Я ждал весну

На первый месяц работы мне назначили план три тысячи долларов. Это значило, что «переведённых» мной писем должны открыть на шесть тысяч. Вэ И отдала распоряжение Алине «показать мне всю механику и красоту работы», поговорила с кем-то по своему Blackberry, вытерла с него пыль и уехала.

Новоиспечённая коллега выделила мне десять профайлов не самых привлекательных внешне женщин и оторвала от сердца раскрученную анкету:

— От сердца отрываю, — она улыбалась слишком широко. Её глаза были накрашены слишком ярко. — Только на одной Ане можно сделать тысячу.

Я ввёл логин-ник Sweet_minx и пароль, открыл страницу Ани.

22 года

171 см

48 кг

Курение: отрицательно

Алкоголь: отрицательно

Хобби: танцы, балет

В разделе «О себе» было указано на корявом английском, что она самодостаточная девушка из хорошей семьи, в мужчине ценит обаяние, умение заботиться и щедрость.

В анкете было всего два фото. На первом — стройная девушка с длинными русыми волосами и неплотно сжатыми губами. Её серые глаза смотрят прямо в душу. На другом снимке она в балетной пачке растягивается у станка. Её голова повёрнута в сторону камеры — в мою сторону, но, кажется, не обращает на меня никакого внимания, будто бы меня и нет. И этот её взгляд мимо меня как будто создавал пространство, в которое меня тянуло. Если бы в анкете был её номер, я бы тут же позвонил ей. Может быть, я бы действительно так сделал, но контактов в анкете не было, и я просто смотрел на фото как заворожённый.

— Алин, а к этой кто-то приезжал?

Алина подошла сзади и наклонилась к ноутбуку, моё плечо упёрлось в её грудь. Она явно перебарщивает с духами.

— Ещё нет. Она вообще странная. Вытягивай, у неё есть кому приехать.

Я просмотрел переписки. Четверо постоянных клиентов, самый активный — Крис Мякеле. Финн. И у этого финна чёрная кожа. И его свежее письмо, в котором он спрашивает о возможности личной встречи.

Играл свежий альбом Tricky, комнату освещало только мерцание монитора. Голова Леры лежала на моих коленях. Я гладил её густые волосы и рассказывал о харизматичной скотине по имени Дэнни Скиннер из книги Уэлша, которую прочёл незадолго до того.

— Да ты как он — энергии много, а не знает, чем себя занять и куда себя приткнуть.

Я внутренне согласился.

— Неправда.

— Правда. А между прочим, всего за один день человек способен изменить свою жизнь.

— Ага, расхожая фраза. Но чтобы чё-то изменить, надо знать, что. Мне нечего менять — я пустой.

— Ты не пустой. Ты просто… Если не знаешь, куда идти, хотя бы пойми, от чего ты хочешь убежать. — И очень тихо (очень, едва слышно) добавила: — Как я.

— Ты о чём?

— Я подумала, ты должен знать, — на выдохе сказала она.

— О чём?

— Обо мне, — прошептала она и замолчала. Я ждал. — Раньше… кхм. Раньше у меня было другое имя.

Я хотел сморозить глупость, пошутить, обычная моя реакция, когда речь заходит о чём-то сокровенном. Не от безразличия, просто разговоры о серьёзных вещах смущают меня, я не знаю, как на них реагировать. Но только спросил:

— Какое?

— Это неважно.

Она подняла голову, села, повернувшись ко мне всем телом, поджала колени к груди и обхватила их руками.

— Четыре года назад… я же не отсюда, ты знаешь. Четыре года назад, я тогда только поступила на первый курс, меня пытались изнасиловать. — Она говорила медленно, отстранённо, но довольно спокойно. Мне показалось, она боится моей реакции, боится шокировать меня, поэтому подбирает слова, а не от того, что ей сложно говорить на эту тему.

— Он повалил меня на землю, одной рукой сильно держал за горло, второй шарил под юбкой. Я начала отбиваться и кричать, а когда он порвал на мне колготки и залез туда пальцами, я поняла, что всё равно ничего не смогу поделать, и решила, пусть уже закончит поскорее и оставит меня в покое. Я замолчала и лежала неподвижно. Он начал меня душить сильнее и всё повторял: «Кричи, сучка! Кричи громче и дёргайся!», а я продолжала лежать, как труп. И у него не получилось. — У неё дёрнулся уголок рта.

— После этого я забрала документы из универа, продала квартиру и сменила имя. Валерия — значит «сильная, выносливая». Переехала в Барнаул и поступила на филологический. У меня началась новая жизнь.

Душу раскрывала она, а маленьким и беззащитным чувствовал себя я. Я бегал глазами по комнате. Мне было бесконечно жаль эту девочку — и одновременно с этим я был абсолютно беспомощен. Можно подумать, я мог её как-то защитить.

— Но я была одна. Мне кажется, мать только и ждала, когда мне исполнится восемнадцать, чтобы избавиться от обузы и свалить за границу со своим кхахалем, — на последнем слове она скривилась. — А других близких у меня и нет.

— Одна… — Пробормотал я.

— Да. А ты не один. У тебя есть мама. — И совсем уже тихо добавила: — И я.

Я обнял Леру. Сидеть мне было неудобно, начала затекать нога, но я не шевелился. Молчание тяготило. Я пытался найти какие-то слова, я чувствовал, что должен что-то сказать или сделать, но…

Лера пошевелила плечами, стряхивая свинцовое состояние и повернулась ко мне жаркими губами. Обхватила за шею и потянула за собой, откидываясь на спину. Я так жалел её в тот момент, а в голове был такой сумбур, что у меня ничего не получилось.

— Не переживай, — сказала Лера. — Я рада, что теперь ты всё знаешь. Давай, у нас не будет секретов?

Я поджал губы и кивнул. И сам собой передо мной возник образ смотрящей мимо меня Ани. И в темноте комнаты нас было трое: я, Аня, для которой меня не существовало, и Лера, которой в тот момент не существовала для меня.