Город у Бездны: ЛитРПГ и власть

Он заставил себя не закрывать чёрную точку.

Платформа в шахте была проблемой. Носимость не совпадала с массой каравана. Если отключить ограничитель, древний подъёмник мог сорваться. Если не отключить — падальщики догонят людей. Артём вывел формулу распределения веса, но Мирра решила быстрее: начала сбрасывать груз.

Не весь.

Выборочно.

Она оставила аптекарский мешок.

Артём отметил это, хотя не должен был. Для маршрута груз — единицы массы и стоимости. Для человека — то, ради чего нельзя было идти через официальный шлюз.

Платформа ушла вниз.

Падальщики не последовали. Хорошо. Значит, нижний зал всё ещё держал старый отпугивающий контур. Плохо — потому что контур ел энергию, которую Артём уже потратил на вмешательство.

Караван вошёл в грузовой зал.

Артём видел их теперь не только как точки. В центральном узле сохранились обзорные руны, мутные, с рябью, но достаточные.

Мирра стояла у мёртвого охранника.

Худая, в потёртой куртке, с белой солью на волосах и кровью на рукаве. Она не плакала. Люди, которые считают мешки, мулов и погибших в одном караванном счёте, часто не плачут там, где плакать дорого.

Она спросила:

— Кто ты?

Артём не ответил сразу.

Не потому, что хотел выглядеть загадочно. Ответа не было.

Игроком он больше не был. Владельцем данжа — тоже. NPC? Контрактный. Смешная категория. Юридический костыль, которым корпорация закрывала эксплуатацию человеческого сознания в процедурных мирах. Не персонаж, не сотрудник, не пациент, не имущество. Исполняющая функция.

Если функция спасает караван, кто получает право прохода?

Он открыл локальный канал.

Система предупредила:

ПРЯМАЯ КОММУНИКАЦИЯ С НЕЗАКОНТРАКТОВАННЫМ NPC-ПОТОКОМ МОЖЕТ СОЗДАТЬ ПРЕЦЕДЕНТ ОБСЛУЖИВАНИЯПРОДОЛЖИТЬ?

Артём нажал «да».

Голос вышел из стен не сразу. Сначала зал скрипнул цепями, потом низко загудела колонна, и только после этого слова собрались в воздухе — ровные, глухие, будто их произносил не человек, а вентиляция старого хранилища.

— Идите по синей линии. Верхний маршрут закрыт. До выхода сорок шесть минут.

Все в зале замерли.

Лар поднял меч.

Мирра смотрела не на потолок, не на стены, а прямо на ядро у основания колонны. Умная. Значит, уже поняла, где центр.

— Ты хозяин этого места? — спросила она.

Артём хотел сказать «нет».

Потому что юридически — нет. Системно — нет. Фактически — тоже спорно. Он был тем, кто мог открыть дверь, но не имел права назвать дверь своей.

— Я управляю аварийным проходом, — сказал он.

Мирра усмехнулась краем рта. В этой усмешке было больше усталости, чем насмешки.

— У всех, кто берёт плату, сначала аварийный проход.

— Плату я не назначал.

— Пока.

Слово легло точно.

Артём проверил маршрут дальше. Дальние ворота были заклинены. Чтобы открыть их, требовалось запустить левый привод. Левый привод был связан с дробильной камерой. Дробильная камера была забита костями, камнем и, судя по сигналам, чем-то живым.

Он вывел ресурсный расчёт.

Открытие ворот: 9 единиц ядра. Очистка камеры: 14 единиц. Альтернативный обход: +33 минуты, DeathRisk +12%.

У каравана был раненый Лар, хромающий Самек, мулы на грани паники и потеря части груза. Плюс тело Дорса, которое они не захотят бросить.

Люди редко укладываются в оптимальный маршрут.

— У вас есть один погибший, двое раненых и перегруз по времени, — сказал Артём. — Если будете нести тело, скорость упадёт на семнадцать процентов.

Лар поднял голову.

— Повтори.

Мирра даже не повернулась к охраннику. Она смотрела на ядро.

— Он говорит, что Дорс мешает расчёту.

Артём остановил следующий ответ.

Так бы сказал интерфейс. Так он и сказал, только человеческими словами.

— Я говорю, что нужно изменить построение, — произнёс он после паузы. — Тело положите на третьего мула. Груз с третьего мула распределите на пятого и седьмого. Разрежьте связку на две части. Первая группа пойдёт с Миррой. Вторая — с Ларом. Между группами восемь шагов. Если нападение будет сзади, я закрою перегородку между вами.

— То есть отрежешь хвост, — сказал Лар.

— Если не отрежу, погибнут все.

Лар сделал шаг к ядру, хотя это ничего не меняло.

— Очень удобно быть стеной и считать чужие смерти.

Мирра подняла руку.

— Лар.

— Он уже посчитал Дорса.

— Лар.

Охранник замолчал. Не успокоился, но подчинился.

Мирра подошла ближе к колонне. Синее свечение легло на её лицо снизу, подчеркнуло впалые щёки, сухие губы, белые соляные следы у виска.

— Ты проведёшь нас до выхода?

— Да.

— Что возьмёшь?

— Ничего.

Она покачала головой.

— Так не бывает.

— Сегодня бывает.

— Сегодня всё бывает потому, что завтра придёт счёт.

Артём не ответил.

Потому что она была права.

Он уже видел возможный счёт, хотя ещё не понимал его формы. Система не любила бесхозные действия. Если инфраструктура обслуживает поток, где-то должен появиться владелец, тариф, ответственность или запрет. Мир устроен не вокруг справедливости. Мир устроен вокруг записей в реестре.

Караван перестроился.

Тело Дорса положили на третьего мула, завернув в серую парусину от сброшенного тюка. Медная пластина осталась у него в руке. Лар проверил ремни, затянул слишком резко. Мирра не мешала.

Артём тем временем запускал очистку дробильной камеры.

Старый механизм проснулся с неохотой. За дальней стеной что-то провернулось, заскрежетало, потом ударило так, что по залу пошла дрожь. Мулы шарахнулись. С потолка посыпалась пыль.

Внутри камеры завизжало.

Не металл. Живое.

Артём поднял давление привода.

Звук оборвался.

Открытие ворот заняло сорок две секунды. Слишком долго для людей, которые стоят в центре огромного зала и ждут, когда подземелье решит, кормить их выходом или смертью.

Наконец дальние створки разошлись.

За ними был узкий тоннель с сухими стенами и слабым тёплым сквозняком. Воздух двигался к поверхности.

Мирра первая почувствовала это. Подняла лицо.

— Выход.

— Не выход, — сказал Артём. — Технический сброс у старого водоотводного канала. От него до тракта Прикромья семь минут.

— Для нас это выход.

Они двинулись.

Последний участок оказался хуже, чем расчёт.

Не из-за тварей. Падальщики отстали. Хуже были старые защитные контуры, которые не признавали караван своим и всё время пытались закрыть проход. Артём держал двери открытыми вручную, блокировал стреломёты, гасил ложные плиты. Один раз ему пришлось обрушить часть боковой стены, потому что механизм не отключался, а впереди шёл Самек.

Расход энергии ядра падал неприятно быстро.

ЯДРО БЕЗДНЫ РЕЗЕРВ: 31% РЕЗЕРВ: 27% РЕЗЕРВ: 22%

На двадцати процентах включался режим экономии. На пятнадцати данж терял активные ловушки. На десяти часть сознания Артёма начинала уходить в сон, который Система называла стабилизацией.

В реальности это могло выглядеть как кома внутри комы.

Канал капсулы мигнул.

КОРПОРАТИВНЫЙ ПИНГ ИСТОЧНИК: МЕДИЦИНСКИЙ КОНТУР СТАТУС: ОТКЛОНЁН

Артём не успел открыть.

В этот момент у выхода проснулась последняя ловушка.

Не его. Не данжевая даже, а старая шахтёрская защита от прорыва нижних существ: решётка, падающая сверху, и следом заливка прохода расплавленным известковым составом. Примитивно. Надёжно. Не подключено к общей сети.

Первая группа прошла.

Вторая — нет.

Лар, два мула и погонщик по имени Хреб оказались на другой стороне, когда решётка сорвалась вниз.

Артём ударил по механизму всем доступным управлением.

ОШИБКА: ВНЕШНИЙ АВТОНОМНЫЙ КОНТУР ОШИБКА: НЕТ ДОСТУПА ОШИБКА: НЕТ ДОСТУПА

Решётка падала.

Лар посмотрел вверх, понял быстрее остальных и толкнул погонщика вперёд. Хреб проскочил. Первый мул тоже. Второй мул, тот самый, с телом Дорса, застрял. Груз ударился о камень, ремень перекрутился.

Решётка вошла в спину животного.

Мул заревел.

Лар оказался под решёткой сбоку. Металлический зуб прошёл ему через плечо, прибив к полу. Он не закричал. Только открыл рот и выгнулся.

Тело Дорса съехало с муловьей спины, упало между прутьями.

За решёткой в потолочных желобах начал светлеть расплав.

Мирра бросилась назад.

— Нет!

Артём видел всё сразу: расстояние, температуру состава, прочность решётки, шанс поднятия вручную, время до заливки.

Время: 11 секунд.

Если открыть аварийный сброс давления в боковом канале, можно увести расплав в старую дренажную жилу. Но дренажная жила связана с резервом ядра. Температурный удар сожжёт два накопителя. Резерв упадёт ниже пятнадцати.

Он не выбирал долго.

Выбор без действия — тоже тариф.

Артём открыл сброс.

По стенам прошёл белый свет. Расплавленный состав хлынул вниз, но не на Лара. Его втянуло в боковые щели с таким звуком, будто гора давилась кипятком. В воздух ударил жар. Мирра закрыла лицо рукавом. Самек упал на колени, кашляя.

Резерв ядра рухнул.

РЕЗЕРВ: 14% АКТИВНАЯ ОБОРОНА ОГРАНИЧЕНА СОЗНАТЕЛЬНЫЙ КОНТУР: СТАБИЛИЗАЦИЯ ЧЕРЕЗ 03:00 СОЗНАТЕЛЬНЫЙ КОНТУР: СТАБИЛИЗАЦИЯ ЧЕРЕЗ 02:59

— Поднимай! — крикнула Мирра. — Поднимай решётку!

— Не могу, — сказал Артём.

Лар лежал, прижатый к полу. Его лицо блестело от пота. Глаза были ясные, злые.

— Можешь, — сказала Мирра.

— Контур автономный. У меня нет доступа.

— Ты открыл стены, платформу, ворота!

— Здесь нет доступа.

Она ударила кулаком по решётке. Металл даже не дрогнул.

— Тогда дай нам время.

Это он мог.

Артём направил остаточный резерв в блокировку падальщиков и вентиляцию. Три минуты до стабилизации. Может быть, чуть больше, если отключить внутренний свет. Он погасил руны в грузовом зале. Погасил боковые коридоры. Погасил собственную административную нишу.

Две минуты сорок.

Люди работали быстро.

Хреб и Самек пытались поднять решётку ломами. Мирра резала ремни, освобождая тело Дорса и раненого мула. Лар сам держал металлический зуб, чтобы тот не рвал плечо шире.

— Бросьте, — сказал он.

— Уже слышали сегодня, — ответила Мирра.

— Я не Дорс.

— Именно.

Мирра просунула руки между прутьями, пытаясь добраться до крепления. Кожа на её ладони сразу пошла кровью. Она не убрала руку.

Артём смотрел на таймер.

02:01.

Он искал обход. Не в механизме — в правилах.

Автономный контур не подчинялся данжу. Но он был частью старой шахтёрской инфраструктуры. Шахтёры имели аварийное право разблокировки при подтверждении трудовой единицы. У каравана не было шахтёров. Но были NPC с грузом, проходящие через бывший грузовой узел.

Он подал запрос.

ПОДТВЕРДИТЬ СТАТУС ТРУДОВОГО ПОТОКА ОШИБКА: НЕТ ЛИЦЕНЗИРОВАННОГО МАРШРУТА

Ещё раз.

ОСНОВАНИЕ: ФАКТИЧЕСКИЙ ТРАНЗИТ ГРУЗА ОШИБКА: МАРШРУТ НЕ ЗАРЕГИСТРИРОВАН

Третий вариант.

ОСНОВАНИЕ: АВАРИЙНОЕ СПАСЕНИЕ КАРАВАНА ОШИБКА: КАРАВАН НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ОБЪЕКТОМ ДАНЖА

Не является объектом.

А если является?

Артём открыл протокол временного включения.

ВРЕМЕННОЕ ПРИНЯТИЕ ПОТОКА ПОД ИНФРАСТРУКТУРНУЮ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ТРЕБУЕТСЯ: МАРКЕР ОБСЛУЖИВАНИЯ ПОСЛЕДСТВИЯ: ВОЗМОЖНОЕ НАЛОГОВОЕ СОБЫТИЕ ПОДТВЕРДИТЬ?

Вот он. Счёт.

Мирра была права: всё бесплатное становится платным, когда реестр находит графу.

Если подтвердить, данж признает караван обслуженным потоком. Не добычей. Не вторжением. Потоком. Это создаст запись. Запись может дать право. Может дать долг. Может дать повод Коалиции заметить. Может стать первым камнем в стене, за которую потом будут умирать другие.

Таймер: 01:12.

Лар начал терять сознание.

Мирра просунула руку глубже между прутьями, уже не обращая внимания на кровь.

Артём подтвердил.

МАРКЕР ОБСЛУЖИВАНИЯ СОЗДАН ПОТОК: КАРАВАН СОЛЯНОГО ПОСЕЛЕНИЯ СУБЪЕКТ ОТВЕТСТВЕННОСТИ: ЯДРО БЕЗДНЫ ПРОТОКОЛ РАЗБЛОКИРОВКИ: ЧАСТИЧНО ДОСТУПЕН

Решётка дрогнула.

Не поднялась. Но зуб, пробивший плечо Лара, ослаб. Хреб и Самек навалились на лом. Мирра потянула Лара под мышки. Охранник рычал сквозь зубы, но не отключался. Металл вышел из раны с влажным звуком.

Они вытащили его.

Тело Дорса тоже.

Решётка снова упала намертво.

Таймер исчез.

Резерв ядра остановился на одиннадцати процентах.

Артём на несколько секунд потерял карту.

Не полностью. Просто мир стал узким, как горлышко бутылки. Вместо сотен точек — одна синяя линия. Вместо слоёв — шум. Вместо голоса — тяжёлая пустота в центре мысли.

Когда фокус вернулся, караван уже выбирался наружу.

Старый водоотводный канал выходил в овраг под корнями мёртвых сосен. Снаружи было серое утро. Не красивое, не спасительное — просто свет, в котором кровь выглядела бурой, соль грязной, а лица живых слишком старыми для тех лет, что им оставались.

Мулы один за другим вышли из канала. Погонщики стояли на склоне, не веря поверхности. Лар лежал на парусине. Самек держал его плечо, пытаясь остановить кровь. Мирра пересчитала всех.

Пять погонщиков. Один охранник живой. Один погибший. Одиннадцать мулов. Часть груза потеряна. Аптекарский мешок цел.

Она достала караванную дощечку и переставила костяные штифты.

Артём смотрел через последнюю рабочую обзорную руну у выхода.

Мирра повернулась к тёмному зеву канала.

— Я знаю, что ты слышишь.

Артём включил канал не сразу. Резерв был слишком низким, но связь требовала мало.

— Слышу.

— Мы дойдём до Прикромья.

— Если пойдёте вдоль оврага, выйдете к тракту за семь минут. Патруль Коалиции ходит севернее. Не поднимайтесь на гребень.

Она кивнула.

— Ты сказал, платы нет.

— Да.

— Я не верю.

— Правильно.

Она прищурилась.

— Значит, плата есть.

— Система создаст запись о проходе. Я не знаю, как она её посчитает.

— Ты не знаешь, сколько возьмёшь?

— Не я.

— Все так говорят.

Эта фраза была хуже обвинения. Она была опытом.

Мирра подняла с земли горсть соли, просыпавшейся из разрезанного мешка. Соль смешалась с грязью и кровью, стала серо-розовой.

— Дорс умер на твоём маршруте?

Артём ответил не сразу.

Юридически — нет. Фактически — да. Морально — вопрос был неправильно поставлен и потому точен.

— Он умер до того, как я принял караван под ответственность.

Мирра сжала соль в кулаке.

— А если бы после?

На интерфейсе Артёма уже висела новая строка.

ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА ОБСЛУЖЕННЫЙ ПОТОК: НЕ ОПРЕДЕЛЕНА

Не определена.

Снова щель между запретом и правом. Снова место, где можно построить что угодно и потом назвать это необходимостью.

— Тогда это был бы мой долг, — сказал Артём.

Мирра долго смотрела в темноту канала.

— Запомни это, хозяин аварийного прохода.

— Я не хозяин.

— Пока.

Она развернулась и пошла к каравану.

Люди подняли Лара. Мулы двинулись вдоль оврага. Тело Дорса несли на третьем муле, там, где раньше лежал груз. Аптекарский мешок Мирра взяла сама, перекинув через здоровое плечо.

Караван уходил медленно, но уходил.

Артём держал обзор, пока последняя точка не вышла из зоны данжа. Потом руна погасла.

Он остался в темноте с одиннадцатью процентами резерва и записью, которой раньше не существовало.

Система молчала почти минуту.

Затем перед ним открылось окно.

ФАКТИЧЕСКИЙ ТРАНЗИТ ЗАВЕРШЁН ПОТОК: NPC-КАРАВАН ВХОД: НИЖНЯЯ ЖИЛА ВЫХОД: СТАРЫЙ ВОДООТВОДНЫЙ КАНАЛ ГРУЗ: СОЛЬ / АПТЕКАРСКАЯ РАПА / ПРОЧЕЕ ПОТЕРИ: 1 УЧАСТНИК, 2 ЕДИНИЦЫ ВЬЮЧНОГО СКОТА, 18,6% ГРУЗА ЛИЦЕНЗИЯ ШЛЮЗОВОГО ОПЕРАТОРА: ОТСУТСТВУЕТ СТАТУС МАРШРУТА: НЕСЕРТИФИЦИРОВАННЫЙ ПРИМЕНИТЬ GATE_TAX_ROUTING_PROTOCOL?

Артём смотрел на последнюю строку.

Он не вызывал этот протокол. У него вообще не должно было быть доступа к шлюзовой логике. Коалиция держала такие вещи закрытыми, запаянными лицензиями, договорами, санкциями, классами допуска. Игроки видели комиссию. NPC видели цену. Владельцы терминалов видели поток. А глубже работала Система, признающая не вывески, а факт: кто обеспечил проход, тот может стать точкой сбора.

Кнопок «да» и «нет» не было.

Протокол применился сам.

РАСЧЁТ БАЗОВОГО СИСТЕМНОГО МИКРОСБОРА T_volume: 10 980 ЕД. R_trust_modifier: 0,31 DEATHRISK FACTUAL: ВЫСОКИЙ СУВЕРЕННАЯ НАДБАВКА: НЕТ НАЧИСЛЕНО ЯДРУ БЕЗДНЫ: 0,74 МЕДНОГО ЭКВИВАЛЕНТА

Ноль целых семьдесят четыре медного.

Меньше цены погнутого гвоздя. Меньше платы мальчишке за чистку стойла. Меньше чаевых, которые игроки бросали NPC-слугам в столичных тавернах, чтобы те быстрее принесли виртуальное вино.

Но в ядро вошло тепло.

Маленькое. Почти смешное. Как первая монета в пустой чаше.

Резерв дрогнул.

РЕЗЕРВ: 11% 11,03%

Артём не смеялся.

Он смотрел на цифру, и перед ним разворачивалась не прибыль. Маршрут. Если один караван прошёл, второй может повторить. Если второй повторит и выживет, доверие вырастет. Если доверие вырастет, Система перестанет видеть в этом случайность. Если Система признает устойчивый поток, появится право. Не выданное Коалицией. Не купленное через лицензии. Возникшее из поведения тех, кому нужен проход.

Безопасный подземный маршрут. Контракты. Снижение смертности. Рост доверия. Налоговый поток. Утечка ликвидности.

Он видел это так ясно, что стало холодно.

Не потому, что план был невозможен.

Потому что он был возможен.

Возможное всегда опаснее мечты. Мечта не требует тарифной сетки, компенсационного фонда, досмотров, штрафов за ложную декларацию и права сказать у ворот: ты проходишь, а ты нет.

В темноте ядра появился второй сигнал.

Не из данжа.

Из реальности.

Канал был слабым, с помехами. Голос пробился через шум, как человек через завал.

— Артём если ты слышишь я подала запрос на очный доступ. Они говорят, что сессия нестандартная. Говорят, медицинский директор должен согласовать

Лена.

Артём попытался ответить, но канал был односторонним. Или его голос не имел маршрута наружу.

— Я здесь, — сказал он в пустоту.

Система не передала.

Голос Лены продолжал звучать обрывками:

— не подписывай ничего, если оно там вообще появляется. Я знаю, как это звучит. Просто не соглашайся на внутреннее расторжение. Они могут оформить это как добровольный выход из программы

Помехи съели конец фразы.

Потом пришло уведомление.

КОРПОРАТИВНЫЙ СТАТУС КАПСУЛЫ: ПЕРЕСМОТР ДОПУСКА ОСНОВАНИЕ: НЕСТАНДАРТНАЯ АКТИВНОСТЬ НЕЙРОСЕССИИ МЕДИЦИНСКИЙ КОНТУР: ОЖИДАЕТ РЕШЕНИЯ

Артём закрыл окно.

В данже он только что открыл нелицензированный маршрут. В реальности кто-то уже увидел нестандартную активность. Всё было связано. Движение капитала, движение тела, движение сознания. Шлюзы в игре и двери дата-центра снаружи отличались только отделкой.

Он вернулся к записи микросбора.

0,74 медного эквивалента.

Первая монета суверенитета.

Первая улика.

Глубоко над ним, далеко от Бездны, в белом шлюзовом зале Коалиции ночная смена подходила к концу.

Зал был слишком чистым для места, через которое проходили тысячи тонн грузов. Ни грязи, ни навоза, ни крови, ни крошки зерна. Только белые плиты, золотые дуги порталов, синие регистрационные огни и длинная стена терминалов, где движение мира становилось строками.

Аудитор третьего ранга Элиан Восс пил остывший чай и проверял утренние расхождения.

Он не был важным человеком. Важные люди не сидят ночью перед терминалом, сравнивая фактическую комиссию с прогнозной. Но именно неважные люди первыми видят трещины, потому что им платят за пыль в углах.

На экране шли обычные отклонения.

Гильдия «Красный Венец» разбила партию железа на шесть мелких, чтобы снизить срочность. Купцы Западного тракта снова занизили магическую насыщенность ткани. Два игрока провели питомцев как ручную кладь. Один город попытался оформить боевые амулеты как сельскохозяйственные обереги.

Элиан ставил метки, отправлял штрафы, пил чай.

Потом увидел строку.

Она была почти нулевой. Такая маленькая, что большинство фильтров не подняло бы её выше технического шума.

ЛОКАЛЬНАЯ УТЕЧКА ЛИКВИДНОСТИ РЕГИОН: ПРИКРОМЬЕ / НИЖНИЕ ГАЛЕРЕИ СУММА: 0,74 МЕДНОГО ЭКВИВАЛЕНТА ПРОТОКОЛ: GATE_TAX_ROUTING_PROTOCOL ЛИЦЕНЗИРОВАННЫЙ ОПЕРАТОР: НЕ НАЙДЕН

Элиан моргнул.

Проверил ещё раз.

Иногда Система создавала фантомные начисления при сбое портального эха. Иногда старые городские ворота, давно выведенные из реестра, давали медную пыль в отчётах. Но там всегда был оператор. Город. Гильдия. Храм. Форт. Хоть кто-то, кого можно оштрафовать, уведомить, поставить в очередь на проверку.

Здесь владельца не было.

Точнее, поле было заполнено странно.

СУБЪЕКТ ОТВЕТСТВЕННОСТИ: ЯДРО БЕЗДНЫ КЛАСС: DUNGEON_CORE ПРАВО МАРШРУТА: НЕ ОПРЕДЕЛЕНО

Элиан поставил чашку.

Открыл детализацию.

Один караван. Соль. Потери. Несертифицированный вход. Несертифицированный выход. Фактическое обслуживание потока. Микросбор начислен не городу, не шлюзу, не дороге, а ядру подземелья.

Он сидел неподвижно несколько секунд.

Потом вывел форму внутреннего уведомления.

ПРИОРИТЕТ: НИЗКИЙ

Он посмотрел на сумму и почти оставил так. 0,74 медного. За такое не будят начальство.

Но потом его взгляд вернулся к строке «ПРАВО МАРШРУТА: НЕ ОПРЕДЕЛЕНО».

Элиан изменил приоритет.

ПРИОРИТЕТ: СРЕДНИЙ

Подумал ещё.

Если подземелье получило налог за проход, пусть даже микроскопический, значит, Система признала не бой, не добычу, не рейдовую активность. Она признала транзит.

Он изменил приоритет снова.

ПРИОРИТЕТ: ВЫСОКИЙ АДРЕСАТ: КОМИТЕТ ШЛЮЗОВОЙ СТАБИЛЬНОСТИ ТЕМА: ПЕРВАЯ НЕЛИЦЕНЗИРОВАННАЯ МАРШРУТНАЯ УТЕЧКА

Перед отправкой терминал запросил комментарий.

Элиан написал коротко:

«Возможное самопроизвольное возникновение транзитной функции у данжевого ядра. Рекомендую проверить до повторения потока».

Он отправил уведомление.

В дальнем конце зала один из порталов вспыхнул золотом, принимая богатый караван без очереди. Всё вокруг осталось прежним: белые плиты, чистые терминалы, ровное дыхание лицензированной инфраструктуры.

Только в отчёте Коалиции появилась первая медная дырка.

И где-то глубоко под землёй Артём Соколов смотрел на ту же цифру, ещё не зная, что самая дорогая война в его жизни началась с суммы, которой не хватило бы даже на похороны Дорса.