Готическая Рига: Библиотекари против ведьм

Стелла

Готическая Рига: Библиотекари против ведьм

Глава 1. День, с которого все началось...

Письмо

28. 05. 1994 г. В отеле неподалеку от г. Рига.

Я должна кое-что рассказать! Ужас, заполнивший меня, заставил отыскать чернила и написать на рваном листке бумаги следующие строки. Надеюсь, эта запись о помощи дойдет до моих родителей, а если нет, то хотя бы кто-нибудь прочитает это. Возможно, она окажется в руках того, кто способен на самый отважный поступок. В худшем случае эти клочки бумаги будут валяться на влажной земле Тогда мне помочь никто не сможет...

Они подслушивают, поэтому я стараюсь не создавать шум и про себя молю Бога о помощи. Я все время ловлю на себе их невидимые злорадные взгляды и слышу их непрерывные танцы под тревожно-зловещие звуки аккордеона!

От их смеха мое сердце каждый раз замирает в какой-то могильной холодности. День, с которого все это началось, был безмятежным и не предвещал ничего опасного. Надо сказать, тот день был настолько радостным, что мне даже не верится, что после него это может происходить со мной. Но, увы, это началось, и нужно как-то выбираться отсюда. А все начиналось так

Несколько дней назад. Из моих воспоминаний.

Двадцать пятого мая мы с подругой решили отправиться в турпоездку. Запланировали посетить старый город Риги, потом поехать на пляж Юрмалу в поисках летних приключений. Еще мы хотели посетить одно вековое местечко – заповедник, где растет Кайвский дуб.

Мы вместе рисовали пейзажи, поэтому в дорогу собирались взять с собой этюдник и краски. Упаковав свой чемодан, я попрощалась с родителями, дав слово, что буду осторожной, и пообещав привезти для них из Риги гостинцы.

Моей радости не было предела! Я держала билет на поезд премиального класса с позолоченной надписью «Рига», и представляла, как буду ходить по старым улочкам города и разговаривать с местными жителями, потом впрочем, сейчас это уже не важно, так как судьба распорядилась иначе: моя подруга со мной не поехала. Она заболела К моему большому огорчениюТеперь для меня эта поездка была мало привлекательной, скорее не очень желанной, но я все равно решила ехать. И первым делом, когда села в поезд, я достала намеченный с подругой план-график наших маршрутов и вычеркнула почти все места, которые хотела бы посетить только вместе с ней. Потом я стала «зависать» в окне – смотреть на мелькающие деревья, провинциальные домики, а чуть позже на горы и озера. Все это меня утомило. В конце концов мои глаза так устали, что я не заметила, как заснула.

Проснулась я уже ближе к вечеру. Собственно, меня разбудил холодный воздух из открытой форточки и новая соседка по купе, которая ехала от своих родителей домой в Латвию – к мужу и детям. Раскладывая на своей полке вещи, которых у нее было достаточно много, и среди них были банки с домашними закрутками, Марта (так она мне потом представилась) несколько раз звякнула стеклом банок. Я уловила легкий и пленяющий запах духов, а затем, глянув вниз, заметила ее туфли с заклепками, которые мне почему-то сразу понравились

Влажный летний ветерок, гуляющий по вагону, напомнил мне о горячем кофе: мне сильно захотелось согреться, а моя соседка по купе заварила довольно ароматный чай и достала сэндвичи с мясом. Я попросила кофе у проводницы, заглянувшего в тот момент к нам в купе, и пока она его готовила, мы с Мартой завели беседу.

В общении Марта была довольно тактичной, а её явное расположение ко мне как к соседке по купе втянуло меня в доверительный разговор. Больше всего мне в ней понравилось открытая улыбка и естественность, какую нечасто можно увидеть в людях. Она была латышкой: я это почувствовала по ее говору и мимике, которые отличались от моей манеры разговора и от речи других русскоговорящих людей, кого я знаю из своего родного города.

Дорога была длинной. Нам нужно было проехать Тамбов, Рязань, Москву, а потом Санкт-Петербург и оттуда прямиком на автобусе в портовый город Ригу. Поскольку Марта хорошо знала Ригу, мне захотелось разузнать у неё про этот город побольше.

– А вы знаете, Рига богата историческими памятниками. И архитектура в ней потрясающая! А чем больше всего она славится? Как Вы думаете? Юген-стилем Михаиля Эйзенштейна и неоготикой церквей и соборов! – с видом увлеченного знатока сказала Марта, дав мне понять, что она хорошо разбирается в архитектуре и просто влюблена в свою страну и ее столицу.

Все, что я знала о Риге, было из брошюры, которую я купила, когда останавливалась со своей подругой у заурядного киоска в Саратове – купить конверты и марки. Тогда я смутно себе представляла облик Риги.

Мы с обоюдным интересом продолжали разговор, но нас смутили шныряющие рядом цыгане, или, скорее всего, это были просившие подаяние люди, похожие на цыган. Поэтому перед сном мы закрылись и спрятали все свои вещи. Эта «процедура», увы, утомила нас обеих, и даже разговорчивая Марта начала зевать и клевать носом. Разговор тихо сошел на нет. Я не заметила, как начала засыпать. Тем более, что Марта уже вовсю сопела. И мерный стук колес сам по себе успокаивал и тянул в сон.

Однако внезапно мы обе услышали, как кто-то скребется о нашу дверь и, надо отметить, довольно настырно. Мы закричали «кто там?», «чего надо!» и сразу же включили свет – через пару минут этот кто-то притих. После этого мы долго не могли заснуть, и это побудило нас к рассказам страшных и мрачных историй. Марта рассказала, какие случаи из ряда вон произошли в ее жизни и в жизни её знакомых, а я, в свою очередь, рассказала о своих. На этом мы не остановились – я начала расспрашивать, есть ли в Риге страшные места. Согласно кивнув, она подробно описала старое кладбище, мельницы и соборы, дома с приведениями, от которых веяло вековым холодом. Истории были настолько интересными и казались настолько правдоподобными, что я лишь успевала бегать к титану за кипятком для очередной порции кофе. Правда, признаться мне было страшно выходить за двери купе, поэтому каждый раз выходя в коридор, я оглядывалась.

– Озеро Чёрток – самое красивое и магическое озеро Латвии, – поведала Марта и, заварив себе зеленого чая, продолжила только что открытую новую тему. – Еще есть Чертова пещера, которая благодаря своему названию заставила людей верить, что нежить появляется из гротов и пещер, – даже не спрашивая, интересно ли это мне, увлеклась она. – Но самое, пожалуй, своеобразное для Латвии – это то, что там живёт много ведьм и есть даже их открытые места, например Ведьмин котел в одном парковом заповеднике. Говорят, там ведьмы даже варят свои снадобья, причем на глазах у людей!

– Извини, Марта, но, мне кажется, все это байки! – перебила я. – По-моему, ведьмы, которые проводят ритуалы, не настолько интересны людям, чтобы в их честь называли красивые места природы. Хотя, я согласна: люди склонны верить во все, что возникает в их воображении. Но так называемые ведьмы не настолько опасны, чтобы

– Разумеется, парки – любимые места городских жителей, укрытые от городской суеты, шума и пыли, – перебила Марта, внезапно проявив недовольство (видимо, ей сильно не понравилась моя позиция и то, что я её перебиваю). – Однако они могут тоже в себе таить многое! К примеру, Верманский парк! Он старейший парк в Риге, имеет много живописных и старых развалин. Ты когда-нибудь слышала о полуразрушенной конюшне в неоготике? Поговаривают, что якобы там водится всякая нечисть. Усадьба Одзиена с 1960 года находится в запустении, по слухам там собираются ведьмы и устраивают тайную церемонию. А в загадочном лесу Покайни есть магические камни – Марта уже не могла остановиться. – Но, слушай дальше! Помимо всеми любимых легенд в каждом городе есть много тайных и загадочных мест, о которых ходят слухи! Вот и в Риге есть несколько загадочных мест, о которых знают все! И знаешь, что из них самое эффектное?

– Нет, конечно, – улыбнулась я, чтобы как-то сгладить свою «вину» перед рассказчицей.

– Это восточные рижские ворота, которые никогда не открываются! – воскликнула Марта с горящими глазами, подчеркнув интонацией слово «никогда». – За ними простирается длинная аллея из деревьев, ведущая прямо в никуда. Никто не знает, зачем были построены эти ворота и для чего они служат. А второе место – главная городская рижская библиотека По слухам, её облюбовали алхимики и колдуны. Туда никто не заходит! Библиотека давно заброшена, – проникновенно сказала Марта. Видимо она почувствовала, что я ловила каждое ее словечко, и вошла в образ сказочницы. – К твоему счастью, ты, как турист, будешь ходить по достопримечательностям и красивым местам. И с фасадной части города тебе бояться нечего, – лукаво улыбнулась она добавив в разговор немного иронии.

«Конечно, – предположила я про себя, – все это, скорее всего, приукрашенные истории, навеянные фантазией латышского народа. А я влюблена в саму таинственность, перед которой невозможно устоять. Но есть люди, склонные обобщать и омрачать эти истории настолько, что принимают слухи и приколы за действительность!»

– Легенды про алхимию и колдовство, хм, – ответила я с откровенным снобизмом. – По-моему, в них очень многое раздуто. И раздувают в основном те, кто промышляет такими делами, без зазрения совести обманывая слишком наивных людей, попавших в трудную ситуацию

– Что? – Марта вдруг обиженно захлопала ресницами, однако я продолжала гнуть свою линию неверующего:

– Такие клиенты, как правило, весьма мнительны, они не доверяют врачам и юристам, поэтому колдуны и ведьмы веками не утрачивают своей популярности, – я говорила и говорила без умолку и не останавливаясь, чтобы взять в легкие побольше воздуха. Наверное, тогда я боялась, что Марта пытается «завербовать меня», и не давала ей опомниться. Потом, конечно, мне тот мой пассаж скороговоркой показался глупым. Обычно эти легенды привязаны к замкам и паркам, которые в итоги благодаря легендам стали своего рода местами паломников. Люди готовы поверить во что угодно, лишь бы взбудоражиться – почувствовать страх, поверить во все мистическое, отстаивать это и придавать этому особую важность. Собственно, эти легенды, связанные с тем или иным замком, скорее выдуманы и за века стали частью фольклора, в которые многим хочется верить, быть как бы к этому причастными.

Краем глаза я заметила, что Марта находится в каком-то смущении, даже своего рода смятении. Она пристально смотрела на меня и как-то странно барабанила пальцами по столику. Однако я все равно продолжала свой довольной нудный монолог:

– Очевидцы же, которые утверждают, что видели нечто потустороннее, причем смело и открыто об этом заявляют, это фанатики, которые ищут любое явление или знак для своего слабого утверждения, опираясь исключительно на собственные догадки и домыслы. Такие люди никогда не предадут эти убеждения, они скорее исключат факты, которые противоречат их догме. Главное, что они не опасны для общества – скорее эти чудаковатые люди немного наивны от природы, и это им не мешает верить во все хорошее и светлое, а может и во все ужасное, что может с ними произойти. Ведь так? Вера, судьба – Я полагала что, Марта была такой же: с охотой верила в необъяснимые вещи и что судьба может вершить многое.

– Ученые и доктора полагаются на рациональное познание, – я почувствовала, что начинаю вживаться в роль ментора, но не могла остановится. – Они не верят в Бога, в высшие силы, больше полагаясь на научные труды. Они не готовы жить в иллюзиях, напротив – обычному рабочему классу и сельским людям, которые с легкостью впускает в свое сознание то, чего не существует, предпочитая многое допускать и веря, собственно, в приметы и поверья, в страшилки, выдуманные неким иллюзионистом времени... Мы многое не знаем, а потому склонны искажать реальность, исходя из наших интересов и убеждений Ну и привычек. Например, многие до сих пор верят в домового, потому что их бабушки и прапрадеды верили в это.

Откровенно говоря, в ту ночь, убалтывая Марту, которая никак не хотела почему-то засыпать от такого нудного потока псевдо профессорских слов, я лукавила: мне на самом деле нравилось упиваться этими легендами, особенно в минуты, когда я чувствовала себя одинокой. Они помогали мне немного отвлечься от своих грустных мыслей об Александре (о человеке, который был в моей жизни). Однажды, теряясь в пелене своей привычной повседневной суеты, я поняла, насколько важен для меня этот «глоток свежего воздуха»: легенды, тайны, история замков, новое окружение, да что угодно! Все это было мне в новинку, более того – это мне было просто необходимо.

– А не хочешь ли дать немного отдыха твоему острому языку и работу не очень внимательным ушам? – поймав меня на месте, где я начала выдыхаться, с ядовитой усмешкой вклинилась Марта и, не дожидаясь моего согласия, спросила: – А что, ты совсем не допускаешь мысли о том, что на Земле живут миллионы людей, которые с тобой в отношении так называемых выдумок про ведьм и колдунов не согласны?

Я резко выдохнула и внезапно расхохоталась. Кстати, почему я так себя повела в тот момент, мне до сих пор не ясно.

– Да, ты права! – воскликнула я, отчаянно утихомиривая приступ глупого смеха.

В глубине души я пожалела о том, что внезапно выдала в адрес Марты, однако изменять своей позиции не собиралась. И, чтобы смягчить остроту недопонимания друг друга, я тут же решила перевести разговор в другое русло: где мне нужно побывать, что попробовать из местной кухни, что приобрести из одежды. На удивление, Марта поддержала мой переход, рассказав про Ригу заметно больше того, о чем я читала про нее в путеводителе. И город открылся мне с другой стороны – более величественной и древней!

Разговор длился и длился, и мы не заметили, как уснули

Мы проснувшись в обед и поняли, что, к нашей досаде, уже проехали Москву. Поезд заметно пополнился новыми прибывшими – в коридоре вдоль окон толпились не успевшие переодеться пассажиры.

Когда поезд остановился на станции, я купила вишневые булочки у одного торговца и баночку леденцов в дорогу. Торговец в широкой шляпе смахивал на дачника. Весь загорелый, жилистый и несговорчивый, но весьма приятный. Когда я вернулась, в купе меня ждал сюрприз: оказывается, Марта успела накрыть на стол своими домашними блюдами и заварить чай.

– Угощайся, – нравоучительным голосом объявила Марта, изящным движением правой руки указывая на деликатесы: стеклянные баночки где моему взору открылись красивые и ароматные помидорки. И моему живому воображению представилось как эти помидоры росли в набитом огороде с другими овощами, как наполнились солнечным светом, на фоне мирно пасущихся коровок на полянке, а затем как их срывают и вместе с укропом помещают в стеклянные банки. Так ловят кусочек лета.

Откупоренные банки с помидорами и с рыбной консервой тут же заполнились всю кабину и с необычайной резвостью. Это запах обычно мне напоминал о застолье с родными по праздникам. Так я вкушала разные вкусы лета, прошлого лета, и которое только начиналось.

Мои купленные непонятно у кого булки и монпансье рядом с ее деликатесами смотрелись довольно скромно. Однако Марта не обратила на это внимания. И наша беседа продолжилась за полдником.

– Как думаешь, – преодолевая некоторое смущение, начала я риторическим вопросам. – Почему именно простые обыватели верят в домовых и во всяких невидимых созданий?

И Марта с пылкостью на него ответила:

– Потому что домовые и существа тонкого мира нужны этим людям! А главное, – она многозначительно задрала подбородок к потолку: – Эти сущности реальны, как и купе, в котором мы сейчас едем!

Я не стала возражать. «Вот в чем Марта точно права, так это насчет веры», – невольно возникло в моей голове. И тут мои мысли переключились на мои личные проблемы. Я поймала себя на том, что улыбаюсь Марте, как собеседница, но не слышу, о чем она мне вещает. А она с воодушевлением села на своего любимого конька – захватывающих ее от пяток до макушки душещипательных историй про проделки ведьм и колдунов.

Марта болтала, время от времени прихлебывая из кружки и что-то с аппетитом откусывая, жуя, глотая (как и я, впрочем), а я все больше погружалась в свои нудные воспоминания.

Постоянный контроль со стороны родителей и напряженная учеба подогревали во мне веру в «стабильное» будущее, которое целиком должно было зависеть от моего образования и неукоснительного следования установленным правилам. Родители и учителя считали, что я должна была выполнять все, что мне предписывалось и что придумали за меня взрослые. И я выполняла их требования, но это было именно то, что глушило меня изнутри. То, от чего я, собственно, последние годы пытаюсь убежать. И это – глухая неизвестность моего личного будущего и ложная вера в его стабильность

Потом я вернулась в настоящее, и мы завели разговор про литературное творчество великих писателей, чьи труды «воспламеняют умы многих гениев». Я упомянула Гете – про Фауста, и заявила о том, что существуют довольно опасные книги, предназначенные только «просвещенным». Марта, к моему тихому удивлению, целиком со мной согласилась:

– Книги могут быть лекарством, но могут быть и ядом. Некоторые знания простого, непосвященного то есть, человека могут морально убить или изменить до неузнаваемости, – ее взгляд проходил сквозь меня, словно она что-то вспоминала и сейчас я поняла, что она знает многое. Будь бы у нас побольше времени, тогда бы Марта мне рассказала еще: про тайные общества и тайные знания, с которыми мне предстояло встретиться впервые.

Когда мы прибыли в Санкт-Петербург, уже вечерело. Мы с Мартой заняли соседние кресла в уютном автобусе, следовавшим до (название города) Удивительно, но здесь я почувствовала, что воспринимаю Марту уже как близкую подругу. Но подругу для интеллектуальных споров. Как будто мы давно уже с ней знакомы, даже вроде как в одной школе учились, но всегда спорили и каждая пыталась обратить другую в свою веру. И я, наконец, начала рассказывать о том, что меня в последнее время беспокоило. Марта внимательно меня выслушала и потом ободрила, сказав, что это пустяки, что мне пора научиться быть самостоятельнее, принимать за себя решения, когда это делали за меня родные. Мне от этого стало легче. Но, а главное что мне следовало понять так это – разобраться в самой себе.

Автобус заехал в туннель, и стало совсем темно. Под тусклым светом фонаря; белокурые волосы Марты казалось было засветились, и она мне стала казаться ангелом. А в ее голубых и немного грустных глазах, читалась духовность и сострадательность ко всему невинному. Каждый, кто имеет такой взгляд, удручен суетой жизни, однако ему известны все тайны и ключи от подземелья. (Противоречивый образ Марты. Главная героиня сначала воспринимает ее как заурядную и сельскую, но затем как высоко-духовную и мудрую)

Мы ехали довольно долго, и для меня было приятно осознать, что совсем близко находится море. Для таких лесных людей как я, море, в особенности морской воздух, – это было что-то невиданное и поистине прекрасное.

В полной тишине, на фоне мелькающих соборов мы услышали, что где-то раздается органная музыка. Это был первый признак того, что в городе преобладает готический антураж.

Марта вышла на своей станции. Я сказала ей в ответ, что обязательно позвоню из отеля, чтобы завтра с ней встретится и отправится на экскурсию. Она попрощалась и ушла вглубь слабо освещенной улицы, отдаляясь темным силуэтом, оставляя звонкие звуки каблуков и приятные скрипы полосатой сумки.

Автобус Светлячок развозил людей по спящему городу. Вот настал и мой черед. Ехать ночью в автобусе одной мне было страшно, да еще эти истории о мистике и ночная прохлада; всё больше вводили меня в состояние тревожности. К тому же, я не совсем понимала, где мы находимся. Я забыла упомянуть, что в гостинице, где у меня был забронирован номер, обнаружили в воде бактерии легионеллы, превышающие во много раз положенную норму. Позже я узнала из газеты, что санэпидстанция обнаружила в воде канализационные отбросы. Сам же хозяин отеля все отрицал, предоставив бумаги судье о недавней прочистке водопровода.

Я обратилась к водителю с вопросом, в каком отель или гостиницу мы сейчас направляемся. Он сказал, что в тот отель, который свободен. Я настолько была уставшей, что согласилась на его предложение. А потом случилось невероятное! Мы остановились у старых ворот Риги, про которые мне рассказывала Марта. Это были высокие, массивные железные выездные ворота с выглядывающими скульптурами среди густой нависшей над ними растительности. Верхняя часть забора была покрыта зеленым ковром, средь которого прорезались крылья дракона. По-видимому, дракон сражался с рыцарем Зигфридом, спрятанным под густыми лианами. Мне также отчетно запомнилась статуя, держащая в руках фонарь. Эта была лесная нимфа с опущенными темными глазами, выражающая на своем лице покорность и печаль, и в тоже время ужас, который она переживает.

Как только мы проехали через ворота, они тут же затворились со звуком грохота большого каменного валуна. Дальше мы ехали по старой аллеи, где был всюду туман и зловещие деревья, с устремляющимися щупальцами, которые отличались от той картины, что я проезжала в поезде. Но я себя успокаивала тем, что уже утром отправлюсь на море и встречу день в первых лучах солнца.

Наконец, мы остановились, и я почувствовала под ногами твердую глинистую землю. От столь длинной поездки, я готова была ее расцеловать. Кругом было свежо и безветренно, в траве стрекотали сверчки, а по камням и щебневой дорожке ведущей к отелю, простирался туман. Он был такой густой и такой непроглядный, что мне дышалось немного тяжело.

На фоне глухой ночи меня встретил какой-то мужчина. Когда он подошел ко мне вплотную, я поняла, что это был консьерж. Он взял мой чемодан и указал рукой куда нужно идти. Водитель с каменным лицом запер створки дверей и почти беззвучно скрылся в тумане. Мне же оставалось следовать за консьержем и провести ночь в этом глухом месте.

Консьерж, прихрамывая, хорошо ориентировался в темноте. Мы шли по неосвещенной извилистой тропинке, где затем показалась неоновая табличка.

– Ну вот! Ну наконец-то! – воскликнула я все больше укутываясь в свою тоненькую куртку. Призрачная табличка отель –Pelēka klints (в переводе - Серый утес), горела так привлекающе для мотыльков, как впрочем и для меня. Мы прошлись по каменной дорожке, потом поднялась по совсем стертой потрескивающей деревянной лестнице, через трещинки которых пробивалась трава, поблескивающая светом ночного фонаря. На входном крыльце я осмотрелась: вместо города мечты и старых проезжающих мимо соборов, было глухое место – отель среди тумана с неоновой вывеской и полный жужжащих комаров. Я озябла и поняла, насколько это жуткое место.

Когда я зашла в отель, то первым делом обратила внимание на хрустальную винтажную люстру. У стен с красивыми обоями с вкрапленными кусочками позолоты были вольно расставлены темные махровые кресла. Я подумала, что отель можно сравнить с конфетой в непритязательной обертке: фасад здесь была не очень, а вот содержимое оказалось куда привлекательнее!

Администратор, на вид миленькая девушка с необычными розовыми волосами, напоминающими шевелюру пришельца, заметила не сразу меня. Сидя в наушниках у квадратной деревянной стойки, она слушала какую-то музыку, скорее всего рок-группу, при этом методично жуя жвачку. Заметив, наконец, меня, это вальяжное создание вынуло бесформенную розовую «резинку» из своего ярко накрашенного ротика, растянула его до ушей (явно в мой адрес), затем растянула изжеванную жвачку и снова запихнула её между своих ярко-белых зубов.

– Добро пожаловать на Серый Утес! – воскликнула девушка тоном встречающего делегацию андроида, тут же протянув мне затертый путеводитель с фотографиями не особо, на мой взгляд, примечательных мест. - Здесь вам представится возможность побывать на нескольких экскурсиях бесплатно, - после этих слов ее ротик снова сузился до первоначального размера.

Я любезно взяла предложенный ей буклет, зарегистрировалась по своему паспорту и получила ключ от номера.

– А скажите, пожалуйста, где мы сейчас приблизительно находимся? – спросила я. У меня была в руках карта, и я хотела поставить на ней метку.

– Ой, если честно, то я не могу сказать, потому что я сама не местная, приезжаю сюда каждое утро – сутки через сутки, – отрапортовала юное создание.

– Так мы в Риге сейчас ? – уточнила я.

– Ну-у, можно сказать, что да, – пожала она своими детскими плечиками.

– Нет, девушка, мне нужно знать точные координаты, – сказала я, заметив, как она осматривается по сторонам и мешкает с ответом, явно что-то недоговаривая.

– МммМы на окраине Риги, ближе к востоку, – смутившись, выдавила розоволосая, после чего она вдруг как-то странно оживилась: – Это же ваша гостиница, где обнаружили неполадки с водой? Я, кстати, слышала про нее. Просто жуть!