Формула забвения

— Но теперь всё меняется.

Снизу, у двери, негромко стукнуло.

Обе вздрогнули.

Не замок. Не скоба. Будто на каменный пол площадки положили что-то небольшое и твёрдое.

Солена метнулась к смотровому окну, отодвинула тяжёлую ткань и застыла.

— Что там? — шепнула Кира.

— Письмо. На пороге.

Кира сама подошла ближе. На камне действительно лежал сложенный пополам светлый лист.

— Его только что оставили? — спросила она.

— Видимо, да.

Солена посмотрела на письмо внимательнее, потом перевела взгляд на лежащую под стеклом записку из капсулы.

— Это не та же бумага, — сказала она едва слышно. — И не тот же способ.

— Значит, их двое?

— Или кто-то очень хочет, чтобы мы так подумали.

На этот раз стук в дверь последовал почти сразу.

Три спокойных удара.

Без угрозы. Без спешки. Так стучат люди, уверенные, что им в итоге всё равно откроют.

Солена сжала латунный ключ. Кира ощутила, как холодеют пальцы.

Стук повторился — уже дважды.

И тогда из-за двери раздался мужской голос.

Негромкий. Совершенно ясный.

— Не касайтесь метки голой кожей, — сказал он. — Если ваша мать дошла до стадии живого носителя, у вас осталось меньше времени, чем вы думаете.

Кира почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

Голос выдержал короткую паузу и добавил:

— Я знаю, кто искал её архив.

Пауза.

— И знаю, почему вас начали искать теперь.

Ещё одна.

— Если не откроете сейчас, в следующий раз к вам придут не с предупреждением.

Ни одна из сестёр не двинулась.

В мастерской как будто стало меньше воздуха.

То, что до этого утра было их семейной тайной, наконец произнесло себя вслух чужим голосом.

И Кира вдруг поняла: за дверью стоит не просто человек.

За дверью стояла та часть матушкиного молчания, которая наконец нашла голос.

Глава 2. Шрамы огня и разлуки.