Тлен и пепел моего сердца

Когда Никта отстранилась, её ресницы дрогнули, колени подогнулись, и она начала оседать безвольной куклой в моих руках. В груди разливалась горькая сладость, губы ещё горели от её прикосновений, и это тепло разбегалось мурашками по коже.

- Приграничье, - позвал я, подхватывая её и сжимая в объятиях. – Нет, нет, нет, - шептал я, прижимая её к груди. Она была пугающе лёгкой, будто из неё вынули всю ту силу, что минуту назад сотрясала подземелье. – Лекаря! - я рванул к лестнице, и в моём голосе было столько отчаяния.

Я влетел в лазарет, растолкав толпу зевак, уложил хрупкую фигурку на кушетку. Миссис Потс сразу засуетилась, стараясь отпихнуть меня в сторону, но я проворно опустился на колени рядом и взял её за руку. Её веки дрогнули, из груди вырвался тихий стон.

В этот момент её чувства хлынули в меня тягучим потоком. Одиночество нахлынуло первой волной. Такое всепоглощающее, что у меня перехватило дыхание. Я словно проваливался в бездну, где годами не было ни единого живого голоса, ни единого прикосновения. Никта росла одна, сражалась одна, умирала внутри тоже одна.

Следом пришла обида. Горькая, как полынь. Она обожгла горло и сдавила грудь.

Злость была горячей и слепой. Злость на меня, на весь мир, что сломал её. Злость на тех, кто проходил мимо и на себя саму – за то, что позволяла, за то, что она родилась с этой силой, о которой никогда не просила.

Я стиснул зубы, когда новая волна обрушилась на меня сокрушительным потоком. Боль. Острая и ядовитая. Она сочилась из тех самых слов, что я так небрежно обронил, не подозревая, каким острым углом они войдут в её сердце. Каждое слово было лишним доказательством того, что она никому не нужна… Пустота в её груди. Она словно существовала между мирами.

И всё что я мог, это прижаться лбом к её ладони, позволяя её чувствам течь сквозь меня, принимая их, пока миссис Потс не выставила меня в коридор.

Я прислонился спиной к стене и медленно сполз по ней, садясь прямо на пол. В груди саднило, я всё ещё ощущал отголоски её эмоций. Одиночество отпустило, но боль занозой засела под рёбрами.

Я должен был уйти. Сейчас, когда убедился, что тьма в ней спокойна, а я чувствовал это очень остро. Тьма словно ручной зверёк свернулась клубочком и сладко заснула. Наверное, впервые позволила хозяйке удержать поводок. И я ушёл. Сбежал. Но с этого дня коридоры Академии стали для меня полем боя, где моим врагом была собственная память.

Я изматывал себя на тренировках, так что отрубался, стоило голове коснуться мягкой перины. Я был вымотан до предела, но во снах всплывало её лицо ровно в тот миг, когда я оторвался от её губ.

Вновь и вновь ловил себя в коридоре, ведущему к лазарету. Опускал голову и ускорял шаг.

Неделю спустя я без особого энтузиазма вышел во двор левого крыла, урок практических занятий для связанных пар. От одного меня толку было мало, но сегодня принесли письмо от отца, который не очень лестно отзывался о моих успехах в этом году.

Стоило войти на площадку, сердце бухнуло о рёбра. Она стояла спиной в облегающем костюме для тренировок, обнимая себя за плечи. Она стояла обособленно от остальных, слушая очередную порцию насмешек. Злость захлестнула меня, но я успел поймать столп искр, метнувшихся по костяшкам пальцев.

- Отлично! Блейз! – обозначил моё появление профессор. Колючий взгляд серых глаз скользнул по моему лицу, порезав безразличием. Она отвернулась, сосредоточившись на занятии. – Сегодня Советом было принято решение провести Турнир Древних среди второкурсников! – толпа оживилась, даже дальние ряды затаили дыхание. – Так как вы все прошли инициацию на слияние, Советом было решено провести парные испытания, где вы все сможете продемонстрировать командную работу.

Отец меня убьёт, шрам на запястье заныл тупой болью, напоминая о гневе отца и его несдержанности. Что ж, переживу как-нибудь… Это будет проще чем работать с Никтой в паре.

- Сегодня ваше задание научиться читать слабые и сильные стороны друг друга, - обозначил преподаватель.

Я двинулся в её сторону, отчаянно пытаясь скрыть дрожь в пальцах. Она коротко выдохнула.

- Спасибо, - донёсся еле слышный голос, потонувший в болтовне сокурсников. Я сразу понял, что она говорит о поцелуе. Она помнила, от этого странное тепло разлилось по коже.

- Знаешь, - так же тихо выдохнул я, - на первом курсе нас учили, что когда тьма забирает слишком много, свет можно вернуть через прикосновение. Это просто обмен.

Никта ухмыльнулась, и в её взгляде зажглись тёплые искорки. Наверное, я впервые видел её улыбку. Разглядывал бы вечно, любовался её волосами, с которыми заигрывал ветер, но когда взгляд остановился на её губах, воспоминания яркой вспышкой выбили из реальности.

- Ты сейчас серьёзно прикрываешься академической теорией?

Я почувствовал, как чёрная стужа, которая начала было расползаться, отступает. Тьма в её испуганном взгляде гасла.

- Ни капли, уравновешивание – основы магического баланса, - я знал, что сделаю ей больно. Но я был не готов к творившемуся в груди хаосу. – Приграничье, если понадобится повторение материала – я всегда готов, - нахально улыбнулся, подмигнув ей.

Теплота из её взгляда моментально исчезла. Я видел, как разочарование заполонило серую бездну с тлеющим пеплом. Пусть лучше ненавидит, так проще, а я выброшу её из головы и, если будет нужно, вырежу из сердца.

Занятие закончилось полным нулём. Я видел недовольство магистра, поджатые губы своей связной. Она винила себя… В подземелье наши стихии тянулись друг к другу интуитивно. Сейчас же всё разладилось. Мой огонь стал дёрганным, то слишком ярким, то готовым погаснуть, её тени постоянно натыкались на неожиданные всплески пламени. Вместо плавного танца получилась борьба двух стихий, которые забыли, что должны работать сообща.

Я специально держался от неё на шаг дальше. Один шаг, такая мелочь, но в реальном бою он решал бы многое. Моё пламя металось, словно потерявшийся пёс, который слышит голос хозяина, но не может найти дорогу. Я заметил, что и её тени вели себя по-другому. Они тянулись ко мне, обвивая запястья, словно старались удержать рядом. Она хмурилась и одёргивала их. Всё занятие прошло как молчаливое перетягивание каната. Только с каждой секундой проведенной рядом с ней, я сильнее ощущал эту нить, что связывала меня с этой теневой из захолустья.