этот дед лишь показал, что слышит меня и я могу продолжать гулять здесь без каких-то проблем.

– Я тут на лекцию пришел… Ну на выступление, девушка из колледжа. – Мужчина кликал пальцами по экрану. Яркость телефона выкручена на минимум, поэтому понять, что он там делает не получится. Скорее всего, играет в какую-то игру про стариков, где нужно три камня в ряд собирать. Дед решил даже не смотреть на меня, просто недовольно выдал мне необходимую информацию:

– Дальше по коридору, там столовая. В ней уже будет выступление. – Наверное, нужно поблагодарить его за помощь. В обычной ситуации я бы так и сделал, но почему-то мне совсем этого не хотелось. Кивнул этому мужчине, но он этого даже не заметил, после чего направился в ту сторону, на которую мне указали.

Когда сказали про столовую, то больше подсказок не нужно. Дело даже не в том, что это здание не особо большое, поэтому найти любое помещение просто. Нет, идя по коридору, я начинаю чувствовать запах еды, причем не самый приятный. Не зря говорят, что в хорошем ресторане едой пахнуть не будет. Этот запах точно не лучший, еда может пахнуть хорошо только в одном случаи – это в родном доме, когда возвращаешься после тяжелого школьного дня, а родная матушка наготовила целый стол, чтобы порадовать всю семью. Здесь нет такого, потому что я уверен: здешняя еда не несет в себе любовь, как бы это сентиментально не было сказано.

Оказавшись в столовой, я увидел чуть больше десяти детей, а также две взрослых женщины. Одна из них одета в официальный костюм, скорее всего она директор или что-то вроде этого. Не разбираюсь в иерархии таких заведений, да и не особо хочу. К сожалению, это место не единственное в своем роде. Думаю, большинство подобных мест, где обитают дети не из самых лучших семей, скорее всего далеки от чего-то хорошего или даже доброго. Местная администрация просто хочет заработать деньги от государства, а дети… Они пытаются выживать, другое слово подобрать не получится. Вторая женщина – это полноватая, одетая в фартук чернокожая работница столовой. Дети же сидят на большой скамейке и просто смотрят вперед на Мишель, не обращая какого-то внимания. Их определенно заставили, лишь самые смелые ушли.

– Я сама в раннем возрасте осталась без родителей и поддержки… Но, это не ваша слабость, это ваша сила. – Заговорила Мишель теплым голосом, она выглядела примерно также, как и вчера. Я не стал вторгаться в их личное пространство, лишь облокотился о колонну и смотрел на нее. Мне было бы крайне тяжело общаться с сиротами. Нет, я не вижу в них что-то плохое, у меня нет какой-то брезгливости или что-то подобного. Наоборот, я слишком сожалею им, а им этого не нужно.

У подобного человека должно быть слишком много сил, чтобы построить нужный диалог. Любой травмированный человек нуждается в помощи, но никому из них не нужно сожаление. Оно необходимо лишь людям, у которых на самом деле нет никакой проблемы. Даже я иногда хочу, чтобы меня пожалели. Конечно, от этой мысли становится крайне противно, только ничего не поделаешь. Я человек, который бросил родной дом, чтобы попасть в новый для себя мир, но сразу смог получить крышу над головой и работу – все это дар, которым я воспользовался, но продолжаю принижать его. Есть огромное количество мигрантов, они не могут найти работу, а им еще нужно прокормить не только себя, но и свою семью.

– …прежде всего вы должны понять, что ничем не отличаетесь от других детей. Они не будут вас принимать, они будут над вами издеваться, но такова суровая жизнь. – Мишель говорит не слишком громко, но ей этого и не нужно. Я думаю, что она прекрасно понимает состояние детей в данный момент. Многим из них, а может и всем, эта информация никак не поможет, да они ее и не хотят слышать. Ее двигает лишь одна сила – это надежда, если один ребенок услышит и сможет принять, то она уже одержит победу.

Я сам ловлю не каждое ее слово, лишь поверхностный смысл, который она пытается донести. К счастью, у меня не получится полностью понять ее и этих детей, потому что мне повезло расти в полной семье. У меня была просторная квартира, а также друзья. Никто не пытался меня унизить, а если что-то такое и случалось, то у меня была сила ответить. Здесь же судьба или же Бог, да может и государство – вся эта неведомая сила, с которой невозможно бороться, решила для этих людей выбрать тяжелый уровень сложности. В игре есть возможность ее понизить, а тут такого варианта у них нет. Мне не хочется принижать свои трудности, но в такой ситуации начинает казаться, что я совершаю лишь одни ошибки.

– Сама история любит создавать людей, которых другие будут ущемлять. Человек по своей натуре – это не зло. Тяжело подобное осознать, но в этом нет ничего странного. – Слова Мишель попадают в меня, причем очень глубоко. Мне хочется в них верить, но иногда не получается. Каждый день хочется кричать о собственной слабости, когда весь мир против тебя. Ты считаешь себя белой вороной, которая никогда не сможет найти приют, но это далеко не так. Видя грязное пятно на своей футболке, очень тяжело заметить тяжелейшую рану на теле другого человека.

Девушка пыталась объяснить детям понятную истину, которая очень тяжело доходит даже до взрослых. Жизни нужно выбрать какую-то группу населения, которую будут унижать другие. Почему так случается? На самом деле легкий вопрос, потому что существует социальная лестница и тот самый капитализм. Гораздо выгоднее кинуть камнем в человека, который на тебя не похож, чтобы возвыситься над ним. Нет ничего проще чем унизить человека, став на одну ступень выше его. В глубине души, скорее всего, человек осознает свою ошибку, но ничего не будет с этим делать. Большинству плевать на благосостояние своей души, ему главное совсем другое – это огромное количество купюр в кармане, а также крупица уважения от подобных ему же.

– Вы находитесь в очень тяжелом положении, которое нужно уметь разграничивать. С одной стороны: вы должны чтить доктрину Мартина Лютера Кинга Младшего, то есть подставлять вторую щеку, когда вас в нее ударили. – Я не совсем согласен с ее словами, как и многие дети, которые нахмурились. Правда, все же мне немного понятно, почему она так говорит и к чему она клонит. Будь у нее более живая аудитория, то сейчас точно появился бы первый вопрос, но из-за аморфности слушателей ей приходится продолжать в полной тишине вести свой монолог:

– С помощью этого вас могут посчитать равными себе, не видя в вас каких-то дикарей, но… Это не всегда помогает, а значит нужно прийти к другому решению. – Про это я и думал. Конечно, очень правильно решение показать себя равным другому человеку, поэтому иногда принять удар от него и не ответить – это правильно, но чаще всего из этого ничего не выйдет. Человек не увидит в тебе какое-то равенство, наоборот, он увидит в тебе абсолютную слабость, а значит тебя можно уничтожить. Тебя можно не только унизить, тебя можно просто убить, потому что ты не станешь ничего делать в ответ. Эти дети знают, что это не работает.

– Когда человек решит, что вы слабы, тогда вы имеете право ответить ему. Причем вы обязаны ответить ему гораздо сильнее, чем он изначально поступил с вами. – Этот момент уже не особо понравился женщине в костюме. Ей не нужно, чтобы эти сироты кого-то побили на улице или сделали что-то плохое. Нет, ей абсолютно плевать на них, просто она не хочет, чтобы наказали ее. Самое главное: она не хочет, чтобы ее лишили заветных денег от государства.

Женщина начала показывать на свою руку, в район часов, давая понять, что выступление должно подходить к концу. Немного смешно, потому что изначально за временем никто не следит. Стоит затронуть тему, которая действительно должна помочь детям, как время сразу подходит к концу. Мишель кивнула, ее лицо никак не изменилось. Похоже, она прекрасно понимала, что к этому и приведет ее лекция.

– Для вас я случайная девушка, которая никак не сможет изменить вашу жизнь, но… Вы должны сами себе помочь, а осознание своего положение – это первая ступень к счастью. – Очень простые слова, которые не смогут дойти до этих детей. Мне совсем не хочется на них смотреть, потому что они ничего не слушали, даже не пытались услышать. Их жизнь никак не изменится, они продолжат страдать, потому что сами этого захотели.

Дальше должны последовать вопросы, которых скорее всего будет мало. Та самая директор задаст их сама, либо же заставит кого-то из детей. Я совсем не хочу их слушать, почему-то мне стало не очень хорошо на душе. Посмотрев на Мишель, я заметил, как она подняла свой взгляд на меня. Мне теперь точно не нужно здесь оставаться, желание уйти поднялось до самого пика. Показал в сторону коридора, она же мне кивнула. Теперь остается только повернуться и медленным шагом направиться на выход из столовой. Не самая информативная лекция, но относиться к этой девушке я стал гораздо лучше. Мы совсем с ней не знакомы, но уважение теперь на уровне с Карлосом и Аланом.

Я стоял в коридоре и кликал по новостям в своем телефоне. Ничего интересного здесь найти не получилось, но нужно было как-то себя занять. Возможно, стоило бы открыть что-то по теме, которую рассказывала Мишель, но я не настолько этого желаю. Сколько времени прошло? Наверное, минут десять, максимум пятнадцать. Сначала вышла толпища детей, которая никак не обсуждала эту лекцию. Многие из них стали куда счастливее, понимая, что теперь могут спокойно заняться своими делами. Затем вышла уже Мишель с той самой женщиной, которая вела какой-то для меня непонятный диалог, оно и понятно, потому что его начало я пропустил.

– Вы очень хорошо выступили, но… Опасно детям говорить такие резкие вещи, понимаете? Вам нужно было обсудить это со мной. – Хорошо, что не я давал эту лекцию. Эти слова меня очень сильно вывели бы из себя. Мишель же абсолютно спокойна, она лишь улыбнулась и ответила:

– Благодарю, что позволили выступить. Надеюcь, это было полезно. – Она проигнорировала слова этой женщины, что в целом правильная тактика. Правда, мне бы хотелось, чтобы кто-то утер ей нос. Я не самый добрый человек, это уж точно. Никто не хочет терять деньги, но все же, как можно ради этого использовать невинных детей? Тяжело.

Мы молча прошли по коридору, мимо того самого охранника, который до сих пор не обращал ни на кого внимания. Его даже не смогла вернуть к работе начальница, которой тоже на это абсолютно плевать. Выйдя на улицу, мы немного помолчали, но тишину решила прервать Мишель:

– Если честно, я думала, что ты не придешь, потому что… Зачем тебе это надо? – Логичный вопрос, на который у меня нет ответа. Девушка достала сигарету с зажигалкой и закурила, смотря прямо на меня. Я пытался придумать какой-то адекватный ответ, только у меня не особо получалось. В это же время, мне совсем не хотелось долго молчать, кажется, что я так выгляжу, как какой-то идиот.

– Я не знаю… Что-то в голове стрельнуло, у меня обычно так и бывает. Я не из тех, кто интересуется историей, философией и подобным, но… Мне всегда хотелось знать чуть больше, чтобы быть чуть свободнее. – Не самый лучший ответ. В моей голове он точно прозвучал куда лучше. По выражению лица Мишель мне ничего непонятно. Возможно, она уже считает меня каким-то имбецилом, который даже разговаривать и мыслить не умеет. Конечно, есть вероятность, что ей понравилась моя искренность. Я не знаю, что именно из этого получилось, а спрашивать как-то мне совсем не хочется. Я до сих пор не понимаю, почему пришел сюда, а теперь стою и смотрю, как она курит.

Пока она курила, мы ничего не говорили. Слишком странно, особенно если смотреть со стороны. Моя голова не генерировала новые фразы, которые можно сказать этой девушке. Не стоит забывать про усталость, которая все еще живет в моем теле после вчерашнего матча. Кинув сигарету на землю, она начала давить ее своим ботинком.

– Я поняла… Ты из тех, кто только на публике умеет внимание привлекать. – Не очень приятно слышать про себя такое от девушки. Наверное, я до конца своих дней останусь один. Популярности таким образом заполучить точно не выйдет.

– Давай так с тобой сделаем: ты проводишь меня до гостиницы, не хочу тратить деньги на такси, а я пришлю тебе какие-нибудь интересные статьи на эту тему, а? – Мишель улыбнулась. Парень, который пришел к девушке на какое-то неинтересное мероприятие, потратил свое время, скорее всего желает заполучить самый обычный животный секс, но у меня было другое желание.

– Спасибо. – Я больше ничего не мог сказать, это последние слова, которые вышли из моего рта. В это же время мне почему-то стало гораздо радостнее на душе. Мне получилось заполучить ее контакты, конечно, не самым обыкновенным способом, но все же получилось. Медленным шагом направились в неизвестную для меня сторону, а завтра еще на работу…

Глава Восьмая

Счастье и спокойствие для народа продлилось слишком мало времени, но за этот срок люди уже успели к этому привыкнуть и стать куда слабее, чем были раньше. Нынешние дети не видели, что такое война и голод великой пустыни. Даже те, кто прошел эти ужасы уже ничего не хотят вспоминать, им хочется лишь пользоваться благами, которые им вручили пришельцы. Народ должен был получить прогресс, однако, вместе с ним пришла огромная слабость, от которой не получится так легко избавиться. Юноше удалось сбежать из сказки, потому что он рано осознал, насколько его народ ошибается. Никто не верит в него, видя в нем какого-то безумца, самую настоящую белую ворону. Тот самый народ, который шел за воином, теперь видит в его потомке самую настоящую слабость, ту самую дикую древность, от которой они желают отказаться и стать похожими на иноземцев. Его народ пытается забыть собственную культуру, чтобы принять традиции этих пришельцев, не думая, что от этого они становятся только слабее. В итоге, юноше пришлось бросить свой народ, чтобы не превратиться в подобие иноземца. Найти пристанище в таком положении очень трудно, но его приняла к себе пустыня, та самая, которая забирала жизни его народа. В том самом ужасе, которого они хотели лишиться, ему приходится жить, чтобы выжить и спасти народ. Никогда он не чувствовал такую силу, как в данный момент. У него появилось преимущество над прошлым воином, который не владел никакой информации о пришельцах. Юноша же знает про них все, а самое главное – это знание о их сути. Они не хотят помочь его народу, наоборот, они хотят сделать их рабами и забрать абсолютно все ресурсы. Сейчас его народ ничего не понимает, но скоро загорится пламя революции.

Они видели в пришельцах свое спасение, потому что они принесли прогресс и начали им помогать. Появились огромные города, теперь нет никакой проблемы с водой и едой, каждый получил крышу над своей головой. Этих пришельцев нужно благодарить, буквально падать им в ниц, поэтому нет никакого удивления, что они стали во главу любой власти, которая только существует у народа. Изначально никто их даже не просил о том, чтобы превратиться в рабов, они сами поставили себя в это положение. Только юноша не смирился с такой судьбой, он ушел от цивилизации, принимая свою природу, чтобы получить еще больше сил для борьбы. Сейчас же начали проявляться первые ростки конфликта. Некоторые люди народа начали замечать, как пришельцы живут вдалеке от них, выделяя им землю, на которой ничего нет и на которой ничего не растет. Сами же иноземцы выбирают себе лучшую землю, каждый добытый ресурс дается не народу, которому эти ресурсы принадлежат, они отдают их пришельцам. Изначально существовала лишь разница в прогрессе. Конечно, иноземцы умели читать и писать, у пришельцев были технологии, которые очень упрощали жизнь – все это делало их куда более прогрессивными, если сравнивать с народом, но теперь появилась и другая разница, куда более страшная. Появилось социальное неравенство. Дети пришельцев начали показывать на детей народа пальцем, сравнивая их с животными, причем не только по внешнему виду. Им нравится издеваться и возвышаться над ними. Появились первые конфликты, когда народ силой отвечал на оскорбления пришельцев, что из этого происходило? Появились первые казни, только их так не называют. Пришельцы устраняют диких зверей, а не каких-то людей.

У народа больше нет шанса прогнать пришельцев без каких-то проблем. Эти иноземцы полностью управляют ими, они появились здесь совсем недавно, но уже стали хозяевами. Каждый из них может позволить себе кого-то из народа, чтобы тот превратился в обыкновенного слугу в их доме. Если кто-то из пришельцев захочет убить или издеваться над этими людьми, то тоже может себе это позволить. Никто из иноземцев не станет выступать против друг друга, для них народ – это обычные звери, а обычных зверей можно убивать, если на то есть даже малейшая причина. Юноша со скорбью наблюдает за этим со стороны, он прекрасно понимал, что это и произойдет. Воин смог довести их до конца пустыни, он рассчитывал на то, что они обретут свободу и наконец-то найдут счастье, но этого не произошло. Убив свою историю, убив свои воспоминания, убив свою индивидуальность, убив свое будущее – все это уничтожило сам народ. Они получили только прогресс, до которого сами могли бы дойти, но не захотели. Слишком много печали упало на плечи народа, теперь им предстоит найти новое решение, но его пока невидно. Юноша понимает, что ему нужно встать во главу своего народа, ему нужно показать, что пришельцы – это зло, которое пользуются ими и уничтожит в любой подходящий момент. Только никто его не хочет слушать, сам народ видит в нем предателя, который мешает их счастью. Однако, единицы начали замечать, что тут происходит что-то не то. У юноши появились сподвижники, ушедшие в пустыню. В данный момент они не могут одержать победу и даже бороться с пришельцами на равных, но в них появилось семя понимания. Эта малочисленная часть народа готова встать на борьбу, на очень долгую и на не самую эффективную. Сейчас их не готовы поддержать даже соплеменники, а пришельцы могут их даже уничтожить, но они готовы к борьбе. Они готовы к новому испытанию.

Сидя в раздевалке, я с закрытыми глазами репетировал часть своей реплики. Мне уже удалось несколько раз выступить и показать себя, даже начали получаться многие приемы. Те самые стандартные элементы: удары вместе с хлопком, громкое падение на спину, эмоции после получения или нанесения удара – все это получается почти на автоматизме. Никто теперь не покажет на меня пальцем и не скажет: да этот чувак вообще не рестлер, вы его с улицы взяли или откуда? Пусть лучше стоит за раковиной и моет посуду. Правда, вместе с этим пришла и другая сторона, о которой я раньше не думал. Мое правое колено постоянно ноет, стоило мне один раз неправильно встать на ногу и все, случился какой-то хруст и постоянная ноющая боль. Конечно, она не особо сильная, но по ночам иногда заставляет просыпаться. Я не стал с этой проблемой подходить к Сэму, мне еще не нужна его помощь. Пока у нас с ним не возникало конфликтов, он платит мне деньги, иногда даже хвалит, поэтому не хочется оказаться в положении нужды. Единственное, что я сделал – это использовал совет Карлоса, который объяснил мне, что его можно затейпировать и хорошенько затянуть. Именно это я и сделал, боль стала меньше, точнее она присутствует, но уже не в таком объеме.

Из-за закрытых глаз и фокусировки, я не заметил, как ко мне сзади кто-то подошел и положил свои руки на мои плечи. Правда, я почти сразу же понял, кто этот человек. Мои мысли подтвердились, когда услышал знакомый голос:

– Не забудь, что после твоей победы выйду я. Кто бы мог подумать, что теперь мой главный враг не Осман, а какой-то шакаленок. – Нет ничего удивительного, что мы поменяли сценарий. Людям очень понравилось наше взаимодействие на ринге, а значит нужно продвигать эту сюжетную линию дальше. У этого промоушена уже есть свое лицо, а именно Карлос и его сценичный образ Мальверде. Для главного героя всегда нужен антагонист, до меня им выступал Алан, но теперь времена изменились. Я не хочу забирать у него хлеб, но и он сам согласился, что так вести сюжет будет логичнее и прибыльнее.

– Не переживай, я свои реплики не забуду. – После этой фразы я поднялся и начал тянуться в разные стороны. Мое тело уже готово, но вот колено… Сложно назвать это чувство болью, когда я затянул колено, то стало намного легче, но вот дискомфорт все равно остался. Наверное, нужно показаться врачу, только у меня нет на это времени, денег и какого-то желания. Не мог же я получить какую-то серьезную травму? Не мог.

– Смотри аккуратнее… Деньги деньгами, но, Крюгер, будь осторожнее. Ладно? – Умеет же своим поведением Карлос испортить весь настрой. Обычно этот парень крайне весел, но это его обращение, так еще и в сторону моей травмы слишком серьезно. Обернувшись, я показал ему большой палец и натянул маску. Мне нужно выходить и делать шоу, колено потерпит. Люди меня ждут, я должен их обрадовать.

Как только моя персона показалась на арене, то люди замолчали. Видя в моих руках микрофон, они понимают, что я должен создать для них самый настоящий праздник. Может у меня еще не особо выходит удивлять их на ринге, но точно получается радовать с помощью слов.