Сложности выбора

Убедившись в собственной безопасности, Ванёк включил сигнал, соответствующий обслуживающим спутники устройствам, и беспрепятственно долетел до безлюдной горной местности, где и приступил к исследованиям.

Фотографии и некоторые результаты исследований, сделанные роботом, демонстрировались на сайте Роскосмоса. А вот данные об ассийцах (или оа-ха) были засекречены…

Зеленоволосый аё проснулся от резкого звука, – как будто кто-то стучал посудой. Он приоткрыл глаза и оцепенел от ужаса: по комнате, поскрипывая гусеницами, ездило устройство. Та самая машина! Робот топил печь и готовил еду. В доме стало тепло и душно. Машина заметила, что хозяин проснулся, и подъехала к кровати. «Это конец», – ассиец попытался встать с кровати, но упал без сил.

– Здравствуйте! – снова «сказала» машина.

– Э... мэ... Здравствуйте, – ответил аё. – Кто вы?

– Робот. Не бояться. Я из другой планета. Не надо бояться. Я зло не делать.

Звук шёл из динамика, программа неумело собирала предложения из ограниченного набора слов. Аё устало откинулся на подушку и закрыл глаза. Может, он уже умер? Жарко, голова кружится.

– Взять, – попросила машина, протягивая стакан с какой-то жидкостью. – Лекарство. Хороший. Я готовить еда. Ты кушать.

– Что тебе нужно? – ассиец понюхал напиток. Запах был приятный, знакомый, но он не решился попробовать и поставил стакан на пол.

– Информация. Я из другой планета. Я собрать информация. Потом самоуничтожиться.

– Вместе со мной?

– Возможно.

Аё усмехнулся.

– Если ты с другой планеты, откуда ты знаешь язык оа-ха?

– Сделать переводчик. Мы делать переводчик.

«Какой он примитивный! У нас никому и голову не придёт такого сделать. Школьники – и те собирают более сложных роботов. Забавный такой! Простейший словарь... Наш робот бы со мной не церемонился. Попробую-ка я его проверить».

– Пока не исчезнут моря, пока не рассыплются горы, великий народ оа-ха с несгибаемой волей и чистым разумом будет благоденствовать на своей земле, – вдруг запел ассиец и потребовал:

– Продолжай!

– Что? – Машина будто растерялась.

– Это же гимн! Что там дальше?

– «Пока не исчезнут моря, пока не рассыплются горы, великий народ оа-ха с несгибаемой волей и чистым разумом будет благоденствовать на своей земле», – уверенно повторил робот.

– А дальше?

– Я не знать. Ты петь, я повторять.

«Или он хорошо притворяется, или правда с другой планеты. Ни один оа-ха не осмелится сказать, что не знает гимна. Даже робот. Впрочем, уже не важно. Кто бы он ни был, ничего хорошего меня не ожидает».

– А если я тебя сломаю?

– Невозможно. Я тебя убить. Я не спать. Всё время наблюдать.

– Вы хотите нас перепрограммировать и подчинить?

– Нет. Исследовать. Потом исследовать другой планета.

– Почему я должен тебе что-то рассказывать?

– Я лечить и кормить. Ты один. Никто здесь не ходить. И ты не ходить, где все аё.

Оа-ха засмеялся. Вот хитрец! Такой забавный! Грустное, глуповатое выражение лица. Большие гусеницы и механические руки, по три с каждой стороны. Когда они не нужны, робот прижимает их к бокам, а когда нужны – расправляет, и получаются длинные многофункциональные конечности, почти как у оа-ха. Вместо ладоней разные приспособления, которые он заменяет при необходимости, для чего открывает небольшую дверцу в собственном корпусе и выбирает нужное устройство.

– Как тебя называть? – спросил робот.

– Бао. А тебя?

– Ванёк.

– Оооо... Мне такое не произнести. Давай, ты будешь просто Ва? Как тебе?

– Хорошо. Хороший имя.

– С тобой есть другие роботы?

– Нет. Погибнуть в космос.

– А ты почему выжил?

– Я самый крепкий. Возможно.

Вот как... Для Бао не были диковинкой роботы с искусственным интеллектом, – он был программистом, работал на производстве, где их выпускали. На его планете роботы – неотъемлемая часть жизни, они очень высокого качества. Зачастую их невозможно отличить от аё.

– С какой ты планеты?

– Потом рассказать. Не сейчас. Сейчас кушать и спать.

Кушать и спать... Так говорила мама, когда Бао был маленьким. Столько же времени он жил один, сходя с ума от тишины и одиночества! Открывал глаза утром и шёл в бой за своё право жить. Воевал с холодом, голодом, стихией. И с самим собой. Никто о нём не мог позаботиться, вокруг – враждебная среда. И вот появился этот странный робот. Топит печь, готовит еду, лечит... С ним можно разговаривать. Как же это важно – разговаривать! Пусть и примитивно.

«Кто бы ты ни был, Ва, не уходи! Даже если ты шпион. Я всё равно умираю. Пусть хоть напоследок кто-то обо мне позаботится», – аё заплакал. Но Ванёк не знал, что такое слёзы. Он отъехал к печке и стал готовить еду. А Бао уткнулся в подушку, содрогаясь от беззвучных рыданий…

Земные студенты, наевшись картошки с котлетами, теперь пили чай с домашними пирожками.

– Думаю, наши тоже скоро туда полетят, – предположил Фаня.

– Вряд ли. Перегрузки при смещении пространства слишком большие, люди не выдержат. Пока не придумали, что с этим делать.

– Найдётся решение! Над этим работают в ЗАСЛОНе. Лучших выпускников берут туда на работу. Я вывернусь наизнанку, чтобы меня тоже взяли, – заявил Фаня. – И тоже буду работать над космическими программами.

– У тебя есть все шансы.

– У тебя тоже.

– У меня? У меня «пятёрки» только по информатике. Остальное – «трояки». А туда только отличников берут.

– Так всё остальное – халява по сравнению с информатикой. Возьми и подтяни остальные предметы. Всего-то делов!

– Жалко тратить время на ерунду.

– Тебе просто лень!

– Фань, берут с каждого выпуска по три человека. Какие у меня шансы? Нулевые! Желающих хватает. У них и так набраны прекрасные команды. Нужно быть реалистом. В конце концов, кто-то должен и склады автоматизировать.

– Рептилоида точно возьмут.

– Если он сам туда ещё захочет.

– Слушай, а может, он и правда рептилоид? Не, ну как так? Во всём шарит: и в программировании, и в физике, и в истории, и в социологии. Как робот! А глаза? Ты видел ещё у кого-нибудь такие глаза? Как будто фонари светят.

– Я не знаю никого, кто интересовался бы новыми технологиями так, как его отец. Ездит на киберкарах, в космос даже слетал! Я видел их дом в каком-то ролике, – он как живой организм. Вкладывается в стартапы, которые кажутся сумасшествием, но в итоге взлетают. Если с детства расти в такой атмосфере, думаю, голова сама заработает как нейросеть.

– И папаша его тоже рептилоид! А что? Глазки маленькие, острые, как у змеюки. Ладно, это я пошутил. Обычно детки олигархов – наглые бездельники, которым все должны! А наш Рептилоид не такой, – хоть ни с кем и не дружит, но ведёт себя, в общем-то, прилично. Мне он нравится! Странноватый парень, конечно, но прикольный.

Студенты доели ужин, ещё немного поболтали, и Фаня ушёл. Макар уселся за компьютер, открыл игру, но тут же закрыл: нет смысла начинать, – поздно. Это затянется до утра, а завтра важная контрольная. Новости читать тоже неохота.

Он подошёл к окну: на волейбольной площадке играли ребята из общежития. Стемнело, зажглись фонари, но студенты заигрались и не обращали ни на что внимания. Макара тоже звали поиграть, но он отказывался под разными предлогами. Со всеми у него сложились хорошие приятельские отношения, но друзей парень так и не завёл. Чувствовал себя немного неловко из-за того, что был старше сокурсников: сразу после школы в институт поступить не получилось.

Макар закончил колледж и нашёл работу – устроился программистом на склад. С детства он прямо-таки горел программированием: легко освоил то, что преподавали в школе, а дальше по видеоурокам и курсам изучил разные языки. Работа на складе была довольно скучной и однообразной, вот Макар и решил подкопить денег и снова попробовать поступить в институт.