Журавли над Великой

Александр Камянчук

Журавли над Великой

Предисловие

Псков — это пространство, где история не застыла в камне, а продолжает дышать. Еще со времен, когда древний град нарекли «Домом Святой Троицы», эта земля притягивала и рождала людей исключительной силы духа. От сакральных текстов летописцев до пушкинского завещания быть упокоенным у алтаря Святогорского монастыря — литературная карта Псковщины всегда была наполнена великим смыслом.

Но история литературы — это не только классики из школьной программы, чьи портреты строго смотрят на нас с хрестоматийных страниц. Это, в первую очередь, неразрывная цепь имен, это те самые труженики пера, которые ходили по одним с нами улицам, дышали с нами одним речным ветром и делили хлеб нашей общей эпохи.

Двадцатый век перепахал поколение этих людей с безжалостной силой. Они знали то, чего мы сегодня, к счастью, лишены. Гвардии подполковник Евгений Нечаев, оставляющий надпись углем на Рейхстаге и дающий клятву воскресить в словах сто двадцать павших солдат своей батареи. Подросток Лев Маляков, шагнувший в партизанский отряд и пронесший через всю жизнь неизбывную боль сожженных деревень. Радиационный мученик Александр Гусев, чья поэзия стала тихой молитвой человека, стоящего на пороге вечности. Узник концлагерей Евгений Афанасьев, выбравший колючий доспех сатирика, чтобы защитить свою нежную лирическую душу. Энциклопедист-романтик Валентин Краснопевцев, учивший нас любить русский язык так же пламенно, как саму жизнь.

Почему «Журавли над Великой»? В нашей культуре журавлиный клин давно стал символом тех, кто оставил земной строй, но чья душа превратилась в вечный свет. Они ушли — физически их больше нет на берегах реки Великой. Но они по-прежнему парят над городом и над всей Псковской землей в образе своих книг. Их голоса продолжают звучать в библиотечной тишине, стоит лишь открыть обложку.

Эта книга — попытка всмотреться в их лица. Попытка стереть пыль равнодушия с имен тех, кто отдал псковской литературе свое сердце, до последней капли. И я надеюсь, что вы, читатель, листая эти литературные портреты, почувствуете тепло их рук и ту же несгибаемую, светлую веру в человека, которой были пронизаны их собственные произведения.

Доброй дороги по страницам памяти!

Зверев Михаил Андреевич (1892 - 1968)

Среди имён, которые псковская земля подарила русской литературе, имя Михаила Андреевича Зверева, известного под псевдонимом Лесной, занимает особое место. Он не искал громкой славы, не стремился в литературные столицы — он просто писал о природе так, как умел дышать: глубоко, ровно и без фальши. Своё отношение к окружающему миру писатель определял просто и исчерпывающе: природа для него была неотделима от самого понятия родины.

Истоки его творчества восходят к деревне Немоево Островского уезда, где в 1892 году в крестьянской семье родился будущий литератор. Ему предстояло стать одним из самых тихих и искренних голосов псковской словесности. Детство, проведенное среди здешних полей и перелесков, заложило основу его глубокой связи с природой, созвучной каждой строке автора.

Путь к образованию давался нелегко. Начальную школу Зверев окончил в Острове, после чего несколько лет проработал конторщиком в крестьянском поземельном комитете — копил деньги и ждал возможности продолжить учебу. Благодаря поддержке тети-учительницы и собственному упорству он поступил в старшие классы Псковской мужской гимназии, которую блестяще окончил в 1915 году. Затем судьба бросала его в водоворот исторических событий: он работал табельщиком на строительстве железной дороги Псков — Полоцк, преподавал в Изборске, был учителем в сельских школах, а в годы Гражданской войны служил инструктором в уездном отделе народного образования в Острове.

Тревожные революционные годы оставили в памяти писателя яркий, почти кинематографический след. Прифронтовой Остров запомнился ему маршировавшими с песнями красноармейцами, скрипевшими ночными обозами, газетами на жёлтой обёрточной бумаге, скудным пайком и стуком пулеметов. В августе 1920 года Зверев возглавил редакцию Островской уездной газеты «Плуг и молот», которая уютно расположилась в купеческом здании бывшей Земской управы, и одновременно руководил местным отделением РОСТА. Именно тогда под разными псевдонимами в местной печати стали появляться его первые тексты.

Стремление получить высшее образование привело его в Ленинградский медицинский университет. Однако учеба оборвалась на полпути: тяжело заболел брат, стала беспомощной мать, и Звереву пришлось вернуться на родину, чтобы снова встать у классной доски. В 1936 году он поступил в Омский педагогический институт, а с 1937 года и до самого выхода на пенсию преподавал биологию и химию в сибирском Ишиме. Десятилетия, проведённые за учительским столом, дали ему уникальное понимание детской психологии — он точно знал, как говорить с ребенком о сложном и удивительном мире.

Так в 1940х годах родился детский писатель-натуралист Михаил Лесной. Формально псевдоним был выбран, чтобы избежать путаницы с другим Зверевым — Максимом Дмитриевичем, уже известным на всю страну советским певцом сибирской природы. Но прежде всего потому, что лес был для Михаила Андреевича не просто темой, а истинным призванием. Первый его сборник вышел в Тюмени в 1952 году. Затем книги начали издаваться в Москве, Новосибирске и Свердловске огромными тиражами. Например, сборник «Мои встречи» разошелся тиражом в 30 000 экземпляров — цифра, говорившая о читательском признании громче любых рецензий.

29 августа 1957 года Михаил Лесной был официально принят в Союз писателей РСФСР. Всесоюзная известность пришла к нему без столичного пафоса — так же естественно и тихо, как наступает рассвет в его любимом лесу.

В 1966 году, по настоятельной рекомендации врачей из-за прогрессирующей гипертонии, писатель возвращается в родной псковский климат. Здесь он переживает тяжелую утрату — смерть верной спутницы жизни, жены Антонины Алексеевны. Выстоять помогла работа. Став одним из сооснователей Тюменского регионального отделения писателей, на Псковщине Зверев деятельно помогал поэту Игорю Григорьеву в создании Псковской писательской организации (официально учреждена в декабре 1967 года).

В 1968 году в московском издательстве «Малыш» вышел его последний прижизненный сборник «Андрейкины тропки». А вот подготовленная книга «Встречи с детством», к сожалению, так и осталась неопубликованной в областном филиале «Лениздата».

Писатель, подаривший детям столько лесных историй, ушел из жизни 3 декабря 1968 года в возрасте 76 лет. Михаил Андреевич похоронен на Мироносицком кладбище Пскова рядом с любимой супругой. Он обрел вечный покой в родной земле — той самой, с которой когда-то начался его путь и куда он стремился всю жизнь.

Тиммерман Олег Владимирович (1928 - 1984)

Есть поэты, чьи имена не гремят на стадионах, но чьи стихи навсегда вплетаются в культурный код родного края, становясь его душой и голосом. Одним из таких творцов для Псковщины стал Олег Владимирович Тиммерман (1928–1984) — талантливый поэт, прозаик, журналист и неутомимый исследователь истории. Мы с особым трепетом вспоминаем его наследие, поражаясь тому, как гармонично в одном человеке переплелись суровый жизненный опыт и необычайная мягкость, певучесть поэтического слова.

Олег Тиммерман родился 23 января 1928 года в Пскове. Его детство безжалостно оборвала Великая Отечественная война. Эвакуация в Горьковскую область, тяжелый труд в колхозе наравне со взрослыми — все это рано сформировало в нем чувство ответственности и глубокого уважения к человеческому подвигу.

Вернувшись в освобожденный, но лежащий в руинах родной город, юноша не искал легких путей. Он окончил фабрично-заводское училище, работал простым электриком, а затем был призван на службу, которую проходил в суровых условиях авиации Военно-Морского Флота. Огненные годы войны и тяжелый послевоенный быт позже найдут отражение в его лирике — без ложного пафоса, с обнаженной, щемящей правдой. Всю жизнь поэт помнил о тех, кто не вернулся, и ценил хрупкий мир:

«Дом разминирован, Корнеев», — Гласила надпись вдоль стены, И стало нам ещё страшнее От этой азбуки войны.

Поиск своего профессионального пути привел Олега Владимировича на исторический факультет Псковского государственного педагогического института имени С. М. Кирова, который он окончил заочно. Этот выбор не был случайностью: Тиммерман страстно любил историю Псковской земли, чувствовал ее пульс и глубину веков.

Значимой вехой в его биографии стала работа в Псковском областном музее-заповеднике. В должности научного сотрудника он не просто проводил время в кабинетах. Олег Владимирович ездил в бесконечные командировки по области, спасая и привозя уникальные исторические экспонаты, готовил глубокие художественные выставки и экспозиции. Позже его организаторский талант нашел применение в областном Центре народного творчества и журналистской деятельности.

Несмотря на насыщенную трудовую биографию, главным делом его жизни оставалась поэзия. Его стихи, отличавшиеся невероятной музыкальностью и звучанием легкости, регулярно публиковались на страницах крупнейших всесоюзных журналов: «Наш современник», «Нева», «Аврора». При жизни поэта увидели свет два его значимых сборника — «Удивление» (1980) и «На земле обелисков» (1981).

В стихах Тиммермана оживала былинная Русь. Сквозь строки словно проступал звон мечей и топот коней дружины Александра Невского. В то же время он писал пронзительные стихи о блокадном Ленинграде, призывая соотечественников: «Думайте, хлеб покупая: Ровно сто граммов блокадных Весит буханка любая».

Олег Владимирович ушел из жизни в самом расцвете творческих сил, теплым майским днем 1984 года. Он не успел допеть свою поэтическую песнь до конца. Но его голос не умолк: благодаря жене и верному другу Зинаиде Михайловне уже после смерти поэта были изданы сборники «Псковская Русь» и «Уголок любви». И этот поэтический уголек продолжает согревать читателей своим живительным, мудрым теплом даже спустя десятилетия.

Гейченко Семён Стапанович (1903 - 1993)

Есть люди, чья жизнь настолько тесно связана с одним делом, одним местом, одной идеей, что их уже невозможно представить друг без друга. Семен Степанович Гейченко и Михайловское — именно такой случай. Почти полвека он был не просто директором музея-заповедника, но его душой, его голосом, его живой памятью. Без Гейченко не было бы того Михайловского, которое знают и любят миллионы людей, приезжающих на псковскую землю поклониться Пушкину.

Он пришел на мертвое, израненное пепелище, усеянное смертоносным металлом, чтобы невероятным усилием воли и любви воссоздать из небытия настоящий рай русской поэзии. Имя Семёна Степановича Гейченко сегодня навсегда связано со святыми холмами Михайловского, но его путь к этому предназначению был извилистым и суровым. Он появился на свет в 1903 году в сказочно уютном Петергофе, в семье вахмистра конно-гренадерского полка. С детства окруженный дворцовым великолепием, он рано понял свое призвание. Еще будучи студентом, во время летней практики, Семен блестяще проявил себя в Управлении Петергофскими музеями, где проработал тринадцать лет. Затем последовали годы работы в Государственном Русском музее, а с 1939 года — в Литературном музее Института русской литературы АН СССР. Гейченко стал известен как выдающийся, вдохновенный музейщик, автор новаторских театрализованных экскурсий и путеводителей по дворцам Петергофа.

Но неумолимый каток истории не обошел его стороной. Летом 1941 года его блестящая карьера оборвалась из-за нелепого и жестокого ложного доноса. Неосторожная фраза о том, что советские ученые искусственно «отгорожены от западной культуры китайской стеной», обернулась печально известной 58-й статьей и ссылкой на холодный Северный Урал. Спасение пришло летом 1943 года, когда Семена Степановича освободили. Несмотря на то, что ему уже исполнилось сорок лет, а больные ноги делали его непригодным к строевой службе, он добровольцем ушел на фронт. Рядовой минометной роты Гейченко с боями освобождал берега Волхова, едва не утонув во время одной из переправ. В короткие минуты затишья он собирал вокруг себя бойцов и, чтобы согреть их измученные души, рассказывал об истории древнего Новгорода, за что однополчане с уважением прозвали его «академиком».

Весной победного 1945 года Семен Степанович вернулся в родной Петергоф, но почти сразу получил приказ, казавшийся невыполнимым: отправиться на Псковщину и восстановить Пушкинский заповедник. То, что он увидел в Михайловском, ужасало. Фашисты сровняли пушкинскую святыню с землей. От дома поэта осталась лишь горстка пепла, а все вокруг, включая Святогорский монастырь с могилой Александра Сергеевича, было плотно заминировано. Саперы будут рисковать здесь жизнями еще целых пять лет. В то, что заповедник можно возродить, не верил никто — даже в Академии наук всерьез обсуждали идею переноса праха поэта в город Пушкин.

Поворотным моментом стало 6 июня 1945 года, когда на изрытой воронками земле прошел первый послевоенный Пушкинский праздник. Один из саперов как умел нарисовал на куске ткани портрет поэта и вывел искреннюю надпись: «Здравствуй, Пушкин!». Увидев просветлевшие лица людей, преодолевших разруху и бездорожье ради того, чтобы послушать бессмертные стихи, Гейченко понял: заповедник будет жить. Это стало делом всей его жизни.

Начался долгий, каторжный, но благословенный труд. Спустя два года, в 1947-м, из руин восстал домик няни, Арины Родионовны. Люди, пережившие ужасы войны, входили в эту маленькую избушку, благоговейно разуваясь, и многие не могли сдержать слез. А в 1949 году, к 150-летнему юбилею великого гения, свои двери распахнул восстановленный дом поэта. С тех пор Пушкинский заповедник зажил новой жизнью, став местом народного паломничества и побив все рекорды посещаемости. Семену Степановичу удалось сотворить чудо: он окутал Михайловское такой аурой живого присутствия, что туристам неизменно казалось, будто Пушкин где-то рядом, просто ненадолго вышел прогуляться по липовым аллеям.

За этот поистине титанический труд Семен Степанович Гейченко был удостоен звания Героя Социалистического Труда, награжден орденами Ленина, Октябрьской Революции, Отечественной войны и Дружбы народов. Но он не ограничивался только хозяйственной и музейной работой. Оставив после себя серьезные труды по музейному делу, такие как «Большой дворец в Петергофе» и «Приют, сияньем муз одетый», он проявил себя и как великолепный беллетрист. Об этом ярко свидетельствует его удивительно поэтичная книга новелл «У Лукоморья», выдержавшая множество переизданий.

Почти полвека Семен Степанович оставался бессменным директором и главным хранителем Пушкинского заповедника. Его земной путь завершился в 1993 году, но он не покинул эти места. Добрым, незримым Хранителем он и сегодня предстает в шелесте деревьев Пушкиногорья, возрожденного его беззаветным трудом, словно обращаясь к каждому гостю: «Все это видел Пушкин. Посмотрите и вы. Станет лучше».