Записки морской собаки

-Вот теперь я понимаю почему на яхту не берут красное вино,- философски заметил Гриша снимая забрызганные очки и утираясь рукавом.

-Зря ребят не дождались,- заметил я и тоже снял очки и тоже утерся рукавом.

Мы сняли уделанную одежду и принялись отмывать друг друга, а затем палубу и рундуки и корму и транец и бимини и черт знает что ещё. Как мало вина умещается в бутылке когда вы его пьете в весёлой компании под хорошую закуску и как его слишком много, когда оно вдруг проливается, казалось бы всего одна бутылка объемом меньше литра, но создавалось ощущение, что на яхту обрушился тропический ливень из красного вина, оно было повсюду и даже, всплывшая у кормы черепаха, явно была навеселе. Именно в этот момент нашего фиаско, на горизонте появилась лодка любителей экскурсионной программы. Волна не собиралась успокаиваться и если нас, стоящих на якоре, болтало в одной плоскости, то баркас казалось болтало во всех четырех и даже немного в пятой. Надо быть полным идиотом чтобы разрешить пересадку экипажа с борта на борт при такой качке. Примерялся турецкий капитан трижды. На третий раз Тимур вспомнил о своих татарских корнях, оседлал бушприт и под мой возглас : «Какого, неприличного слова, ты делаешь?», с криком : «Алга» на противоходе влетел в мои объятия. Эдуард как опытный моряк перешёл с борта на борт через безопасное море, оставшиеся двое героев ждали моей команды.

- Вместе не прыгайте, когда махну рукой прыгает кто-то один,- орал я перекрикивая свист ветра. - Готовы ?- оба кивнули и тут же сиганули за борт одновременно.

Павел Калбасин автор книги «Словарь нецензурных, матерных слов, выражений и жестов» мог бы мной гордиться, да что там, уверен, он пришел бы в восторг от моего выступления, я не только пересказал в полном объеме его труд, но и показал дактилем и возможно даже дополнил. Когда наполовину мокрая от воды, наполовину красная от вина команда собралась в кокпите, я молча надавил на кнопку горна, что означало начало адмиральского часа, то есть разрешение принять по чуть-чуть. И это было действительно чуть-чуть так как нас ждала первая швартовка.

Заход на швартовку позже двух часов по полудни чреват двумя опасностями: отсутствие места и советами уже пришвартованных. И если первое не принесет вам ничего кроме разочарования, то второе может вызвать острое желание взять на абордаж судно советчиков и развесить их всех на реях, так сказать в назидание. К стоянке мы прибыли когда день уже перевалил к вечеру и единственное свободное место оказалось между яхтой спортивного вида и катамараном. Команды обоих судов выскочили на палубу, капитаны с умным видом облюбовали пирс. С бортов летели советы взаимно исключающие друг друга, а шкиперы на пирсе не только отдавали команды рулевому, но и сопровождали их движениями рук а-ля Снуп Дог в клипе "Роллинг-Роллинг", естественно, в противоположные стороны. Атмосферу подогрел маринер который достал конец муринга и вдруг обнаружил, что сам муринг к концу не привязан, немного постояв в недоумении, он подошел к другому концу и передал его матросу. Швартовка состоялась. Соседние лодки разошлись, уверенные в том, что именно их советы помогли избежать неминуемой катастрофы. Между тем дело шло к ужину. Тимур нырнул в свою каюту и вернулся со свертком. Ещё на подходе мы почувствовали такой аромат копчения, что слюноотделение вполне могло вызвать аварийное срабатывание трюмной помпы. В свертке оказался гусь. Копченый или вяленый не суть важно. Тимур вытащил нож и за несколько секунд разделал его на запчасти. Нежнейшее соленое мясо распадаясь волокнами на языке требовало залить себя если не шампанским, то на худой конец пивом и обязательно повторить процесс со следующим кусочком и как можно скорее. Не прошло и пяти минут как о жирном гусе напоминала только горка костей и приятная соленость во рту. Тем временем телефон голосом профессора сообщил о том, что он уже прилетел и буквально через час будет с нами. Эта новость вызвала всеобщую радость и желание отметить скорое воссоединение всей команды рюмочкой ракии или двумя или тремя. Проснулся я от требовательного звонка телефона. Профессор в легкой и непринужденной манере интересовался какого черта его никто не встречает и вообще где он? Я схватил фонарь и выбежал в ночь, благо спал почти одетым . На пирсе стоял чемодан, но профессора видно не было, я взял багаж и перетащил его в кокпит, включил фонарь и побежал искать профессора. Телефон опять зазвонил и снова поинтересовался где я, я сказал, что у ворот, профессор сказал, что тоже у ворот однако мы оба пришли к общему выводу, что мало вероятно чтобы мы оба были у одних и тех же ворот и при этом не видели друг друга.

-Стой и никуда не уходи,- сказал я и побежал напрямик (ох уж этот "напрямик") к соседним воротам.

-Сейчас подъеду к другим воротам,- сказал профессор моему карману.

Естественно мы опять друг друга не обнаружили. Водитель такси развернул авто и предложил всё-таки вернуться к первым воротам, как раз в тот момент когда я диким сайгаком бежал горной тропой обратно. Но на сей раз напрямик оказался более выгодной тактикой и я, запыхавшись, сумел увидеть удаляющиеся стоп сигналы. Выкрутив фонарь на полную мощность, я просемафорил водителю сигнал "SOS". Воссоединение состоялось. Подхватив сумку профессора, мы спустились к лодке. Несмотря на поздний час, а было около трёх часов по полуночи, на пирсе было достаточно оживленно. Команда соседнего катамарана, явно была взволнована и как будто что-то искала. Не обращая на них никакого внимания мы под радостные вопли нашей команды взошли на борт.

-Фух,- сказал профессор и открыл свой багаж. Через секунду на столе появилась пузатая бутылка коньяка

-Опа, - сказали мы тут же на столе появились рюмки

-Ага,- сказал Тимур и предъявил ещё один сверток с гусем. Кают-компания наполнилась ароматами копченостей, коньяка, дружным хохотом и той атмосферой которая заполняет пространство при встрече хороших друзей. Единственное, что несколько омрачало эту идиллию были неугомонные соседи, они бегали с пирса на корабль светили фонарями под пирс и никак не хотели угомониться. Было решено отправить Владимира как самого представительного и сильного члена нашей команды, для уточнения долго ли будет продолжаться этот водевиль и что является его причиной. Через несколько минут Вова вернулся и сообщил, что утерян чемодан с ценными вещами, видимо упал с пирса и теперь его ищут. Мозаика в моем мозгу начала складываться и как-то очень быстро сложилась. Действительно, мало вероятными казались две вещи: первая профессор приехал с двумя чемоданами, вторая даже если так, то на кой ляд он притащил один чемодан на пирс, а со вторым в обнимку устроил сафари по горной дороге? Напрашивался неутешительный вывод- разыскиваемый чемодан соседей не совсем пропал, а находился в целости и сохранности у нас в кокпите. Слава богу пока не обнаруженный.Первую мысль аккуратно выкинуть его за борт, дабы подтвердить теорию о его падении в воду я отмел хоть и не сразу, но решительно. Поставить его на пирс в надежде, что восемь человек вдруг поверят в свою слепоту тоже не вариант и тогда меня осенило - при помощи отпорного крюка (в простонародье-багор) перенести злосчастный чемодан на соседний борт, когда команда вернется с поисков то обнаружит его и подумает, что какой-то идиот уже его занёс и забыл. Выставив часовых, я собственноручно приступил к переносу багажа. По ощущениям в нем было никак не меньше двух-трёх пудовых гирь, но несмотря на все трудности я смог не только перенести его, но и задвинуть под столик в кокпите. Как раз вовремя ибо стоявший на часах подал сигнал о возвращении поисковой команды соседей. В ней уже обсуждали варианты вызова полиции с береговой охраной, национальной гвардии и пары рот спецназа, слышались слова утешения пострадавшей и проклятия в адрес неизвестных похитителей. Первым на борт поднялся капитан явно расстроенный, он плюхнулся на банку и попытался вытянуть ноги. Сделать это ему помешал, затолканный чемодан. Около минуты капитан обалдело глядел на него и не мог поверить своим глазам

-Маша, блин,- вскричал он- это твоё имущество?

Маша с немецкой фамилией Блин, нарушая все законы физики и возможности человеческого организма, в миг оказалась на борту и упала на шею капитану. Наша лодка хранила многозначительное молчание.