Ксенолингвист: Сказание о Триаде

– Простите, профессор... – неловко выдавил он из себя, но тут же умолк, видя, что ментор явно не настроена на беседу.

Резко развернувшись, она быстро направилась к небольшому жёлто-коричневому пассажирскому кораблю класса «Вектор», стоявшему на третьей платформе. Поррим-4 был не самым популярным направлением, так что следующего рейса, вероятно, пришлось бы ждать несколько недель. К борту уже почти никто не подходил, из чего было ясно, что посадка почти закончена. Это дико раздражало профессора, но она явно пыталась сдерживаться, как могла.

– Ваши билеты, – улыбнулась встречающая их стюардесса.

Доктор Райли активировала свой галафон и продемонстрировала информацию на экране.

– Всё верно, – улыбнулась девушка, – мы ожидали только вас. А ваш билет?

Внутри Эдвина что-то оборвалось. Билет! Мать заказывала его с домашней системы, которая с утра начала барахлить и встала на диагностику, а парень не успел скачать его на галафон. Позднее пробуждение, поспешные сборы – и вот результат.

– Ваш билет, господин? – вновь уточнила стюардесса.

– Вот он, – доктор Райли вновь показала что-то на экране и вошла внутрь корабля, даже не посмотрев на своего студента.

Эдвин виновато улыбнулся бортпроводнице и поспешил вслед за ментором, которая стремительно шагала между рядами багажных контейнеров к жилому модулю. Перелёт до коридора на Поррим-4 занимал два астродня, и пассажиры обычно проводили это время в отдельных или общих каютах.

– Профессор, Вам билет мама отправила, да? – неловко уточнил Эдвин, понимая, что в свои двадцать два выглядит перед наставницей совершенным ребёнком.

– Да, – недовольно ответила доктор Райли. – Как чувствовала.

Ментор отправилась в свою каюту на втором уровне, а Эдвин вошёл в свою. Помещение оказалось трёхместным, но оба его спутника, тоже совсем молодые люди, уже заняли свои места в криокамерах и крепко спали. Эдвин терпеть не мог криосон и уж тем более не понимал, как можно подвергать свой организм таким нагрузкам ради каких-то пары дней, а потому просто расположился на койке, соответствующей номеру в билете. Пластиковые стены каюты разительно отличались от дорогих материалов, из которых был построен его дом на Тилле, однако обстановка таинственным образом подбадривала и внушала надежду на будущее.

«До отправления одна минута! – из небольшого динамика над входной дверью прозвучал записанный женский голос. – Внешняя связь будет недоступна в течение двух астродней. Приятного полёта!»

«Кора!» – Эдвин ошарашенно сообразил, что забыл сообщить подруге про свой сегодняшний вылет, и что их совместный вечер в «Афродите» уж точно никак не состоится. Юноша торопливо схватил галафон и принялся диктовать сообщение, но посреди его фразы на экране возник мигающий красный символ – пилоты запустили лучевые двигатели, а значит связи больше не будет.

– Болтаем с очередной девчонкой? – на пороге появилась доктор Райли, уже оставившая вещи в своей каюте. – Пошли со мной, надо кое-что обсудить.

***

Доктор Арманда Райли отметила своё семидесятилетие несколько дней назад и пообещала коллегам по академии, что это последний её учебный год. Преподавание всё тяжелее вписывалась в её основную работу, связанную непосредственно с переводами. Ментором она и вовсе не желала быть, а Эдвина взяла на попечение только потому, что как минимум один курсант-выпускник полагался каждому профессору. Внешне доктор Райли не производила впечатление старой женщины: конечно, сказывались технологии тридцать третьего века, но, кроме того, профессор старалась держать себя в форме, приличной её статусу.

– Я бы, конечно, оставила тебя лететь на Поррим-4 одного... – начала профессор, когда они, пройдя по коридору между каютами, вышли на общую палубу.

– А мы уже туда не летим? – удивлённо спросил Эдвин, стараясь не отставать от наставницы, но и не опережать её.

– Не перебивай, – нахмурилась та. – Есть кое-какие изменения. В общем, я бы отправила тебя на Поррим-4, но ты же там без меня дальше ближайшей деревни не уедешь, верно? Прилети я через месяц, ты будешь сидеть в гостинице при космопорте и потягивать кигль, а из местных диалектов выучишь только меню в баре. Я права?

– Нет, что вы... – начал оправдываться Эдвин, вспоминая, что филары и вправду готовят шикарный кигль – особый сок из различных растений, вызывающий тот же эффект, что и алкоголь, но не приводящий к похмелью. – Погодите, а вы разве не летите со мной?

Доктор Райли присела на скамейку у стены общей палубы и жестом пригласила Эдвина разместиться рядом. Из этого положения был хорошо виден противоположный борт со множеством небольших прямоугольных иллюминаторов. Тёмную пустоту космоса, наблюдаемую через них, нарушал только вид постепенно удаляющегося Тилла, мерцающего синим цветом своих лесов даже с такого значительного расстояния.

– Я наслышана о твоей ситуации на экзамене, – профессор скептически хмыкнула. – Доктор Иш’шиббу был излишне строг, как я понимаю?

Юноша не стал отвечать, догадываясь, что у ментора может быть любое мнение на этот счёт. Их конфликт с Иш’шиббу был гораздо старше самого Эдвина, поэтому стоило просто послушать.

– В первую очередь он – тевларец, Эдвин, а они от природы не склонны к забывчивости... и к прощению, – доктор Райли задумчиво посмотрела через иллюминатор. – Сидарийский кризис сказался на них по-разному, ты должен это понимать. Профессор Иш’шиббу сам по себе неплохой, но он не смог смириться с тем, как Третья Федерация поступила с его гордой расой. По-своему, он весьма несчастен: для нас он – тевларец, сделавший карьеру на своей родине и пытавшийся диктовать здесь чужую волю, а для Союза Тевлар он – предатель, ну или как минимум тевларец второго сорта. Такие, как он, сделали в своё время ставку на переселение, но их амбиции не оправдались. Когда парламент в Сидарии официально признал проблему тевларской культурной экспансии, Третья Федерация решила узаконить их статус именно в качестве гостей. Кто-то смирился, а кто-то внутренне так и не смог принять новую реальность. Выходит, тевларцы вроде доктора Иш’шиббу не имеют ни родины, ни дома.

Эдвин был не лучшим курсантом на лекциях по истории галактики, а занятия по Сидарийскому кризису и вовсе когда-то прогулял, так что слушал вполне внимательно. В целом он помнил, что Союз Тевлар – крайне закрытое, суверенное, фанатично-религиозное галактическое государство – никогда не стремилось к внешним контактам, а потому строго осуждало тех своих граждан, которые решили принести истинные учения во внешние миры. Ситуация тогда накалилась, и парламент, заседающий на Сидарии, столичной планете Третьей Федерации, поступил весьма радикально: всем тевларцам без разбора был присвоен статус беженцев, который автоматически лишал их возможности проповедовать, занимать руководящие посты или избираться во власть. Справедливости ради, в Третьей Федерации было полно инопланетян, но лишь высокие серокожие тевларцы с их огненно-жёлтыми глазами и длинными четырёхпалыми руками удостоились такого притеснения. Самым тяжёлым для них стало то, что Союз Тевлар ответил на принятый Федерацией закон равнодушным молчанием, будто одобряя карательный жест в сторону своих бывших соплеменников, теперь предателей.

– Что-то я отвлеклась, – спохватилась доктор Райли. – Я это всё к тому, что мои трения с доктором Иш’шиббу не должны были влиять на твои результаты. Он винит меня за то, что не стал ректором академии. Отчасти это правда, ведь он баллотировался ещё за год до Сидарийского кризиса, но я чувствовала, что всё к этому идёт и голосовала против, чтобы он потом не терял своё место. В общем, теперь уже неважно... Так или иначе, ты немного пострадал из-за его старых обид, поэтому я предлагаю тебе некоторую компенсацию.

Эдвин в очередной раз с удивлением посмотрел на ментора: что-то он не припоминал за ней таких широких жестов.

– Я сейчас была у пилотов. На них вышел Жёлтый Департамент. Меня срочно вызывают. Думаю, в академии сказали, где меня искать.

Жёлтый Департамент, в отличие от Красного, куда ни с того ни с сего захотела Кора, занимался не военными действиями, а представлял собой дипломатическую службу Третьей Федерации. Эдвин хотел именно туда и знал, что доктор Райли нередко с ними работает в качестве переводчика, но не слышал, чтобы кого-то выдёргивали прямо с межпланетного рейса.

– Так вот, – продолжала профессор, – моего присутствия срочно требуют на Эттере. И я готова взять тебя, чтобы немного сгладить случившееся. Или всё-таки Поррим-4?

– Эттера?! – не удержался от радостного вскрика Эдвин. – Вы серьёзно?!

Несколько человек, что-то оживлённо обсуждавших на общей палубе недалеко от них, резко обернулись в сторону не в меру громкого юноши.

– О секретности в дипломатии ты явно не слышал, – покачала головой доктор Райли.

– Простите, – почти шёпотом ответил Эдвин. – Это лучшая новость в жизни!

– Хорошо, – сдержанно кивнула доктор Райли, как она делала всегда, когда намеревалась сказать что-то крайне официальное. – У меня два условия. Первое: наше отклонение от экспедиции займёт несколько дней, после чего мы возвращаемся на Поррим-4 и аврально завершаем твой выпускной проект. Второе: с этого борта нас завтра заберёт транспорт Жёлтого Департамента, а до того времени ты садишься за учебники и всё повторяешь. В прошлом году выпускница твоего факультета завалила проект не из-за плохого исследования, а из-за того, что не смогла вовремя ответить на вопросы по астрографии и галактической истории.

– Конечно! – с готовностью ответил Эдвин, даже не заметив, как ловко доктор Райли превратила свой извинительный жест в милостивую уступку. – А можно узнать, что там случилось? Ну, на Эттере...

– Департаменту требуется помощь с... с Триадой. А теперь иди и работай, Эдвин.

«С Триадой... » – раздумывал Эдвин, спускаясь на нижний ярус, медленно идя к своей каюте и всё ещё радуясь своему везению. Безусловно, любой в галактике знает о Триаде и её великой роли, но разве этот культ... нет, сообщество... орден... в общем, разве Триада реально в чём-то участвует? Интересно, что им могло вдруг понадобиться? Впрочем, сейчас нужно было как минимум не подвести доктора Райли, и Эдвин сел за учебники. А повторять было что...