Новая нефть. Книга вторая. Пифийские игры

Кирилл Сухоруков

Новая нефть. Книга вторая. Пифийские игры

Глава первая. Резервация дигитантов

Я не то, что со мной случилось, я – то, чем я решил стать.

Карл Густав Юнг, швейцарский психиатр, основоположник аналитической психологии

Платон не сразу понял, что очнулся. Казалось, для сознания, находившегося как будто между сном и реальностью, прошла целая вечность. У Платона раскалывалась голова, ломило суставы и мышцы, подступала тошнота. В общем, физическое состояние оставляло желать лучшего.

Платон открыл глаза и услышал, как ему показалось, детские смешки за своей спиной. Лежа на одном боку, он аккуратно стал переворачиваться навстречу звукам, но так никого и не успел разглядеть – его надзиратели, кем бы они ни были, пустились наутек со всех ног.

Платон приподнялся на локти и огляделся по сторонам – он лежал на пуховом одеяле посреди огромного стального контейнера. Из слегка приоткрытой двери пробивался свет, но что-либо разглядеть в щелке не представлялось возможным. Платон лег на спину и уставился в железный потолок. Он попытался вспомнить события вчерашнего дня, центральное место в которых занимала Лиза и ее предательство. Но вчера ли это было? В этом у Платона не было уверенности, как и не было ее в чем-либо. Кажется, темные решили сделать искусственного демиурга из Дмитрия на основе тех данных, которые они успели оцифровать, пока Платон находился в энергетическом мире. Я ведь чувствовал, что здесь что-то не так, и всё равно согласился, корил себя Платон. И зачем? Ради нее? Ради нее. И вот, я здесь – в металлическом ящике, вероятно, в резервации дигитантов, подытожил Платон.

Вдруг в грузовой контейнер вошел высокий, крепкий дигитант, чья левая рука висела вдоль туловища без движения. Кожа на теле дигитанта практически полностью облезла, а правый глаз выпал.

– Кто вы? – настороженно спросил Платон.

– Можешь называть меня Пифагором, – ответил дигитант.

– Где я?

– Ты в резервации дигитантов.

– Так я и думал, – недовольно покачал головой Платон, – сколько я здесь нахожусь?

– Третьи сутки.

– Быть того не может!

– Это так. Мне незачем тебя обманывать.

– Как мне отсюда выбраться? – спросил Платон. – Мне нужно срочно вернуться в лагерь светлых и предупредить их об огромной опасности.

– Пожалуй, это самая охраняемая территория в мире, – усмехнулся Пифагор. – Кроме того, тебе нужно восстановиться. Сейчас ты никому не в силах помочь.

Платон хотел было возразить, но за спиной Пифагора появилась женщина-дигитант средних лет с густыми темными волосами до бедер, сильно хромавшая на правую ногу.

– Я принесла воды, еды и чистую одежду, – сказала она.

– Это моя супруга. Ее зовут Гестия, – добавил Пифагор.

– Богиня уюта и домашнего очага в Древней Греции? – уточнил Платон.

– Это всё условности, – отмахнулся Пифагор, – но на самом деле именно она управляет всем в нашей скромной общине. Как будешь готов, выходи, я всё здесь тебе покажу.

– Почему вас называют Пифагором? – спросил Платон.

– Древнегреческий Пифагор проповедовал учение метемпсихоза…

– Согласно которому живое существо бессмертно и может перерождаться в различные формы жизни, – подхватил Платон.

– Душа бессмертна, – поправил его Пифагор, – она лишь очищается через циклы перевоплощений и переселяется в новое тело человека, животного или даже растения. В сущности, всё живое находится в родстве и стремится к катарсису.

– Кажется, Пифагор также утверждал, что помнит свои прошлые жизни, – предположил Платон.

– Совершенно верно, – улыбнулся дигитант, – они с тобою не ошиблись.

– Так вы тот самый лидер дигитантов, который бросил вызов системе? – воодушевленно спросил Платон.

– У нас не было другого выбора, – грустно констатировал Пифагор. – Мне пора, а ты приходи в себя и выходи, как захочешь.

У Платона проснулся зверский аппетит. Он в несколько минут управился с хлебом и завяленным мясом, как ему показалось говядиной. Следом он обтерся влажными салфетками и переоделся.

Платон настороженно вышел из своего контейнера и огляделся по сторонам – кругом сплошной песок, который от сильного порывистого ветра попадал в рот и глаза и осложнял Платону задачу по изучению местности. Он насчитал около пятидесяти грузовых контейнеров в резервации. Вся ее территория была огорожена железобетонным забором высотой не менее десяти метров. Резервация находилась в низине, поэтому общая панорама напоминала больше всего дамбу. Мониторинг с воздуха осуществлялся дронами, за забором находился военизированный контингент киборгов, которые давно и с нетерпением ожидали приказа для уничтожения дигитантов. Смеркалось. Платон заметил разгорающийся костер посередине резервации и направился к нему.

– Спасибо, что разожгли для меня костер, – сказал Платон.

– О, – удивился Пифагор вместе с остальными дигитантами, – этот костер не для тебя. Мы разжигаем его каждый вечер.

– Но вам-то незачем греться, – смутился Платон.

– В Древней Греции костер символизировал священный огонь богов и поддерживался в храмах. Например, у Гестии, – пояснил Пифагор и сжал ладонь своей супруги, сидевшей справа от него.

– Но ваши боги… – начал было Платон.

– Заточили нас здесь, – продолжил Пифагор.

– Я видел здесь детей, – сменил тему Платон, – когда только-только очнулся. Или же мне показалось…

– Тебе не показалось, – прервала его Гестия.

– Детей-дигитантов мы прячем, – добавил Пифагор, – но они всё равно периодически шалят.

– На то они и дети, – понимающе кивнул Платон.

– За этими стенами находится контингент киборгов, которые в любую минуту готовы нас истребить, – продолжил Пифагор.

– Они этого не сделают, – сказал Платон.

– Но даже не киборги представляют для нас основную угрозу, – возразил Пифагор. – Периодически в резервацию проникают агенты темных с целью похищения наших детей.

– Но зачем они им? – удивился Платон.

– Богатые бесплодные женщины готовы заплатить за них любые деньги, – ответил Пифагор. – Кроме того, как известно, синтетические органы детей растут, что вызывает интерес у тех…

– Кто хотел бы жить вечно, – продолжил Платон.

– Но и это еще не всё, – сказал Пифагор. – Киборги такие же продажные, как и люди. За отдельную плату они запускают сюда охотников, для которых дигитанты – лакомая добыча, трофей, увлекательное развлечение.

– Киборги устраивают здесь сафари? – поразился Платон.

– Что-то вроде того, – согласился Пифагор.

– А как же дроны? – спросил Платон, посмотрев на небо.

– Мы транслируем для них желаемую для нас картинку, – ответил Пифагор. – В резервации спокойно, все разошлись по своим контейнерам готовиться ко сну. Никаких костров, сборищ и бесед они не видят.

– Это возможно?

– Мы создаем цифровую копию реальности, чтобы никто не знал истинного положения дел. Видишь ли, Платон, дигитанты первого поколения стоят над алгоритмами и в силу своей природы ими не управляются. Мы симбиоз искусственного интеллекта и человеческой эмпатии. Именно поэтому нас и хотят уничтожить – дигитанты представляют экзистенциальную угрозу всему миропорядку, потому как мы все манипуляции для нас очевидны.

– Заговор врачей и тот человек в хоккейной маске… – предположил Платон.

– Это наших рук дело, – перебил его Пифагор. – И не только. Мы стараемся бороться и открывать правду людям, но ваша психика так инертна. Человек с болезнью только и думает, как бы ее вылечить, если, конечно, не поверит врачам и не сдастся раньше.

– Что происходит почти всегда, – добавил Платон.

– Одни болезни искусственно поддерживаются на относительно комфортном уровне для человека. Другие возможно вылечить, если исцелить душу. Ну а третьи и вовсе, как бы тебе сказать…

– Созданы искусственно.

– Именно.

– Но как же вы обходитесь без энергии? – спросил Платон.

– Нам приходится сотрудничать с темными, – признался Пифагор. – Сливать для них нечувствительную для нас информацию. Не суди нас строго, Платон. Мы выживаем как можем. Единственный завод по изготовлению энергии из человеческого сознания находится под контролем темных.

– Это мне известно, – сказал Платон, – кажется, я был там. Но как Пифия всё это допустила?

– Ты еще очень многого не знаешь об оракуле и этом городе, – грустно улыбнулась Гестия.