Как развестись с драконом и не влюбиться

– Мяу!! – громко ответил Габи, довольный тем, что я поняла его тревогу. Он уже нетерпеливо летал возле двери, явно призывая меня действовать быстрее.

Я подскочила с кровати и, не думая ни о тапочках, ни о халате. Босиком, в одной ночной сорочке бросилась за котокрылом.

Поместье погрузилось в темноту, лишь местами сквозь распахнутые двери в коридор просачивался холодный лунный свет.

Несмотря на то, что я заплатила за электричество, его еще не подключили. И теперь помощь Габи оказалась по-настоящему бесценной. Я не металась в темноте по дому, в поисках пожара, а просто доверилась ему и бежала следом.

К моему удивлению, Габи вывел меня на улицу. И там передо мной предстала страшная картина.

Сбоку поместья вверх поднимались языки огня. Каменные стены держались, но горел плющ, оплетавший угол.

Пламя охватило зеленые плети, словно это были сухие дрова. На первом этаже уже вспыхнули деревянные оконные рамы, раздался треск лопнувшего стекла. Огонь уже почти добрался до второго этажа, забираясь все выше. Густой черный дым застилал двор.

У меня перехватило дыхание. Поджог. Сомнений, что это дело рук барона, не было.

Он, конечно, не дурак и прекрасно понимал: каменное поместье от огня не рухнет, стены выстоят. Но это ему и не нужно. Ему достаточно копоти, сгоревших рам и едкого запаха гари. Если комиссия действительно явится с проверкой, все это сыграет ему на руку. Впечатление от поместья, которое и без того не блестящее, станет окончательно гнетущим.

Эти мысли за секунду пронеслись в голове. И я быстро откинула их в сторону. Сейчас было не время об этом думать, нужно было понять, как потушить огонь.

Я растерянно осмотрелась по сторонам. Никаких толковых идей не приходило. Сердце стучало в висках, дыхание сбивалось. Дым резал глаза. Габи взволнованно прыгал у моих ног, нервно размахивая крыльями и то и дело бросая тревожные взгляды на бушующий огонь.

Способ потушить пожар был только один. Магия.

– Ладно. Будь что будет. – Прошептала я.

Сделала шаг к стихии. И от всей души пожелала, чтобы пламя исчезло. Чтобы больше не было этого треска и запаха гари.

– Исчезни! – выкрикнула я, вложив в слова всю злость и страх. В груди разлилось уже ставшее привычным тепло.

Целый миг ничего не происходило. А затем воздух задрожал, и словно из самого камня повалил холодный туман. Он клубился, стягивался в поток, оплетая языки пламени.

Огонь взревел, и словно бешеный зверь, с новой яростью принялся поглощать плющ, подбираясь к рамам второго этажа. Влажный туман окутал его. Пламя, шипя, нехотя гасло, хоть и не сдавалось окончательно.

Тепло в моей груди росло. Я чувствовала, как магия забирает силы. Дрожа, сделал шаг вперед:

– Ну, давай же! Тухни! – потребовала громче, удивляясь твердости своего голоса.

И снова туман, откликаясь на мой приказ, ударил по пламени, давя его, пока огонь не захрипел и не исчез полностью, оставив после себя лишь вонь и обугленные пятна на стене.

Я пошатнулась. Тело дрожало не то от слабости, не то от ночной прохлады. Сердце билось так, что в ушах стоял гул.

Но главное – пламени больше не было.

Ноги сами понесли меня к источнику. Мне нужен всего глоток, и силы снова вернутся.

Так и случилось. Стоило ледяной влаге прокатиться по горлу, как мне стало легче. Слабость отступила, сердцебиение успокоилось.

Габи терся о мои ноги и радостно мурлыкал, поздравляя с победой.

У крыльца меня встретила Марфа. Перепуганная, с растрепанными волосами и широко распахнутыми глазами.

– Что здесь стряслось? Откуда этот запах гари?

– Пожар, – устало выдохнула я, махнув рукой на угол поместья. Там, даже в темноте, угадывались пятна сажи и мрачные, обугленные плети плюща. – Думаю, это «подарочек» от барона.

– Вот же треклятый гад! – Марфа всплеснула руками. – Чую, не миновать нам завтра комиссии. Ты то, как, деточка?

– Нормально. Потушила пожар… магией.

Марфа взяла меня за руку. Я опустила взгляд и замерла. Вязь, что покрывала мою кожу, словно ожила. Буквы скользили, переплетались. Появились новые строки, теперь узор спустился до самых ладоней.

Я, как зачарованная, не могла отвести от них глаз, чувствуя, как холодок пробегает по спине.

Но Марфа, к моему удивлению, никак не отреагировала на вязь. Словно она не видела того, что так явственно было для меня.

– Ох ты бедная девочка, вся в саже… – Пробормотала она, заботливо вытирая темное пятно с моего запястья. – Беги. Умойся да ложись. Завтра будем думать, что к чему.

Я кивнула и отправилась в свою комнату.

После пережитого волнения думала, что не усну, но стоило голове коснуться подушки, как сон поглотил меня.

Утром первым делом, стоило мне открыть глаза, я натянула ночную сорочку повыше, чтобы осмотреть себя.

Теперь бесконечная вязь покрывала все мое тело, кроме самых открытых мест: стоп, кистей рук, лица и шеи. Было еще одно изменение. Надписи больше не были черными, они стали золотыми, полупрозрачными. Строки мягко переливались в свете утреннего солнца, будто нити тончайшей вышивки.

Я провел ладонью по руке, по завиткам на бедрах и животе, и ощутила странное спокойствие. Впервые я знала: новых узоров больше не появится. Эта часть загадочного ритуала завершена.

Но вместе с тем ощущала: он не закончен. Вязь на теле была лишь одной из ступеней. Должно быть что-то еще. Некая финальная часть.

Знать бы только в чем она состоит...

Некоторое время я колебалась: стоило ли прибегать к магии? Но как ни крути, вязь закончена. Все, что могло случиться от использования магии – уже случилось.

Да, и вчерашний пожар ясно показал: без магии я не справлюсь.

Марфа, пожалуй, права: комиссия может заявиться в любой момент. Возможно, даже сегодня. И если стены встретят их копотью, а двор – сорняком, то мне придется попрощаться с поместьем, которое я уже полюбила.

Нет! Не дождется Лансель такого подарка. Я не сдамся без боя!

С этими мыслями я поспешно позавтракала и взялась за работу.

Первым делом во дворе осмотрела последствия ночного бедствия. Сажа въелась в пористый камень, плющ обуглился и повис жалкими клочьями. На первый взгляд казалось, что вернуть поместью прежний вид невозможно.

Но попробовать стоило. Я глубоко вздохнула и приказала:

– Щетки, вперед.

И они, к великой радости Габи, послушно ожили. С десяток щеток разных форм и размеров выскочили из дома и взобрались по стенам.

Они засуетились, забегали по камню, оставляя за собой светлые полосы. Самые маленькие, словно проворные зверьки, юркнули к оконным рамам, оттирая закопченные переплеты.

Пока щеточки упорно трудились, я тоже не сидела без дела. Взяла ножницы и принялась обрезать сгоревшие плети. Плющ, некогда уютно обвивавший стены, пришлось срезать почти полностью.

Через час о ночном пожаре напоминали лишь треснувшие окна.

После этого я взялась за двор и забор. Ведь первое, что увидит комиссия – это ржавые металлические ворота и заросшую бурьяном территорию.

Хоть я и прокосила тропинку к поместью, заросли с обеих сторон выглядели весьма удручающе. Не мешало бы избавиться и от них.

Вскоре мои щеточки принялись тщательно натирать ворота и забор, убирая с них ржавчину, а за ними по моей команде следовали кисточки, окрашивая металл в глубокий черный цвет.

Было приятно видеть, как к воротам возвращается былая строгость и помпезность.

А вот с бурьяном мне пришлось повозиться. Сперва я решила действовать проверенным методом. Оживила косу и велела ей пройтись по зарослям. Та послушно выполнила приказ. Вот только красоты не выходило.

После косы оставались торчащие неказистые обрубки, а то и вовсе голые проплешины земли.

Мда, это, конечно, было лучше, чем бурьян, но хотелось иного: мягкого, ровного ковра из травы. Опрятного и ухоженного, такого, чтобы по нему было можно ходить босиком, наслаждаясь утренним кофе.

Неожиданно вспыхнула мысль: если я могу приказывать косе, то почему бы не отдать приказ самим сорнякам? Ведь я справилась даже с огнем! Может, и с травой смогу совладать?

Я обвела взглядом заросли, строго прищурилась и велела:

– А ну, марш на задний двор!

Сначала ничего не происходило. Я уже мысленно усмехнулась: ага, ну конечно, одно дело – инвентарь, и совсем другое – живые растения. Но в следующее мгновение случилось невероятное.

Бурьян зашевелился. Корни с противным чавканьем вылезли из земли. Теперь сорняки напоминали нелепых человечков: вытянутых, кривоватых, но главное, удивительно послушных.

Один за другим, шурша листьями, сорняки ровной колонной двинулись туда, куда я указала: на задний двор.

Я стояла, восторженно наблюдая, как несносный бурьян добровольно покидает двор. Передо мной открывалась земля: голая, чистая, правда, пока еще неровная, но все же свободная от сорняков.

– Вот эта да… – удовлетворенно выдохнула я.

Внезапно на пальце завибрировало кольцо. По коже пробежала легкая дрожь, будто кто-то невидимый коснулся моей руки.

Я вздрогнула и уставилась на голубоватый камень. Он вспыхивал, ярко мигая, требовательно зовя к себе.

Танред.

Пальцы сами собой коснулись камня.

– Алло! – по привычке вырвалось у меня.

– Алло? – раздалось мне ответное. С легкой насмешкой.

– Слушаю тебя! – быстро исправилась я, по привычке поднося источник связи – то есть кольцо, – к губам.

– А можешь еще и смотреть. – Это уже был явный сарказм.

Смотреть? Я медленно подняла глаза и замерла. Передо мной стоял Танред. Точнее, его полупрозрачный силуэт. Его фигура мерцала, будто была соткана из света, но черты лица были хорошо различимы до мельчайших деталей. Нахальный прищур, легкая ухмылка.

Ох! Ну почему у меня перехватило дыхание?

И тут сердце тревожно дрогнуло: если я вижу его, то и он, получается, видит меня? И руки тут же предательски потянулись к волосам, чтобы поправить прическу.

Хотя, казалось бы, какая мне разница, какой я предстану перед ним? И все же я торопливо пригладила волосы.

– Отлично выглядишь, Юлания. Хоть и несколько… необычно.

– Спасибо, – я уже смущенно разглаживала складки на подоле льняного платья.

Веду себя как девчонка!

Тяжелый взгляд Танреда устремился мне за спину. Нахмурился.

– А это еще что?

8

Танред

Прошло уже несколько дней с того момента, как Юлания шагнула в портал и исчезла из его жизни. И все это время кольцо связи оставалось холодным и безмолвным.

Ни одного вызова, ни одного капризного требования. Это было… странно.

Юлания всегда любила привлекать к себе внимание. Ей нужны были то украшения, то наряды, то развлечения. И вдруг – тишина.

Потребовала развод и исчезла. Словно забыла о нем. Казалось бы, надо радоваться, но почему-то вместо облегчения внутри Танреда поселилось беспокойство.

Дракон в груди не давал покоя. Он рвался, метался, словно зверь в клетке, тянулся к ней. С чего вдруг? Он никогда не любил Юланию. Но теперь что-то изменилось.

Тепло, исходящее от внутреннего зова, пугало и злило одновременно.

Танреду было стыдно признаться даже самому себе, но он отправил человека, чтобы проследить за женой. Вскоре пришел отчет, и он оказался весьма неожиданным.

Никаких тайных встреч и интриг. Юлания… просто жила. Косила двор. Закупала продукты. Разговаривала с местными в таверне.

Серьезно? Юлания? Та самая, что всегда морщила нос от простолюдинов, теперь мило беседовала с деревенскими?

– Нет… – глухо пробормотал Танред, откинувшись на спинку кресла. – Она что-то задумала. Это не может быть просто так.

И все же сомнение точило изнутри. Если это план – то какой?

Спустя несколько дней Танред не выдержал. В груди дракон буквально взревел, требуя действий. И Танред поддался. Он сам вызвал жену через кольцо связи. И не только из-за подозрений. Ему действительно было что сказать по поводу развода.

И вот перед ним стояла Юлания. Такая знакомая и вместе с тем… другая.

Танред ощутил легкое замешательство. Может, дело в платье? Раньше его жена выбирала наряды вызывающе яркие, с глубокими вырезами и обилиями драгоценностей.

Сейчас же на Юлании было простое, серое платье. И странным образом эта простота делала ее еще более женственной. В этом наряде она выглядела такой юной и… беззащитной.

Дракон внутри раскатисто пророкотал. Он требовал немедленно проложить портал к Юлании и защитить ее… ото всех на свете. А лучше запереть в замке, как самое дорогое сокровище.

Танред заглушил зов дракона. И все же не мог перестать любоваться женой, подмечая то, на что не обращал внимания раньше. Тонкую талию, мягкие изгибы плеч, золотой блеск волос.

Увлеченный всем этим, он не сразу заметил, что происходит за ее спиной.

Сначала Танред решил, что ему показалось. Но нет. По двору, чинно, один за другим, маршировали… сорняки. Огромные лопухи с толстыми корнями важно переставляли их, словно те были ногами.

Один из них даже обернулся. Да, обернулся! И, как ни в чем не бывало, весело помахал Танреду широким листом.

– А это еще что?

Юлания виновато улыбнулась.

– Навожу порядок во дворе. То есть мне помогает… один деревенский маг. – Поспешно добавила она.

– Маг? – Танред прищурился. – Никогда не слышал, чтобы маги тратили силы на… уборку сорняков. Да еще и таким странным образом.

– Ну знаешь! – Юлания возмущенно скрестила руки на груди. – Как умеет – так и делает.

Дракон молча посмотрел на нее, с трудом отведя взгляд от забавно вышагивающих растений. В голове промелькнула мысль: странно, что такие сильные маги, способные управлять сорняками, живут в этой богами забытой деревне. Что-то здесь не сходится.

Но Танред тут же упустил мысль, сейчас у него была другая цель.

– Я поговорил с императором по поводу нашего развода.

– Отлично! – Казалось, Юлания была рада. Отчего у Танреда внутри неприятно кольнуло. – Когда и что мне нужно подписать?

– Не торопись! Он поставил одно условие.

– Какое?

Танред долго подбирал слова, но не смог найти нужных. В итоге сказал прямо:

– Император велел консумировать наш брак.

Юлания вздрогнула, как от пощечины.

Дракон, тяжело переведя дыхание, продолжил:

– Это его условие. После мы сразу сможем развестись.

Это было правдой. В памяти Танреда всплыло, как император дружески хлопнул его по плечу:

– Да, брось, ты не можешь отступить сейчас. Ты зашел уже слишком далеко. Делов-то осталось за малым. Один разок и все.

Танреду стало мерзко от этих слов. Их было гадко слышать даже от друга, понимая, что он действует в его интересах.

– Брак с девчонкой должен помочь. А ты сам понимаешь, брак без консумации – не брак. Уверен, это сработает, мой предсказатель никогда не ошибается. – Продолжил император.

– Все бывает впервые.

– Не будь таким пессимистом! Я же не прошу тебя заводить с ней детей. Просто консумируй брак. Не поможет – разведу в тот же день. Обещаю.

Танред тяжело вздохнул, он даже не пытался скрыть отношение к происходящему.

– Да, брось! Давно ли ты стал таким ханжой? Помнишь, как мы с тобой в молодости…

– То было в молодости. – Жестко обрезал дракон.

Император расхохотался.

– А ты поменялся, друг! Неужели это Лавиния так на тебя повлияла?

Танред и сам не знал, что на него так повлияло. Но ему вдруг стало важно не задеть чувства Юлании. Хотя стоило признаться себе, что мысль о ночи с ней вдруг перестала казаться отталкивающей.

Наоборот, дракон внутри ревел от нетерпения.

Юлания, услышав условие, несколько мгновений молчала. В ее глазах промелькнул целый вихрь эмоций: от смущения до ненависти. Танред сжал зубы.

Неужели он ей настолько противен? Все дело в его хромоте?

– Что будет потом? После… консумации? – наконец, тихо спросила она.

– Мы подпишем документы о разводе в тот же день… Если ты захочешь.

– Когда? Когда… это случится? – Юлания обхватила себя за плечи.

– Через три дня, – ответил Танред после короткой паузы. – У меня дела в ближайшее время. Давай сделаем это через три дня.

Он солгал. Никаких дел у него не было. Точнее были, но не настолько важные, чтобы не заглянуть к жене на вечерок. Но он хотел дать Юлании несколько дней, чтобы свыкнуться с этой мыслью.

– Хорошо, – ее губы едва заметно дрогнули. – Надеюсь, после этого я никогда больше тебя не увижу.

Прежде чем он успел ответить, Юлания резко коснулась кольца, и ее образ растаял, будто его сдул ветер.

Танред остался стоять, глядя в пустоту, где мгновение назад еще была его жена.

Юлания

Когда Танред произнес «консумация» внутри все вздрогнуло. Эмоции, одна неприятнее другой, накатывали волнами. Зачем он так поступает со мной? У него же есть любовница, а мы разводимся!

Решил оставить на мне свой след напоследок? Отметить территорию, как зверь?

Смутная симпатия к Танреду, которая жила во мне, испарилась. На ее месте вспыхнули: обида, стыд и ярость. Ненавижу! Ненавижу его за то, что он предлагает мне через это пройти.

Внутри все горело. Мне понадобилось время, чтобы немного прийти в себя после нашего разговора.

В груди полыхал огонь обиды. А, может, это была магия? Я вдруг поняла: я не хочу больше сдерживать ее. Пусть энергия вырвется наружу.

Я взяла весь этот вихрь эмоций и направила его в дело. Все вокруг ожило. Остатки сорняков «ушли» на задний двор в компостную яму. Землю, оголившуюся после их ухода, теперь вскапывали пяток старых, ржавых лопат. Они ловко рыхлили тяжелые комья, словно ими орудовали руки опытного огородника.

Следом за лопатами шли грабли. Они скребли землю, ровняли, делая почву гладкой, ровной, готовой к новой посадке.

Я чувствовала, как с каждым новым очищенным метром, разглаживаются и мои эмоции.

Следом я взялась за камни. Когда-то из них складывалась дорожка к крыльцу. Но от времени камни расползлись в стороны и утонули в земле.

Теперь один за другим они возвращались на положенное место, выстраиваясь в широкую каменную тропу, что вела от ворот к крыльцу поместья.

Забор, еще вчера облупленный и унылый, теперь блестел свежей краской. Металлические прутья весело поблескивали на солнце.

Я стояла посреди двора, глядя, как магия ведет упорную работу, и думала, что и злость может быть полезной.

Стоило мне закончить, как с работы вернулась Марфа:

– Пресвятая богиня плодородия! – Воскликнула старушка. – Какой же красивый у нас двор!

– Да, осталось только газон посадить, – довольно ответила я.

– Я даже знаю, где взять семена! – Марфа, подобрав юбки, кинулась обратно в деревню. – Я быстро!

– Марфа! Подожди! – я попыталась остановить шуструю старушку. Бесполезно.

Вернулась она действительно очень быстро, держа в руках холщевый мешочек. Ее глаза светились радостью.

– Вот они, – Марфа развязала тесемку, показывая семена.

Мы вместе прошлись по двору, раскидывая их по почве. Отряхнув ладони, я задумчиво посмотрела на землю.

– Ну, что остается ждать? – спросила Марфа. – Полить бы неплохо было. Да хорошо, если птицы не склюют.

– Да… – Протянула я и на секунду закусила губу. – А что, если попробовать прорастить их магией?

Марфа удивленно округлила глаза, но ничего не сказала, только сложила на груди руки и с интересом замерла.

Я прикрыла веки, сосредоточилась и постаралась почувствовать каждое семечко. Потянулась к ним, будто к крошечным искоркам жизни, и вложила в каждую частичку своей силы,

И – о чудо! Земля чуть дрогнула, и вскоре одно за другим семена ожили, проклюнулись нежными зелеными ростками. Сначала робкими, едва заметными, но они быстро поднимались, крепли, разрастались.

На глазах двор покрылся изумрудной, бархатистой травкой. Аккуратной, мягкой. Такой, что по ней захотелось сразу пройтись босиком.

– Матушки святые… – Прошептала Марфа, прикладывая ладони к щекам. – Да это ж красота неописуемая!

Я смотрела на двор и невольно улыбалась.

Передо мной раскинулся зеленый ковер. Лишь несколько старых дубов гордо возвышались по краям, протягивая свои ветви к крыльцу, будто желая укрыть дом от палящего солнца.

Все выглядело настолько ухоженно и гармонично, что я на секунду засомневалась. Неужели это все сделала я? Да как быстро!

Конечно, я помнила, что основная работа предстоит еще на заднем дворе. Там придется повозиться со старым садом, беседкой, розарием и загадочным родником. Но на сегодня я решила остановиться с применением магии. Горький опыт истощения был еще слишком свеж в памяти.

– Все, хватит чудес на сегодня, – пробормотала я, будто убеждая саму себя.

После обеда, который мы с Марфой шустро приготовили в четыре руки, я взяла корзины и направилась в сад. Меня ждали ряды тутовника и белоснежные коконы, сверкающие в листве. Нужно продолжить их сбор.

Остановилась я, лишь когда Марфа в третий раз позвала меня к ужину. Я нехотя оторвалась от дела, сняла корзину с плеча и пошла в дом.

На столе уже ждало горячее рагу: густое, ароматное, с мягкими кусочками говядины и овощами, которые таяли во рту. Мы поели в тишине, только ложки постукивали о края глиняных мисок.

А вот чай решили пить не в душной кухне, а на крыльце. Марфа вынесла старый пузатый заварник, а я – две кружки. Мы устроились прямо на ступеньках, наслаждаясь вечерней прохладой и стрекотом цикад.

Солнце клонилось к закату, мягкие лучи скользили по газону, касались дубов и поблескивали на крышах деревушки на холме.

Я уже было подумала, о том, как мирно и спокойно завершается день, как вдруг жалостливо скрипнула воротина.

Мы с Марфой переглянулись. Кого это к нам принесло в такой час?

В следующую секунду на дорожке показался барон, а рядом с ним гордо вышагивали два мужичка – один толстый, другой долговязый и лысоватый. Оба с папками под мышкой.

– Комиссия, – прошептала Марфа, и в ее голосе звучала тревога.

9

Я резко поднялась со ступенек, подавляя внутренний поток паники. Значит, барон сдержал угрозу. Явился.

Глазки Ланселя забегали по двору. В них мелькнуло недоумение, неверие, а следом и ярость. Он явно рассчитывал увидеть здесь бурьян, который недавно вызвал у него волну брезгливости. А вместо этого перед ним простирался ровный, ухоженный газон, пересеченный аккуратной каменной дорожкой.

Мужчины из комиссии одобрительно закивали и, переглянувшись, достали из папок бумаги и что-то записали.

– Вы просто не все видели, – зло процедил барон.

Я же выпрямилась, расправила плечи и, пряча бурю эмоций под дружелюбной улыбкой, шагнула вперед.

– Доброго вечера, господа, – как можно милее поприветствовала я. – Меня зовут Юлания, я хозяйка этого поместья. Могу уточнить цель вашего визита?

Мужчины из комиссии вновь переглянулись, словно не ожидая такой вежливости, и, слегка смутившись, засуетились: папки с бумагами захлопнулись, ладони неловко потерлись о сюртуки.

Наконец, один из них сделал шаг вперед и представился:

– Комиссия по благоустройству и санитарному надзору земельных владений.

Его напарник, долговязый с носом-крючком, поспешил добавить:

– Простите, госпожа, но от вашего соседа поступила жалоба. В обращение сказано, что вы не справляетесь с содержанием территории и подвергаете соседей опасности: разводите тараканов и крыс.

Я невольно улыбнулась и, скользнув по Ланселю взглядом, заметила, как тот сжал губы в тонкую линию.

– Смею вам заверить, это не так, – произнесла я с легкой иронией в голосе. – Я не так давно вернулась в поместье и, признаюсь, быт еще не полностью налажен. Но чистота и порядок – это приоритет. В первую очередь для меня самой. Поэтому, уверяю вас, ни о каких крысах и речи быть не может.

– И все же мы должны проверить, – неуверенно проворил долговязый, еще раз окидывая взглядом мой идеальный дворик.

– Разумеется, – я мягко отошла в сторону, указывая на дорожку, что вела прямо к крыльцу. – Прошу, убедитесь сами.

Представители комиссии чинно последовали к входу, о чем-то тихо переговариваясь между собой. Барон же неожиданно отстал, оторвался от всеобщей процессии и бочком, словно воришка, сменил маршрут.

Он подошел к углу дома, где ночью бушевал пожар. Остановился и ошарашенно уставился на стены. На его лице явственно проступило удивление, а затем, будто желая окончательно убедиться в том, что видит, он провел пальцем по камню. Прищурился, посмотрел на руку, ожидая увидеть следы копоти.

Его выражение, когда палец остался чистым, дорого стоило.

Я злорадно улыбнулась, наблюдая со стороны. Так-так-так, барон. Значит, я не ошиблась. Это было твоих рук дело.

Лансель скривился, словно проглотил что-то кислое, и последним скользнул в распахнутые двери поместья.

Комиссия тем временем одобрительно обсуждала мой дом: