Император с Фронтира. Код Изгнания

Но Маркус не был лёгкой мишенью. Он обрушивал на меня град тяжёлых, выверенных атак, заставляя отступать, глухо блокировать удары и отчаянно выискивать брешь в его защите. Надо отдать должное — этот надменный щенок был чертовски хорош в пилотировании. Даже с учётом моего преимущества в скорости отклика, белоснежный мех неумолимо давил меня чистой агрессией.

В какой-то момент я не успел уйти с линии атаки. Высокочастотный клинок с мерзким скрежетом прошил плечевую броню моего меха, выйдя с другой стороны. Мозг мгновенно затопила ослепительная, пульсирующая боль пробитого насквозь сустава.

Но упускать такую брешь было нельзя. Зарычав от фантомной боли, я намертво перехватил вооружённый манипулятор Маркуса обеими руками. Используя инерцию его же выпада, я с силой упёрся ногой в грудную пластину белоснежного меха и дал максимальную тягу сервоприводов на отталкивание.

В вакууме законы физики неумолимы. Огромная масса вражеской машины рванула в одну сторону, в то время как мои гидроцилиндры намертво зафиксировали её конечность. Посыпались искры перебитых энергокабелей — и я фактически с корнем вырвал правую руку вражеского меха из плечевого сустава.

Тяжёлый мех Маркуса рванулся в сторону, столкнулся с переборкой и, не найдя опоры в пустоте, по инерции отлетел обратно. Невесомость — штука коварная: здесь каждый импульс отдаётся двойной отдачей. Я не упустил момента, бросил манипулятор врага в сторону столпившихся бойцов Ордена, сбивая их с ног, и тут же включил маршевые двигатели на полную мощь. Терять инициативу я не собирался.

Удар плечом в корпус «белоснежки» был такой силы, что нас обоих впечатало в деформированную стену трюма. Я вжал противника в металл, и, пока его манипуляторы беспомощно скребли по моей броне, вторым захватом я начал планомерно вскрывать его защиту, пробиваясь к кабине.

Маркус визжал. Его голос, пропущенный через вокодер, перешёл на ультразвуковой фальцет: — Стой! Прекрати! Отстань! Ты как смеешь, мелкая тварь?!

Этот визг действовал на нервы сильнее, чем прямой огонь по моему корпусу. Я бил, давил, рвал. Искры от перебитых кабелей слепили камеру, но я был уже в шаге от блока управления. Обероны были причастны к падению моего Дома — я не знал этого наверняка, но интуиция и ненависть кричали об этом громче любых доказательств. Они все были повинны в том, что стало с моей семьёй. И теперь я заставлю каждого из них заплатить по счетам.

Мои железные пальцы сомкнулись на бронированном фонаре кабины. Секунда дикого напряжения, хруст сминаемого титана — и я вырвал крышку кабины из недр машины, открывая внутренности врага вакууму. Я поднял титановую оболочку на уровень своих оптических сенсоров и с искренним, холодным удовольствием сжал её. Металл податливо смялся, окончательно нарушая герметичность. Я видел, как в прорези шлема Маркус судорожно ловил ртом остатки воздуха, захлёбываясь от ужаса, когда спасительная атмосфера со свистом уходила в пустоту.

— И кто теперь мусор, а? — я с презрением отшвырнул искорёженный кусок кабины, в котором уже затихли хрипы аристократа.

Добить оставшихся штурмовиков, будучи за штурвалом боевого меха, оказалось делом техники. В этот самый момент я официально начал войну с Домом Оберон. Они не оставят смерть своего отпрыска без ответа, и как бы мы ни заметали следы, рано или поздно псы Клана выйдут на мой след.

Я тяжело опустился на колено посреди разгромленного трюма и вдруг замер, осознав страшное: как мне теперь выйти из этой машины?

Холодный пот прошиб меня, когда системы управления заблокировались, словно вплавляя меня в ложемент. Я что, теперь навечно заперт в этом стальном гробу? Страх, липкий и чёрный, охватил мой разум, и в этот момент нейросоединение внезапно разорвалось.

Меня словно вышвырнуло из огромного, сильного тела в мою собственную, жалкую и такую хрупкую «мясную тушку». Я рухнул на палубу, примагнитившись ботинками, чувствуя, как боль от перегрузок снова пульсирует в каждой клетке. Но то, что я вновь обрёл контроль над своим телом, заставило меня облегчённо выдохнуть. Уж свою тушу я люблю — она, по крайней мере, принадлежит только мне.

— Слушай, шеф, у меня твёрдое ощущение, что ты когда-то купил удачу оптом, — прохрипел Харрг, опускаясь на палубу рядом со мной и тяжело дыша.

Наёмнику и правда досталось: его лёгкий скафандр был местами оплавлен до черноты, а встроенная система аварийной герметизации то и дело пощёлкивала, затягивая очередную пробоину полимерным гелем. В общем, из этой мясорубки мы вышли изрядно потрёпанными. Моё тело ныло так, словно его переехал тяжёлый грузовой бот — последствия форсированной нейросинхронизации давали о себе знать каждой клеткой.

— Если бы у меня водилось столько кредитов, я бы не торчал на этом корыте, — буркнул я, проверяя состояние приводов. — Кстати, о деньгах… мы хоть что-то успели утащить?

— Нам бы свои тушки отсюда убрать, особенно после того, что ты устроил, — Харрг кивнул на искорёженные остатки кабины Маркуса, медленно дрейфующие в центре трюма.

— Ты прав. Валим отсюда. Кажется, я не просто нашёл проблемы — я их себе оптом взял, — хмыкнул я и с трудом поднялся на ноги.

Уходить нужно было немедленно. Чёрт знает, кого Империя пришлёт сюда, когда связь с фрегатами прервётся окончательно. Здесь, на краю Бездны, свидетелей быть не должно — ни с одной, ни с другой стороны.