Пепел рассвета

Какая актриса пропадала. Эмоции девушек вспыхнули. Помощницы светились фиолетовым, их причастность была маловероятной, но исключать их знание было еще рано.

Мила же пыталась маскировать свои истинные чувства. Она вспыхивала то черным, то красным.

– Верховная? – голос женщины едва различимо дрогнул. Всего на мгновение, но этого было достаточно. – Доброе утро.

– Не для всех, – отрезала я. – Где. Письмо. Миролюбы.

В канцелярии повисла тишина. Она была настолько плотной и пугающей, что мне захотелось взорвать что-то чисто ради хоть какого-то звука.

Младшая архивистка нервно перевела взгляд на Милу, та на меня. И вот эта переглядка сказала мне все и даже больше.

Слова были не нужны.

Они знали.

Мой дар снова неприятно шевельнулся под ребрами, сильно ударяя по легким и сердцу. Я чувствовала кислый привкус тревоги, липкий страх, оседающий на кончике языка. Но под этим слоем было что-то еще. Нечто похожее на неуверенность, смешанную с упрямым раздражением. Это читалось как не «мы ничего не понимаем», а «только бы она не узнала».

– Я не совсем понимаю, о каком именно письме идет речь, – осторожно начала было Мила.

Кончики моих пальцев заискрили сильнее.

Класс. Говорят, что сила идет вкупе с ответственностью. Но сейчас я была на взводе и могла поджарить мебель лишь невольно шевельнув рукой.

– Не лги мне.

Наверное, стоило говорить громче. Наверное нужно было вести себя как бабушка - властно, холодно и непоколебимо. Одним взглядом София умела превращать чужие колени в желе.

Но бабушка спала ночами, не моталась по местам преступлений и не находила выжженные лей-линии под сгоревшим портом.

Я сейчас была злой, измотанной и очень, очень плохо контролировала собственные силы.

Увесистая, несколько вычурная лампа под потолком несколько раз мигнула.

Ваза на столе Милы затряслась на месте и улетела в стену, усыпая пол осколками хрусталя.

Младшая архивистка ахнула и вжалась в спинку стула.

– Верховная, – Мила сделала осторожный шаг назад. Она прижала папки сильнее к груди, будто они могли ей сейчас чем-то помочь. – Вам необходимо успокоиться.

Я усмехнулась.

– Мне? – злобная улыбка растянула мои губы. – Мне нужно успокоиться?

Я подошла к столу и уперлась ладонями в отполированную поверхность. Лампа снова мигнула. Дерево под моими пальцами было прохладным, создавая контраст с тем, какой жгучий жар кипел внутри меня.

Она даже не считала, что сделала что-то плохое.