Боевой Крейсер Нагиса

— Капитан, вы слышали о том, что при прохождении масс-тоннеля на большие расстояния возникает пурпурная дымка внутри корабля? — спросил один из пилотов, Вассер.

— Это никому не известно, — ответил второй пилот, Себас.

— Ты о том, что говорили пилоты-испытатели, прыгавшие к дальней планете? — Анджелика тоже слышала о странном тумане, возникающем при долгих прыжках в момент перехода, но подтверждений нигде не находила.

— Да, просто интересно, если он возникает, насколько это опасно и что это за туман, — сказал Себас.

— Вроде бы это частицы света, искажающиеся за счёт мгновенного ускорения при входе в тоннель, или же частицы заряда центрующих гандол, как помнишь, это генераторы поля Эленгса, названного во имя человека, который упростил пилотирование внутри тоннеля, — не отрываясь от экрана, произнесла девушка, занимавшаяся прокладкой пути и расчётами точки выхода. Звали её Смаранса, она была из знатного рода.

— А ты довольно просвещена, хотя я думаю, мы это скоро узнаем. А если будет возможность, то я думаю, будет полезно собрать данные, — сказала Анджелика.

Реактор запущен, — перебил разговор компьютер, а затем оповестил, что система полностью готова к манёвру и движению.

От корабля отлетали последние орбитолёты, уходя в разные стороны и освобождая траекторию полёта. Далее началась трансформация корабля. В задней части, где обычно у всех планетолётов располагались двигатели, у Нагисы ничего не было, лишь часть корпуса, сходящаяся острым краем за небольшими хвостовиками, выкрашенная в матовый чёрный цвет. Казалось, будто какой-то сумасшедший учёный построил аппарат без учёта того, с помощью чего он мог лететь. Но это было не так. Сам двигатель был встроен как раз в сам корпус и представлял собой выдвижные катушки, создававшие синеватое марево вокруг задней части корабля. Это были волновые генераторы, заставлявшие атомы и прочие мелкие частицы двигаться вдоль корпуса и проталкивать борт через вакуум. Обычные двигатели также имелись, но были закрыты внутри корпуса и представляли собой лишь резервную систему движения, запитываемую от устаревшего реактора, работающего по принципу разогрева плазмы.

Катушки выдвинулись и озарились синеватой дымкой, которая постепенно начала искажаться. Со стороны это наблюдалось как будто задняя часть превратилась в желе и начала дрожать.

Нагиса медленно поплыла вперёд, закладывая вираж и не теряя общую скорость, с помощью которой она находилась на орбите планеты.

— Мы начали движение, — сообщили с корабля.

— Начинайте первичный разгон, — ответили с другой стороны.

Выровнявшись относительно планеты и совершив небольшие корректировки с помощью меньших двигателей, находящихся по всему корпусу, поле в задней части усилилось, и аппарат как будто кинули вперёд со всей силы. Теперь они двигались против вращения планеты, и, висевшие на одном месте, как казалось с поверхности, они начали очень быстро набирать скорость.

В ангаре, где сидели парни, раздалось предупреждение, и весёлому Максу это не очень понравилось.

— Внимание! Производится отключение гравитационного поля и противоперегрузочного поля, — прозвучало предупреждение.

— Не очень смешно, — скривился Макс. — Я, конечно, знал, что переход выполняется без всех этих систем, но эта вся канитель будет длиться минут пять.

— Ну, знаешь, нас к этому вроде как и готовили, — сказал Серж.

— Готовили-то готовили, но не с пирогом в желудке, — ответил Макс.

Иллюминаторы, находящиеся в ангаре, с шипением закрылись, от чего многие расстроились, что они не могут хотя бы ещё немного взглянуть на родной дом, которого они уже никогда не увидят.

Затем отключились почти все системы поддержки, и всех вжало в кресла, в том числе и на мостике. Вследствие этого автоматически выпустили ремни и зафиксировали экипаж.

— Полёт в автоматическом режиме, — раздался голос корабля, а за ним и звук из рации.

— Вас понял, масс-тоннель открыт, начинайте полный разгон, — ответили с корабля.

Полный разгон означал, что две огромные гандолы по бокам начали раскрываться спереди и сзади, как цветки, затем разъехавшись на две половины — верхнюю и нижнюю, озарив оранжевыми разрядами окружающее пространство.

Они пролетели мимо кольца, в которое закручивался почти невидимый водоворот из множества частиц, засасываемый гравитацией, создаваемой с помощью мощного энергетического поля.

Выполнив корректировку и зацепив верхние слои атмосферы для лучшей аэродинамики и точности позиционирования, они превратились в огромный пылающий плазменный шар, летящий с невероятно огромной скоростью. Датчики, конечно, пищали, и Нагиса дублировала информацию модулятором голоса, чего можно было и не делать, и, хотя бы предупредить о том, что корабль подошёл к критической температуре, необходимость в этом была мягко говоря ненужной, ибо они бы сгорели за секунду, если бы такое произошло.

— Прощайте, — прозвучали последние слова из динамиков.

И огромный пылающий шар, за которым уже не было возможности разглядеть корабль, вошёл в середину кольца и исчез с радаров, оставив с другой стороны угасающий сноп плазмы.

Глава 2

Вечность как метафизическое свойство представляет собой состояние, абсолютно не подверженное влиянию времени, не имеющее ни начала, ни конца. Она характеризуется единовременным и нераздельным охватом всей полноты своего бытия.

В философском контексте вечность часто интерпретируется как бесконечное продолжение или циклическое повторение существования мира. Эта концепция, присутствующая в ряде философских систем, предполагает, что мир может быть представлен как повторяющийся в бесконечных циклах процесс, сохраняющий своё космогоническое и историческое содержание.

Вечность можно определить как временной интервал, включающий в себя любой конечный временной отрезок. Важно отметить, что вечность не характеризуется наличием цикличности.

Именно термин "вечность" наиболее точно описывает состояние организма человека, находящегося под воздействием замкнутого пространства тоннеля Мас перехода, где время ускоряется до предела, а пространство не оказывает сопротивления. В таких условиях отсутствует перегрузка и вибрации, создавая ощущение пребывания в пустоте, лишённой каких-либо свойств. Время воспринимается как тягучий кисель, медленно и неподатливо вытекающий из стакана.

Серж, находясь в своей каюте, пытался уснуть, но безуспешно, преодолевая странное состояние организма, ранее ему неизвестное. После перехода, как и было объявлено, все были распределены по должностям и каютам, им объяснили их обязанности и ближайшее расписание дня. Каждому также выдали браслет-инъектор, который вводил стимуляторы для нейтрализации негативных последствий перехода, а также централизаторы, предотвращающие выход корабля из ускорения в пространстве.

Первые симптомы проявились практически сразу: головокружение, тошнота, недомогание и смешанные чувства. В этот момент дверь каюты открылась, и вошёл Макс.

— Ты как спишь? — спросил он.

— Да какое там, состояние ужасное. Перед глазами какие-то блики, мерцания, даже когда их закрываю, — ответил Серж, потирая руку с браслетом.

— Эти штуки вообще работают? Или они сломаны? — поинтересовался Макс.

— Думаю, раз мы общаемся, то они рабочие. Наш парень из нашего звена лежит в медблоке.

"Крутым парнем" была девушка-пилот, прикреплённая к их команде благодаря своим выдающимся данным. Ей было около 30 лет, и она уже участвовала в пограничном конфликте между планетами, получив значок за сбитого врага. Во время знакомства она столкнулась с вредным характером Макса, что привело к быстрой реакции с её стороны.

Спор между девушкой и Максом касался необходимости использования стимуляторов. Серж, зная своего друга, предвидел, что тот пойдёт на всё ради победы. Он соблазнил медсестру и ввёл себе лошадиную дозу стимулятора, что позволило ему выдержать целый час после сигнала иньектора. Мариан, девушка, с которой он вступил в спор, обмякла и упала без сознания через полчаса.

Макс же расплачивается за превышение дозы, испытывая похмелье, усиленное в десятки раз. Серж пробормотал:

— А ты всё-таки мухлежник.

— Отстань, я тоже расплачиваюсь за то, что было, — ответил Макс.

— Сколько тебя знаю, какую бы дурость ты ни совершил, даже если выходил победителем, ты всегда жалел всех. Даже не представляю, как ты ещё не сошёл с ума за разбитые сердца девушек, — сказал Серж, переворачиваясь на другой бок.

На мостике почти никого не было, свет был погашен. Анджелика внимательно смотрела на монитор, транслирующий изображение с курсовой камеры передней полусферы. Вокруг царила пугающая пустота, которую невозможно описать словами.

Иногда в этой пустоте можно было заметить, как корабль движется в огромном пузыре, который не проявлял себя, но на мгновение мог превратиться в зеркало, отражая корабль на подкорке мозга.

— Синхронизация нервной системы завершена, — раздался электронный голос. — Можете снять браслет.

Девушка подняла руку, на которой было кольцо, шириной с палец, с отходящим проводом, подключенным к панели на капитанском кресле. Браслет отстегнулся, и она сняла его. По руке потекла тонкая струйка крови — это было повреждение кожи от иглы иньектора, через который подключались к нервам.

— Теперь вся информация будет поступать непосредственно в ваш мозг и выводиться поверх зрения, — сказала Нагиса. — Также я могу отслеживать ваше состояние здоровья напрямую.

Девушка потерла запястье и посмотрела на шрам, который уже затягивался.

— Надеюсь, мысли читать не будешь, — сказала она.

— Для чтения мыслей нужно более сложное оборудование или синхронизация с другим человеком для полного обмена данными, — ответила Нагиса.

— Другого человека не найти, нас пятеро, — сказала девушка.

Дверь в помещение открылась, и на мостик вошла Авиола, выглядя бледной и подавленной.

— На тебя тоже плохо влияет ускорение, — заметила капитан.

Девушка доползла до кресла и оперлась на него.

— Я к такому не была готова, — сказала она. — И инъекции я не проходила, так как была назначена за неделю до отлета.

Она сползла в кресло, будто у нее не было костей.

— А вы, капитан, со стороны молодец, — сказала Авиола.

— Это не так, — возразила Анджелика. — Просто я привыкла на тренировках. Мы должны быть в трезвом уме в любом состоянии.

— Спецкурсы иньектирования — ужасная процедура, сопровождаемая жуткой, нечеловеческой болью, — сказала девушка.

— Откуда ты знаешь? — спросила капитан.

— Моей матерью занималась проблема масc тоннеля. Проект «Барьер», — ответила девушка.

Без удивления взглянув на опоздавшую Соню, она встала с капитанского кресла и направилась к выходу.

— Сходи в медблок, тебе это явно не помешает, — сказала она и вышла с мостика.

Коридоры корабля казались бесконечно белыми и равномерно освещенными, без теней. Вены и сосуды корабля петляли в его глубине, и по ним бегали члены экипажа, занимаясь своими делами.

Управление кораблем в момент перехода выполнялось автоматически, так как свернуть или остановиться было невозможно, словно устаревший рельсовоз несся только вперед.

Пройдя несколько подъемов и секций, девушка добралась до своей каюты. Она была простой и лаконичной: кровать, стол, стул, информационная панель и иллюминатор, закрытый внешними переборками.

Она не легла, а просто упала на кровать. Система «Барьер» хоть и придавала внешний вид бодрости, но внутри все выворачивалось наизнанку.

— Попытаться заснуть? — подумала она. Она могла бы дать мысленную команду организму и отключиться на столько, на сколько захочет. Все это было благодаря системе, которая давала полный контроль над работой организма.

Но тело не давало ей спать.

— Нет уж, девочка, спать ты не будешь, — раздался голос в голове. — На данный момент полета все системы работают в норме. Это был голос Нагисы, но более человеческий, без искажения компьютерного синтезатора. Таким он становился благодаря работе мозга, который воспринимал информацию и искажал ее, делая более приятной на слух. Люди научились делать полную замену на биоботов, но работа на 100% не была изучена.

— Продолжай полет с теми же параметрами, — приказала Капитан

После этого она приказала организму отключиться, и девушка уснула.

Мариан очнулась в медицинском блоке, не в силах пошевелиться. Острая боль в мышцах заставила её застонать, и медкомбайн мгновенно отреагировал, введя обезболивающее и послав электроимпульс, который расслабил напряжённые мышцы.

— В следующий раз не снимайте браслет, — раздался голос медсестры, которая уже стояла рядом. — Вы легко отделались. Могли бы и в капсулу угодить. Мы не знаем, как эта обстановка влияет на организм. Вы рисковали жизнью, а у нас каждый человек на счету.

— А что со вторым? — с трудом выдавила Мариан.

— Второй умнее вас, — ответила медсестра. — Он вколол себе стимулятор.

— Я ему это ещё припомню.

— Припомните? — медсестра удивлённо взглянула на Мариан. — Вам сейчас нужен покой.

— Наверно, — согласилась та.

Дверь в медпункт открылась, и медсестра, развернувшись, спросила вошедшего:

— Вам нужна помощь?

— Нет, я к пилоту, который лежит у вас, — ответил парень.

— Полчаса, и на выход, — предупредила медсестра и вышла.

— Привет ещё раз, — произнёс парень.

Мариан приподнялась и увидела Сержа, который ходил по палате, пытаясь найти стул. Не найдя его, он сел на край кровати.

— Ну ты даёшь, — сказал он с улыбкой. — Похоже, переход плохо на тебя влияет.

— С чего ты взял? — удивилась Мариан.

— Твоя попытка улыбнуться выглядит так, будто ты съела кислый фрукт.

— Всё так плохо? — спросила она

— Просто ужасно, — ответил Серж. — Прости этого идиота за нечестную борьбу. Я думал, ты не попадёшься на эту уловку.

— Я надеялась на честную борьбу, — сказала Мариан.

— У Макса фетиш на девушек , поэтому он использовал это как предлог, чтобы попасть в медблок.

— У него фетиш на мед персонал? — спросила Мариан.

— Думаю, у него фетиш на всё, что имеет грудь. Как у его отца. И такое же вечное невезение.

— О чём ты? — Мариан приподнялась с кровати.

— О том, что ему вечно не везёт. В последний раз он попал в больницу после удара в неподходящее место.

Серж договорил и развернулся, чтобы осмотреть палату. Его взгляд упал на девушку, которая опиралась на руки. У неё были карие глаза и длинные светлые волосы, которые спадали на белоснежные плечи и спускались ниже груди. Серж замер.

— Ох чёрт, — произнёс он вслух.

Мариан опустила взгляд и поняла, что на ней ничего нет. Серж подскочил с места и отвернулся. Девушка удивлённо смотрела на его реакцию.

— Что с тобой? — спросила она.

— Ты голая, — ответил Серж, не глядя на неё.

— И что? — спросила Мариан.

— Как это «и что»? Разве ты не стесняешься быть обнажённой перед парнем?

— Чего мне стесняться? Мы пилоты, между нами нет разницы.

— Пока Серж стоял, отвернувшись, Мариан встала с кровати. На ней действительно не было ничего. Она осмотрелась, взяла первый попавшийся халат и накинула его на себя.

— Значит, ты испытываешь эмоции к противоположному полу?

— Конечно, испытываю. Я же парень.

— Но ты в первую очередь пилот, а пилоты проходят курс блокировки, — сказала Мариан, развернувшись и продолжая удивляться.

— Курс блокировки? Разве на этот полёт его кто-то вообще проходил?

Мариан села на кровать.

— Значит, этот корабль её не проходил, — сказала она.

— Ты вообще о чём? — спросил Серж.

Серж не знал, что первая четвёрка колонистов проходила так называемую блокаду для подавления чувств привязанности и сексуальных желаний ради повышения рациональности и продуктивности.

— Ты из четвёртого поколения? Но почему ты здесь? — спросила Мариан.

— Четвёртая экспедиция ушла не в полном составе из-за Селианского конфликта — восьмичасовой войны, — спокойно ответила девушка.

— Так вот откуда у тебя боевые заслуги, — сказал Серж.

Внимание всем перехватчикам! Соберитесь в ангаре для инструктажа и получения персональных машин. Голос в селекторе прозвучал громко и четко.

Мариан быстро огляделась, ища свои вещи. Не найдя их, она встала и направилась к селектору, но сержант остановил ее.

— Тебе туда не нужно. У тебя отгул до завтра.

— С чего ты это взял?

— Посмотри на планшет над головой. Там написано.

Мариан подняла глаза и увидела на планшете надпись: «Отгул до завтра». Она нахмурилась, но ничего не сказала.

В ангаре царила гнетущая атмосфера, как и на всём корабле. Лица, мимо которых проходил Серж, выражали сильное желание поскорее завершить переход и вырваться в привычный космос, чтобы избавиться от этого. Как уже упоминалось, корабль двигался в автоматическом режиме, но перед окончанием скачка нужно было подготовить и выполнить другие задачи. Механики следили за роботами, обслуживающими перехватчики. Их интеллект был прост, поэтому основная нагрузка по мозговому штурму ложилась на персонал. Однако мозговой штурм сталкивался с преградами в виде половины состава, лежащего в медблоке из-за постоянной тошноты и рвоты.

Среди этой толпы выделялся один человек, словно не подверженный неведомой силе, выводившей людей из равновесия. Это был Алуа, герой прошедшей войны. Он ходил, командовал, подбадривал команду и часто раздавал тумаки тем, кто ещё держался на ногах.

Пилотов также было жалко. Хотя о нормальном построении не могло быть и речи, это было полбеды. Главной проблемой было объяснить им новых машинах, которые они видели впервые. Хотя схема машины была знакома, так как многие перехватчики были построены по ней в серии из 5 или 6 поколений, главная сложность заключалась в нюансах управления и поведении машины в космосе и атмосфере.

На мостик вышел Виланд, главный командующий космическими силами Нагиса. Это был высокий, статный мужчина 45 лет с лысой головой, ясным и строгим взглядом. Он всегда держался прямо, как будто стойка шасси.

Виланд явно был не в лучшем настроении, но выглядел свежо. Вероятно, это были последствия прошлых попыток усилить стойкость пилотов. Им добавляли специальные чипы к уже существующей искусственной нервной системе. Эти чипы помогали пилотам принимать решения. По сути, это были упрощённые искусственные интеллекты, подобные тем, что использовались на борту перехватчиков.

— Итак, — громко и чётко произнёс Виланд, осматривая убогую картину перед собой. — Как было сказано по предписанию, вы будете выбирать машины, знакомиться с вашими личными механиками, системой управления и искусственным помощником, который подстроится под ваши психологические особенности. Затем вы ознакомитесь с управлением машины. Времени у вас достаточно, даже учитывая, что я не вижу полного состава, что неприемлемо в наших условиях. Вы пилоты перехватчиков, и никакие недомогания не должны влиять на ваш уровень пилотажа. Космос — это не заботливый аппарат, который вас накормит и уберёт за вами. Это враждебная территория, полная угроз. Если кто-то из вас по халатности повредит машину, я спущу с вас шкуру, ведь от этого зависит благосостояние экипажа. Вопросы есть?

— Нет, — ответили пилоты хором, и их голоса эхом разнеслись по ангару.

В ангаре находилось 80 единиц многофункциональных модульных аппаратов, способных трансформироваться в различные конфигурации с помощью дополнительных модулей. Вследствие универсальности этих аппаратов их первоначальное специализированное назначение утратило актуальность.

Осматривая ангар в поисках Макса, Серж заметил, что другие пилоты окружили аппараты, обсуждая их, касаясь поверхностей и даже взаимодействуя с машинами, как если бы те могли отвечать. Безусловно, машины обладали искусственным интеллектом, однако в данный момент все реакторы были выключены, и взаимодействие с ними было невозможно.

После получасового блуждания вокруг аппаратов, к которым невозможно было приблизиться из-за конфликта, приведшего к аресту трёх человек на сутки, Серж направился в конец ангара. Там он увидел машину с нестандартной окраской — белыми разводами, создающими архаичные узоры. На корпусе была надпись «Борт 078 ИОУ».

Из кабины вышел человек в шлеме механика, и Серж узнал Элуа. «Что, машины не досталось или не любишь толпу?» — спросил Элуа. «Лучшие разберут»,

«Лучшие? — переспросил Серж, взглянув на Элуа. — Все они одинаковы».

Не говори так, у каждой есть свой характер», — ответил старлей, вылезая из кокпита.

Серж улыбнулся на слова механика и подошёл к необычной машине. «Странная она», — заметил он.

«Кто?» — спросил Элуа, заинтересованно взглянув на машину.

— Эта машина отличается от других, даже покраска другая.

Механик снял шлем, встал рядом с парнем и осторожно провёл рукой по корпусу машины. Его движения были плавными, почти нежными, словно он касался не холодного металла, а только что рождённого ребёнка, которого ещё не выпустили из полиэтиленовой упаковки.

— Это первый образец, на котором отрабатывали полёт в космосе. Все остальные летали только в атмосфере. Аббревиатура об этом говорит, — он указал на надпись. — ИОУ расшифровывается как Испытательный Орбитолёт Учебный.

Сергей невольно улыбнулся, услышав слово «учебный». Он задумался, зачем учебный, да ещё и испытательный образец поставили на Нагису. Среди всех машин она выглядела белой вороной.

Элуа, видимо, прочитал или понял вопрос по глазам, которые Сергей не успел задать вслух.

— До полной комплектации не хватает пары машин. Их привезли в коробках, и сейчас мы их собираем.

— То есть я могу взглянуть на эту машину? И даже взять её?

Собственно, ОН и ожидал этого ответа, поскольку данная машина привлекала его своей нетипичностью.

Забравшись в кабину, ОН обратил внимание на систему управления, которая, несмотря на наличие двух манипуляторов и четырёх педалей, не отличалась от аналогичных систем в других машинах. Однако, в плане мониторов и прочего оборудования, данная машина существенно выделялась. В отличие от экранов объёмного голографического отображения, она была оснащена обычными световодными мониторами, способными лишь на плоское изображение. Система объёмной проекции представляла собой картинку, которая, казалось, смотрела на него прямо со стекла кабины. Эти технологические особенности были характерны для машин предыдущего поколения, примерно на четыре поколения назад, но их использование в данной машине вызывало удивление.

Судя по всему, в этой машине отрабатывался полёт, и тип установленного оборудования не имел значения. Однако, взглянув в верхний угол приборной доски, где мерцал экран с множеством параметров, ОН заметил наличие искусственного интеллекта, встроенного в машину. Этот интеллект, анализируя графики, проводил тесты и сверялся с данными, которые, вероятно, были получены в процессе испытаний.

— И что это за необычный интеллектуальный модуль? — поинтересовался молодой пилот, обращаясь к Элуа, выглядывая из кабины.

— Вероятно, это устаревший ИТ седьмого поколения, аналогичный тем, что использовались на учебных машинах. Данный модуль зарекомендовал себя надёжностью и стабильностью в течение длительного времени.

Эта информация вызвала у Сержа чувство удовлетворения. Старый, проверенный временем ИТ, с которым он неоднократно сталкивался в космических миссиях, доказал свою эффективность даже в критических ситуациях, когда жизнь пилота находилась под угрозой. Именно благодаря таким системам управления он смог выжить в условиях экстремального стресса.

После непродолжительного размышления, Серж покинул кабину и осмотрелся вокруг. Его внимание привлекли взгляды других пилотов, которые, казалось, не проявляли интереса к данному аппарату, воспринимая его как устаревший и не представляющий ценности.

— Я принял решение, — твёрдо заявил Серж. — Я буду пилотировать эту машину.

После его слов все механики, занятые обслуживанием других машин, прекратили работу и устремили взгляды в его сторону. Элуа, с лёгкой усмешкой на лице, спросил:

— Тебе что, нарисовать на киле?

Серж, оценив состояние машины, ответил:

—Учебный истребитель с огненным шлейфом. Позывной — «Комета».