Домовой

Анастасия Дорожкина

Домовой

История одного дома

История одного дома

Облака воздушными замками нависали над старенькой избушкой. Белые, пушистые ромашки славно украшали фасады замков. Через мгновение они превращались в георгины, ещё секунду спустя – в розы, а затем в гладиолусы и хризантемы. Образы цветов быстро менялся в голубом небе.

Ветер уносил облака всё дальше.

Воздушные замки превращались в белоснежные ладьи, и устремлялись в небесные дали. Облака и ветер словно дразнили маленький домик, который печально поскрипывал старыми ставнями.

Его стены осыпались от снега, и ливней, время медленно разрушало ветхое строение.

Казалось, избушка давно должна была рассыпаться, но какая – то невидимая сила вновь и вновь вдыхала жизнь в угасающий дом.

И всё же в нём жило удивительное тепло домашнего очага, которое невольно очаровывало редких зевак.

Посёлок разросся, и прежние постройки были снесены или перестроены. Лишь старый домик продолжал жить своей тихой, прежней жизнью. Новые дома со сверкающими крышами посмеивались над ветхим крохой, а ветер всё также проказничал, дразня его воздушными замками и облачными цветами.

Но легендарный домик стоял, храня в памяти радость и печаль своих стен. Новые дома не помнили собственной истории и даже не задумывались о ней. А старые кроха знал о них всё - от рождения до возвышения к крылатым облакам.

Помнила избушка времена, когда на этой улице не было ни единого дома – лишь бескрайняя степь да вольный ветер властвовали повсюду.

Старый, сильный и заслуженный, теперь он был вынужден смиренно смотреть в рваные облака и с тайной завистью поглядывать на новенькие козырьки крыш, резные крылечки и колонны молодых домов.

Ещё труднее было ему видеть, как приезжают в новые дома гости. У самого же старенького строения обновок давно не было, и гости к нему не захаживали.

Беден был хозяин дома. Редко кто замечал его присутствие на улице. К трудолюбивому, и словоохотливому Ивану старость подкралась не заметно. Всё реже выходил он на улицу, больше лежал и нервно покашливал в тёмной комнате. Намучился с Иваном ветхий дом у такого хозяина не то что ремонта и гостей - даже свежего воздуха не выпросишь.

В избушке жил старый кот с огромными серыми глазами.

Днём он лениво лежал возле печи, а по ночам бесшумно ходил по тёмным комнатам, будто сторожил покой старого строения. Часами кот смотрел в пустой угол, тихо шевеля ушами и едва слышно мурлыча, словно перешёптывался с кем-то невидимым. Несомненно, старый кот знал домового и был единственным существом, кто мог видеть и понимать его.

Смотрел дом на соседей и с трудом проживал свою сложную судьбу. Но одна особенность всё же была у незатейливого строения.

Красивые, новые дома, лелеяли в своих ладонях жителей. Уютные палисадники с беседками увитыми цветами украшали новые постройки.

Старенькая избушка, затерявшаяся среди всего этого великолепия была невероятно притягательна. Лишь глаза видели её ветхость, а сердце любило кроху.

Когда речь заходила о новом посёлке все разговоры сходились к загадочной избушке. Слова как заговорённые складывались в узор о стареньком домике. И ни одно слово, ни одна мысль не укоряло строение в старости. Напротив, все самые лучшие воспоминания словно бабочки кружились вокруг домика. Причиной этому был домовой.

Он жил в избушке с самой её постройки. Откуда появился в ней - знал только он сам. Домовой дарил счастье людям, жившим в доме, и оберегал их покой.

Жадных и злых жильцов выживал, не позволяя им задерживаться надолго.

О домовом люди говорили разное. Одни боялись его, другие надеялись хоть раз увидеть. Находились и такие, кто пытались расположить его к себе, мечтая перенести в свой дом или выпросить исполнения желаний.

Многое повидал на своём веку домовой. В его доме жили семьями – дружно и весело, часто собирались гости, звучали разговоры и смех.

Но со временем вокруг стали появляться новые дома, и домовой затих. Сник и хозяин избушки. Тоска и грусть поселились в старом строение.

Однажды всё переменилось.

Это был ясный, солнечный день. Старый скворечник -ровесник застывшего во времени дома - дребезжал на ветру. Его крыша давно истлела, а почерневшие стенки мрачно смотрели на свет. Избушка словно сроднилась со старым скворечником.

Возле дома росла старая рябина. Она была сухой, ветвистой и корявой, её изогнутые ветви тянулись к небу.

На одной из них и висел скворечник. Каждую весну одна из ветвей рябины неожиданно распускалась, будто сообщая миру, что жизнь ещё не угасла в старом дереве.

В скворечнике селились птицы, прилетевшие с юга, и не было в посёлке задорнее, и весёлей певцов.

Неожиданный грохот растревожил тихую улицу. Сонный посёлок вздрогнул от тяжёлого лязга металла и гула моторов. По дороге медленно продвигались бульдозер, гусеничный трактор и старый кран с шаром – бабой, качавшимся на цепи словно чёрное железное солнце.

Они уверенно приближались к старенькой избушке.

Машины окружили дом так же легко и беспощадно, как грозные шмели окружают цветущий бутон перед бурей. Хозяин давно ушёл и больше не вернулся.

Незваных гостей встретил лишь старый домовой да серый кот насторожил уши у остывшей печи.

Люди вошли внутрь быстро и молча. Один из рабочих осторожно поднял кота на руки и вынес его из дома. Кот долго смотрел назад серыми глазами, будто понимал, что прощается навсегда.

Первый удар пришёлся по стене, возле которой стояла старая печь – там, в тепле спал потревоженный домовой.

Стены жалобно затрещали, с потолка посыпалась известь, а дом будто тяжело вздохнул, чувствуя свою последнюю минуту.

Старый дуб,

Старинный дом.

Живёт в нём

Добрый домовой.

Спилили дуб,

И дом снесли.

Осталась нежить

Без печи!

Без сладких сливок,

И тепла.

Без калош серых,

И кота.

Проснулся

А уж дома нет.

Молот разрушил

Своды стен.

Добрый, старый

Домовой.

Грустит в пыли

На мостовой.

Сонно прохожие

Идут.

Бездомному

Нет места тут.

С печалью, слабо

Он вздохнул.

В коробку с тортом,

Заглянул.

От тоски седой,

Съел торт

И сразу же

Уснул!

Его несли,

Его трясли.

Да в дом к себе

И принесли.

Кто-то на кухне

Закричал.

От страха он

Запрыгнул в кран.

Его искали,

Не нашли.

Свет выключили

Да ушли!

Обрадовался домовой.

Есть снова дом,

А с ним

Покой.

Скворцы

Как известно, домовые любят хозяйничать ближе к рассвету, когда хозяева дома спят самым крепким сном.

В предутренней тишине старого жилища домовой бесшумно обходит комнаты, прислушивается к каждому шороху, проверяет окна и двери, следит, чтобы в доме царили порядок и покой. Он любит чистоту, уют и добрые сердца, поэтому всегда помогает трудолюбивым и заботливым хозяевам. Его присутствие можно почувствовать лишь в едва заметном скрипе половиц, в лёгком шелесте занавески или в тихом потрескивании печи. Пока в доме живут мир, уважение и согласие, верный домовой остаётся его незримым хранителем. Но наш домовой был совсем другим. Он мог спать утром, днём и ночью. А порой вовсе не смыкал глаз, бесцельно бродя по пустому дому. Уже давно он перестал следить за хозяйством так старательно, как прежде. Всё вокруг навевало на него грусть и сон. Старый дом ветшал год за годом, хозяин умер, а вместе с ним постепенно угасала и жизнь маленького жилища.

В тот день домовой крепко спал под старой печью. Он не видел, как к дому подъехали бульдозеры и огромная машина с железной стрелой, которую в народе прозвали гром-бабой. Не заметил он и того, как рабочие вынесли из дома старого серого кота. Не услышал скрипа открытой двери и тяжёлых шагов людей. Но когда железная громадина ударила по стене, земля содрогнулась. Домовой вздрогнул и выскочил из-под печи. Вокруг всё рушилось. С грохотом упал старый шкаф. Перевернулась железная кровать. Доски трещали и ломались. Стены складывались внутрь, словно карточный домик. А потом страшный удар расколол надвое старую печь.

Печь... Старая добрая печка долгие годы была сердцем дома. Она дарила тепло зимними вечерами, собирала вокруг себя всю семью, освещала стены золотистым сиянием огня. В её кирпичах хранились воспоминания о счастливых днях, семейных праздниках, добрых разговорах и тихих зимних ночах. Казалось, сама душа дома жила в этой старой печи. Теперь же печь была разрушена. А вместе с ней угасала и жизнь дома. Домовой в ужасе заметался по комнате. Исчез кот. Рухнула печь. Трещали стены. Всё, что он любил и охранял долгие годы, погибало прямо у него на глазах. Особенно больно было думать о старом сером коте. Этот добрый кот всю свою жизнь просидел возле окна, провожая мудрым взглядом уходящие закаты. Его поседевшая шерсть помнила множество зим, вёсен и жарких летних дней. Он двигался неспешно и важно, словно настоящий хозяин дома. В его мягком мурлыканье звучали покой, доброта и уют. Казалось, старый кот знает все тайны мира и хранит их в глубине своих янтарных глаз. Теперь кота не было. Домовой остался совсем один. В страхе он метался среди обломков, пытаясь найти спасение.

Дом ходил ходуном.

Потолок осыпался глиной. Доски ломались одна за другой. Ещё немного — и хранитель дома навсегда останется под завалами. И тут его вывел из оцепенения знакомый писк.

Это был Тим — маленький серый мышонок, давний обитатель кухни и посудного шкафа. Тим был настоящим мастером пролезать в самые узкие щели. Но сейчас даже он растерялся.

Его норки были разрушены, подземные ходы завалены обломками. Однако мышонок быстро пришёл в себя. Собрав последние силы, он в несколько прыжков взобрался на оконную раму и юркнул в открытую форточку. Домовой бросился следом. Чихая от пыли и прикрывая лицо руками, он с трудом выбрался наружу.

Под окном рос старый куст чёрной смородины. Когда-то он был любимым местом Крохони. В лучшие времена домовой часами сидел среди ветвей, лакомясь сладкими ягодами. Он набивал ими полный рот и даже угощал птиц. Счастливое было время... Теперь же куст стал его единственной надеждой на спасение. Тим прыгнул первым. Едва его лапки коснулись зелёных ветвей, как острые коготки крепко вцепились в листья. Через мгновение мышонок уже скрылся среди густой листвы.