Отпуск по обмену. Здравствуйте, а ведьму не ждали?

Вероника Крымова

Отпуск по обмену. Здравствуйте, а ведьму не ждали?

Глава 1

Сказать, что я была удивлена, увидев на рассвете в собственной спальне постороннего мужчину, — ничего не сказать. Особенно учитывая, что этот экземпляр был откровенно обделён инстинктом самосохранения. Он каким-то образом взобрался на мой балкон и теперь барабанил в дверь с такой силой, что жалобно звенели цветные стёкла витражей.

- Октавио?- ахнула я.

Единственный сын графа Спенсера был известен на всю округу и слыл разбивателем женских сердец, ловеласом, который не спешил жениться, предпочитая не очень невинные шалости с замужними дамами. Его батюшка, старый граф, уже отчаялся и мечтать о том, чтобы наследник наконец угомонился и подарил ему законных внуков.

- Веспер Кроу! Открой! — его взволнованный голос доносился приглушённо сквозь стекло.

Я отдёрнула тяжёлые парчовые портьеры и замерла. Октавио был совершенно обнажен! Ну если не считать букета алых роз, которые он стыдливо прижимал к своей мужской гордости. Я на мгновение застыла, созерцая эту абсурдную картину.

Ну разглядывать, надо признать, было что. Октавио Спенсер принадлежал к той породе красавцев, от которой у горничных подкашиваются колени, а у их хозяек — дрожат руки. Высокий, широкоплечий, с идеально очерченными мышцами груди и пресса, которые сейчас, в утреннем полумраке, отливали тёплым золотом зари. Кожа его была смуглой, будто он только что вернулся из южных краёв, а тёмные, чуть влажные после бега волосы растрепались и падали на лоб. Каждая линия его тела была вылеплена так, словно скульптор решил создать идеал мужской красоты, но в последний момент добавил щепотку нахальства и безумной, необузданной энергии.

- Чего тебе? — я распахнула стеклянную дверь и Октавио, не дожидаясь приглашения, ввалился в спальню. В этот момент, мандрагора, мирно дремавшая в горшке на подоконнике, тут же открыла глаза и истошно заорала:

- ААА! Бесчестят! Средь бела дня! Разврат! — её маленькое корневищное тельце задрожало от возмущения.

- Тихо, Трикси, не скандаль! — шикнула я на неё.

Однажды я экспериментировала с заклинаниями и слегкасамую малость оживила мандрагору мамули, влив в неё магию интеллекта из артефакта. Беатриче — или Трикси, по-домашнему, — оказалась созданием любознательным, жизнерадостным, невероятно милым, но с неуёмной тягой к драматизму.

- Это как же понимать?! — не унималась мандрагора, тряся своими листочками.

- Вот-вот! Ты с ума сошёл?! — зашипела я. — А если тебя здесь кто-нибудь увидит? Родня мне не даст опомниться и заставит выйти за тебя замуж, паршивца!

- Ой, — он ухмыльнулся, и в его тёмных глазах сверкнула наглая, обезоруживающая искра, — когда чужое мнение тебя волновало?

- Ну допустим, — кивнула я, чувствуя, как на губах сама собой расплывается улыбка. — Может, всё-таки объяснишься? Пока я не превратила тебя в лягушку?

В этот момент снаружи, со стороны сада, раздались оглушительные крики:

- ПОДЛЕЦ! НЕГОДЯЙ! ДА Я ТЕБЯ СЕЙЧАС

Октавио резко побледнел, а его глаза округлились.

- Веспер, — прошептал он жалобно, — спрячь меня!

Не дожидаясь моего согласия, он кинулся к шкафу, распахнул дверцу и буквально влетел внутрь, забиваясь между моими платьями, как нашкодивший котёнок.

- Так, — буркнула Трикси, скрестив свои маленькие корешки на груди, — я не поняла. Тут вообще сегодня собираются бесчестить? Ну и кавалеры пошли!!! Возмутительно! Вломился в спальню к благородной леди, потряс тут своимбукетом и натесбёгтрус!

Я подошла к шкафу и попыталась открыть дверцу, но Октавио, с перепугу, блокировал её изнутри.

- Открывай, — пропыхтела я, дергая дверцу.

- Не открою! — донеслось приглушённо.

Пришлось применить магию, прозвучал лёгкий щелчок пальцев — и дверца распахнулась. Виконт Спенсер вывалился на пол, запутавшись в моём атласном пеньюаре, который умудрился стащить с вешалки.

- Веспер, молю всеми богами, защити меня от — начал было он, пытаясь выбраться из шуршащей ткани.

Договорить ему не дали, со стороны коридора пронзительно зазвенел колокольчик, хлопнула входная дверь и через мгновение весь дом сотрясся от разъярённых, громогласных криков. Я на цыпочках выскользнула в коридор, перегнулась через резные перила — и замерла.

В холле стоял Барнаби Уиттакер, начальник нашего полицейского участка. Кряжистый, широкоплечий мужчина с густыми усами и вечно хмурым взглядом, который не предвещал ничего хорошего. На нём был только бордовый бархатный халат — наспех накинутый, распахнутый на волосатой груди, — и один домашний тапочек на левой ноге.

Барнаби недавно женился на юной прелестнице, злые языки городских сплетниц поговаривали, что новоиспеченная миссис Уиттакер до замужества работала в столичном варьете, но ее супруг это рьяно отрицал, безмерно обожая свою легкомысленную и недалёкую жену.

- Я видел! — заорал Уиттакер, размахивая кулаком. — Этот негодяй залез к вам в окно! Выдайте мне его по-хорошему, иначе — он погрозил кулаком.

Нет, не так. Он пригрозил кулаком МОЕЙ БАБУЛЕ.

Горничная аж присела от потрясения, на ее личике промелькнула мимолётная жалость к начальнику полиции.

Н-да. Бросать угрозы верховной ведьме, главе ковена, самой энергичной, красивой, деловой и смертельно опасной женщине в радиусе ста миль.

Служанка прекрасно понимала, что это огромная, даже катастрофическая ошибка, а вот Барнаби похоже даже не догадывался о своих радужных перспективах и продолжал ругаться. Бабуля, до этого момента молча стоявшая, с чашкой утреннего чая в руках, медленно передала ее служанке. Изумрудные глаза сверкнули тёплым, ласковым золотом, от которого у горничной побежали мурашки, девчонка даже побледнела.

- Хм — спокойно, почти нежно, произнесла Корделия Кроу.

И щёлкнула пальцами.

Раздался тихий хлопок, клубы серебристого дыма окутали мистера Уиттакера. Когда они рассеялись, на месте начальника полиции стоял упитанный, белоснежный козёл с роскошными, переливающимися перламутром рогами, на которых болтались остатки бархатного халата. Козёл недоумённо моргнул, затем издал возмущённое: «Ме-е-е!» — и попытался лягнуть ногой, но запутался в тапочке.

- Ба, — крикнула я, не в силах сдержать восхищённый смех, — а в виде козла он мне нравится гораздо больше!

- Да, — критически оглядела новоявленного козла бабуля, принимая обратно фарфоровую чашечку из дрожащей руки служанки, — мистер Уиттакер определённо стал симпатичнее, и, главное, молчаливее. Так, кто там у тебя наверху? — она перевела взгляд на меня.

- Младший Спенсер, — честно призналась я, чувствуя, как щёки начинают гореть.

- Этот кудрявый прощелыга с пылким взглядом? — уточнила она, приподняв бровь.

- Угу.

- Он хоть живой там у тебя? — с неожиданной заботой поинтересовалась ба. — Или уже успел превратиться в какое-нибудь пресмыкающееся?

- За кого ты меня принимаешь? — возмутилась я.

- Ну ты обычно не встаёшь так рано, — усмехнулась она. — Я подумала, что только смертник мог позволить себе разбудить тебя в такую рань.

- Жив я, миссис Кроу! — раздался жалобный голос.

Я обернулась. На верхней площадке лестницы стоял Октавио. На нём был ночной чепец, который сидел на его голове как-то удивительно кокетливо, сбившись набок и открывая одно ухо. На плечи был небрежно накинут мой пеньюар, который едва доходил ему до бёдер и откровенно не скрывал его мускулистые ноги. В одной руке он всё ещё сжимал ободранный, пострадавший при падении букет роз, в которых осталось всего три цветка.

Трикси тем временем выбралась из горшка, сперва показались два любопытных глаза, потом цепкие ручки, а затем она всей своей зелёной тушкой вывалилась наружу, щедро рассыпая по паркету комья влажной земли. Мелкие корешки её нервно вздрагивали, листочки топорщились, а сама она, шурша, точно сухой осенний лист, метнулась через всю спальню и с отчаянным воплем вцепилась ручонками прямо в икру мистера Спенсера.

- Я держу его! — завопила мандрагора с такой силой, что зазвенели хрустальные подвески на люстре. — Не уйдёшь, голубчик!

- Трикси, отпусти его сию же секунду! — рявкнула я.

- Вот ещё! — фыркнула она, ещё крепче сжимая свои корневищные пальцы на его мускулистой ноге. — А вдруг сбежит? Пущай женится, раз бесчестил нашу Веспер! Порядок знаем!

- Вот как? — правая бровь бабули, изящно подрисованная во время легкого утреннего макияжа, заинтересованно взметнулась вверх, а в уголках её губ заиграла едва заметная, но оттого ещё более опасная улыбка.

- Я? Да как же я вовсе не — заикаясь, выпалил Октавио, отчаянно дрыгая ногой и пытаясь стряхнуть с себя зелёную наездницу. Но Трикси держалась мёртвой хваткой.

- Да ну, нужен он мне больно, — я дернула плечиком.

- А чего так сразу? — протянула бабуля, одним изящным глотком опрокидывая в себя остатки чая и ставя чашку на блюдце с едва слышным, но зловещим звоном. — Вроде ничего юноша, сложен хорошо, правнуки красивые будут, глаз не отвесть.

- Ба! — возмутилась я, чувствуя, как земля уходит из-под ног быстрее, чем Трикси из горшка.

- А что я? — бабуля притворно удивилась, поправляя алые перья на своем роскошном шифоновом пеньюаре. — Ничего, но в семье Кроу, знаешь ли, старомодные порядки: если обесчестил — изволь жениться.

- А если убежит? — прокричала Трикси, не разжимая хватки.

- Догоним, — кивнула Корделия, и в этом одном слове прозвучало столько спокойной, ледяной уверенности, что Октавио в тот же миг осознал: лучше бы он остался в лапах разъярённого Барнаби, чем влез в дом Кроу. Он сейчас горы золота отдал бы за маховик времени, чтобы перенестись в ту секунду, когда ему в голову пришла безумная мысль карабкаться на мой балкон.

- Я не бесчестил! Честное слово! Клянусь всеми богами, и даже теми, которых нет в пантеоне! — выкрикнул он, глаза его метались от меня к бабуле, от бабули к Трикси, которая свисала с его ноги.

- А что так? — хмыкнула бабушка. — Если у вас, молодой человек, какие-то проблемы с этой самой необходимой частью брачной церемонии, то мы вас вмиг подлечим. У меня есть травяные сборы, от которых даже столбы каменнеют.

- Я клянусь, что и пальцем не тронул вашу внучку! — взмолился Октавио, и голос его сорвался на фальцет.

- Ещё бы ты её тронул, — хмыкнула бабуля, скептически оглядывая его с ног до головы. — Ты бы вряд ли сейчас со мной разговаривал, хотя, признаться, спиритическими сеансами я конечно балуюсь на досуге.

- Ладно, хватит, — решительно заявила я, а то еще, чего доброго, и правда соберется вся моя семейка и оглянуться не успею, потащат в храм венчаться.

Я стремительно стянула пояс от своего халата, ловко обвязала его вокруг шеи белоснежного козла, который всё это время виновато перебирал копытцами у порога, вручила конец поводка остолбеневшему Октавио и, не дожидаясь его возражений, пинком под зад вытолкала всю компанию из дома. Дверь захлопнулась с оглушительным треском, оставив нас с бабулей в тишине, нарушаемой лишь недовольным урчанием Трикси.

- Нет, правда, дорогая, — задумчиво произнесла бабуля, подходя к окну и провожая взглядом удаляющуюся процессию, — не пора ли тебе подумать о замужестве? Конечно, этого повесу мы всерьёз рассматривать не будем, он весь как на ладони — ветер в голове. Но есть у меня на примете один подходящий кавалер. Ух, настоящий красавец, не чета нашим местным — осанка, стать, взгляд такой пронзительный. Настоящий мужчина.

- Вот и выходи за него сама! — насупилась я, скрестив руки на груди.

- Да я бы с радостью, — мечтательно вздохнула бабуля, присаживаясь в кресло. — Но хоронить седьмого мужа — это уже дурной тон, знаешь ли. Они у меня быстро угасают от моего темперамента, не выдерживают накала страстей. Да и я, грешница, что-то подустала от брачных игр, пора подумать о покое.

- Ты и покой, — скептически выдохнула я, глядя на её лукавое лицо и сверкающие глаза, — вещи определенно несовместимые.