Юродь. Дочь пекаря - 2

- Где Рыж?!

В глазах отца мелькнуло такое же привычное недовольство. Но он ответил ровно и спокойно, как всегда:

- Я отправил его прочь из крепости. - И, не сдержав эмоций, пробившихся сквозь маску холодного безразличия, добавил, - я тебе уже говорил...

Но княжича его слова совсем не успокоили. Наоборот, он подскочил к отцовскому столу и, сдвинув в сторону стопки каких-то бумаг, оперся ладонями об гладкую столешницу из заморского красного дерева, и повторил свой вопрос:

- Отец, где Рыж?!

Князь насмешливо фыркнул и откинулся на спинку тяжелого деревянного кресла с искусно вырезанными замысловато переплетающимися спиралями... Ему недавно поднесли в дар... И кресло это ему очень нравилось.

- Я же сказал тебе, - голос его стал глубже и будто бы еще холоднее, - я отправил его прочь из крепости...

- Куда?! - Вой поймал взглядом льдисто-серые глаза отца, мельком отметив, что сын, которого он сегодня держал на руках, больше похож на деда, чем на него. Кожа светлая. А в нем слишком сильна ханойская кровь. - Куда ты его отправил?!

На губах старого князя появилась легкая улыбка. Или скорее ее тень. Будто бы он был доволен тем, что видел в глазах княжича... Будто бы его радовало то, какую боль он причинил ему, отобрав единственного по-настоящему близкого человека.

Ярость вспыхнула в княжиче, словно сухая солома от поднесенной к ней свечи... Он оскалился, показывая зубы, и зарычал, словно дикий зверь, еле сдерживаясь, чтобы не ударить изо всех сил в лощеное и равнодушное лицо князя.

- Куда ты его отправил?! Говори!

Улыбка на губах отца стала чуть заметнее. Он даже позволил себе усмехнуться. Словно то, что сын прямо сейчас готов был поднять на него руку, совсем не пугало. Он оттолкнулся от резной спинки и приблизился к нему, почти коснувшись носом носа Воя.

- А что?! - вкрадчиво спросил он. - Рыж уехал еще прошлой зимой, почему именно сейчас тебя вдруг заинтересовало, куда он отправился? Что случилось, сын?

И почудилось княжичу, будто душная и теплая, как парное молоко, Тьма сгустилась вокруг, готовясь кинуться на помощь... К кому?! Он не знал... Она просто была рядом... Одновременно объединяя их с отцом и разделяя навеки.

- Ты, - голос Воя дрогнул, - отдал его Тьме?

Говорить о Ней в Ее присутствии опасно... Княжич невольно смягчил тон. И вопрос прозвучал совсем не так грозно, как ему хотелось бы...

Улыбка князя расплылась по лицу. Он расслабленно откинулся на спинку кресла. И фыркнул:

- С чего ты взял? Конечно, нет. Зачем так бездарно раскидываться шансами? Нет, сын. Не бойся, твоей жизни ничего не угрожает, Тьма готова принять откуп еще раз. Это все, что ты хотел знать?

Вой мотнул головой. Тьма пугала его. Он чувствовал Ее липкие прикосновения. Словно незримые щупальца обвивали тело, касаясь слегка влажными, похожими на тину, нитями открытой кожи.

- Нет... Я просто хотел знать куда ты его отправил? - голос княжича дрогнул. Он отступил. Снова. Как всегда. И от собственного бессилия захотелось закричать от обиды... Завыть. И спрятаться... Забиться в какую-нибудь щель, чтобы Она его не достала. Он боялся Ее.

- Я же сказал, - начал было князь наставительно. Но Вой перебил его:

- Отец! - отчаянно закричал он, - я знаю, что ты говорил! Но скажи мне, куда ты его отправил?! Я хочу его увидеть!

Теперь княжич смотрел на отца совсем по-другому. Он не требовал, он умолял. Князь на миг замер, а потом его взгляд смягчился. И сразу схлынула Тьма, оставив после себя только промокшую от пота и Ее влажного дыхания спину.

Отец тяжело вздохнул... Встал... Отошел к окну...

Вой терпеливо ждал ответа. Он чувствовал, отец дал слабину.

- На конюшне твой Рыж, - глухо ответил князь. - Жив и почти здоров...

- Почти здоров?! Что это значит?! - испугался за брата княжич.

Князь снова вздохнул. Вой чувствовал, он не хотел говорить. Но все же повернулся и, глядя прямо ему в глаза, честно ответил:

- Твой Рыж таскался за твоей женой. Пришлось чуть-чуть подправить... А Тьма... Ну, ты и сам знаешь, чем это может обернуться.

- Нет! Не может быть! - выдохнул княжич... Волна паники поднялась и затопила все нутро, да самых краев. Он знал. Он очень хорошо знал, что может быть теми, кого «подправила» Тьма...

Но отец понял его возглас совсем по-другому:

- Увы, сын... даже те, кому ты доверяешь больше всего, готовы воткнуть нож в спину. Если бы я не остановил его, то могло бы случиться, что твой наследник родился бы рыжим и конопатым, - невесело усмехнулся он. - Но сейчас можешь быть спокоен. Твоя жена точно носит твоего ребенка.

Вой прикрыл глаза. Меньше всего его сейчас заботила Златослава и их ребенок. После того, как утром схлынула эта странная муть он ничего не чувствовал к златовласой княжне и ее ребенку. Ничего, кроме равнодушия.

Но не говорить же об этом отцу...

- Пойду навещу Рыжа, - буркнул он, обрубая разговор и стремительно вышел, успев заметить, как из-за высокой спинки отцовского кресла метнулась тень.

***

- Ты все сделал правильно, князь, - голос вештицы шипел, как горячее масло в на походной сковороде, - еще немного и твой сын будет готов принять Тьму... Ему не хватило всего чуть-чуть... одного шага...

Князь хмуро взглянул на склонившуюся в жутком подобии поклона Светлолику. Тьма, наполнившая ее тело, будто забыла, что люди не такие гибкие и не гнутся где попало.

- Скоро он станет вештом, - победные нотки скользнули в измененный Ее силой голос.

Она расхохоталась, заставив его дрогнуть и пропустить сквозь тщательно выстроенную запруду всего одну самую наглую мурашку, которая пробежала по позвоночнику вниз, быстро перебирая крохотными лапками.

И Тьма почуяла его сомнения, Светлолика сделала несколько пугающе плавных шагов и оказалась прямо у него перед носом, втиснувшись между креслом и столом... Хотя свободного места там оставалось едва ли с ладонь...

- Твой сын получит огромную силу, - шептала Она, заглядывая в глаза, - вся мощь Тьмы будет к его услугам. Он легко покорит любого и возвысит твой род над всеми. Сам царь будет послушно есть с его руки....

Князь слушал и кивал. Он уже много раз слышал все то, что Она говорила. И знал, Она не врет. Тьма жестока и безжалостна, но Она никогда не врет. Не умеет. Пусть цена Ее помощи запредельная, но Она никогда не лукавит, называя эту цену.

Но сегодня все почему-то было не так... Обычно ему хватало Ее заверений. Но сегодня он позволил себе засомневаться:

- Да, я знаю, но... - он запнулся. Не знал что сказать. Он чувствовал это «но», но не мог подобрать слова, которые бы обозначали его ощущения.

Она снова рассмеялась:

- Не бойся, князь... Мальчишка будет тебя благодарить.... Потом... Когда поймет ради чего все это было.

- Я не боюсь, - глухо ответил он. Соврал. Как всегда. Когда Она была так близко, как сейчас, ему было страшно.

- Ты уверен? - фыркнула Она. Как будто бы догадалась, что он врал не столько Ей, сколько себе...

Он всегда мечтал о том, чтобы сын стал сильнее него самого. Чтобы он мог сделать то, на что у самого князя никогда не хватило бы духу: стать вторым во всем Хоруме после царя...

Или даже первым...

Вартаровский князь достоин большего, чем крохотное княжество на краю царства. Ведь если бы его предок не спас царевича в той битве, за которую его одарили титулом и поместьем, никакого Хорума уже и в помине не было бы. Династия удержала престол только благодаря его пра-пра-прадеду... Но вместо благодарности и почета их род сослали куда подальше. А царь до сих пор при каждом удобном случае напоминает о том, кому они обязаны всем, что у них есть. И каждый раз князь с трудом удерживает язык за зубами, чтобы не ответить тем же.

А Вой сможет это сделать, когда получит такого союзника, как Тьму... Старый князь улыбнулся. Он сотни раз в красках представлял эту сцену: вместо того, чтобы замолчать и склониться в поклоне, показывая свою покорность, его сын усмехнется и выскажет царю то, о чем молчали поколения его предков.

Ох, как скривиться холеное лицо правителя Хорума после его слов!

В этой гримасе будет все...

Удивление. Да, как этот наглец посмел возражать ему, царю?!

Злость и ярость. Глаза царя будут метать громы и молнии, желая наказать Воя самым жестоким способом.

Но больше всего в глазах царя будет страха. Настоящего, глубинного страха, который способна вызвать только Она. Тьма. Тьма покорная и послушная воле его сына.

Это бабы служат Ей. А мужчины Ею повелевают...

Поэтому-то Она не привечает мужчин. Вештицами чаще всего становят женщины. Такие, как Светлолика... Доверчивые дуры...

Он и сам мог бы стать вештом, если бы не Тенгюль... И Вой... Тьма назвала свою цену, но отдать Ей тех, кто стал его жизнью, его сердцем, он не смог.

А у Воя никого нет. Князь постарался, чтобы все было именно так. Чтобы сын ничего не потерял от сделки с Тьмой. Только приобрел.

- Уверен, - тряхнул он головой, отвечая на Ее вопрос. И, глядя в глаза Светлолике, обратился к Ней напрямую, - Ты же видела его... Он готов был кинуться на меня. Убить. Он раскрылся... И призвал тебя... Ты ведь пришла на его зов.

- Да-а-а, - выдохнула Она и, извернувшись, выскользнула из-за стола, отпуская князя. - Ты прав...

Князь отодвинулся... Теперь, когда Она не смотрела в его глаза, он чувствовал себя куда спокойнее. И потому не смолчал:

- Не понимаю, почему Ты упустила момент и не заняла его сердце?

Светлолика смотревшая куда-то в сторону в один миг развернулась и уставилась на него. В ее глазах горело пламя Ее ярости.

- Не смей мне указывать, человечишка! - не разжимая челюсти прошипела она. - Я сама решу, когда придет время!

Князь сглотнул. И невольно оттянул воротник рубахи. Как будто бы его душила ткань, а не Тьма, обхватившая горло невидимой рукой.

- Прости, - выдавил он хрипло. - Я был не прав. Конечно же, все решает ты. Только ты...

Светлолика удовлетворенно кивнула. Хватка ослабла, впуская в легкие князя воздух.

Он закашлялся...

А Тьма смотрела на него и хмурилась... Она не стала говорить князю то, что почуяла: Вой изменился. Он не стал ближе к Ней, а наоборот, как будто бы отдалился. В прошлый раз, когда она готова была пробудить спящую в его сердце часть себя, шаг который оставался княжичу до Тьмы был гораздо меньше, чем сейчас.

Глава 3

Златослава сидела на лавке, задумчиво перебирая узоречье. Она доставала искрящиеся в тусклых лучах зимнего солнца обручи и перстни из небольшого ларца. Рассматривала их на просвет и складывала на стол. Она сама не знала, что ищет: роль каждого украшения давным-давно была определена. С чем и когда надевать то или иное кольцо княжна знала назубок. И могла достать нужный браслет в темноте на ощупь.

Но сейчас в груди тянуло...

То ли тоска то была по родному дому... Как ни старалась княжна, но крепость Вартаровская так и не стала ей домом. Здесь по-прежнему все было чужое, не близкое. Слишком сильно уклад отличался от того, к которому она привыкла. В их тереме все было чуточку не так. Будто бы добрее... Ласковее... И батюшка, путь и был строг, а все одно, помягче свекра... И матушка, пусть и была мачехой, а Златославу любила. Здесь же единственным человеком, достойным любви была ханойская принцесса, княгиня Тенгюль. Даже Вой, муж ее и сын-наследник князя, любви отцовской оказался не достоин...

То ли грусть-печаль о судьбинуше горькой... Рыж пропал с той памятной ночи, когда она подсыпала княжичу порошок любистока в пироги, что притащился девка, полюбовница Воя. Обманула она тогда князя-то... Знала, что сыпала. Поди сама собирала ядовитый корень в пору цветения, сама сушила тайком... Не для Воя... Так просто... Сама не знала зачем... Потому что хотела.

А как Рыж в покои ее вошел и с братцем разговор завел... Отчаянно захотелось, чтобы так было всегда, чтобы мужем ей стал этот рыжий и такой забавный сын князя Вартаровского, а не Вой. И помутился рассудок. Почти и не помнила, что дальше делала. Как в тумане достала мешочек с ядовитым корнем, как щедро сыпанула в корзинку на пироги. Будто надеялась, что одним махом двух зайцев убьет: и от жениха нелюбимого избавится, и девку его брюхатую погубит.

А об том, что ее ждет, когда правда вскроется, и не подумала. Коли жена мужа на тот свет отправит, так и титул княжий от казни постыдной не спасет. И дружба между батюшкой и царем никакого значения иметь не будет. Поволокут княжну на площадь, к столбу позорному привяжут на поругание, а потом запорют до смерти.

Уж потом, когда шум поднялся, поняла, что натворила. Испугалась... И решила, что должна во что бы то ни стало вину от себя отвести. Потому и во взвар свой яд намешала. И порошок ядовитый в полный мешочек любистока, у знахарки купленного, высыпала. Будто всегда он тут и был.

Когда ее к князю вызвали, думала, не сдюжит. Признается во всем. Никто не знает, чего ей стоило делать вид, что она тут не при чем... Особенно, когда увидела вештицу, которая пряталась за спинкой кресла княжеского. Тьма в ее глазах пугала...

Златослава передернула плечами, и прикусила губу, чтобы не заплакать.

Тьма... Во всем была виновата Тьма. Ежели бы она могла вернуться в прошлое, то умоляла бы батюшку не отдавать ее Вою... Лучше за конюха взамуж пойти, чем за будущего князя Вартаровского...

Дверь в покои княжича без стука распахнулась на всю ширь, гулко стукнув деревянной ручкой по стене. От неожиданности княжна вздрогнула и выронила браслет из зеленого малахита на пол. Он покатился по полу, тихо постукивая камушками и виляя, а потом упал прямо посреди комнаты. Но поднимать не кинулась. Замерла без движения, закрыв глаза от страха.

Ей не надо было поворачивать головы, чтобы узнать, кто к ней вошел...

Она и так знала...

Только руки опустила на колени, чтобы Она не видела, как сильно они дрожат.

- Мерз-завка! - зашипела вештица. - Ты что же забыла, чем мне обязана?!

- Н-нет, - прошептала княжна, опустив голову. Наверное, потому она сегодня себе места и не находила. Знала, что она придет... - Я делаю все, как вы велели...

- Я велела тебе подмешивать княжичу в питье травку особую! - негромко рявкнула вештица, запуская толпу мурашек по спине Златославы. - А ты явно забыла сделать это сегодня утром...

- Я не забыла, - голос охрип, а руки тряслись так сильно, что пришлось вцепиться в подол платья, чтобы унять дрожь. - Я не забыла... Просто... Травка кончилась...

Последние слова прозвучали почти неслышно. Но она поняла...

- Почему ты мне не сказала? - нахмурилась вештица.

Златослава прикусила губу... От страха кружилась голова. Слезы вскипели и встали в горле, перекрывая воздух. Она не могла сказать всю правду. Не могла признаться, что очень долго ждала, когда представится случай, и сделала все нарочно, чтобы подарить себе и Вою еще один шанс. Потому что тогда Тьма уничтожит ее. Без жалости. Она не умеет жалеть.

Поэтому княжна вскинула голову. Призвав всю свою силу воли, взглянула вештице в глаза, и произнесла часть правды. Так же, как тогда в покоях князя. Она ведь и вправду сыпала приворотное зелье и Вою, и себе, надеясь приворожить друг к другу.

- Вы не говорили, что я должна это делать. Вы велели сыпать по щепотке в утреннее питье... Но не предупредили, что я должна сказать вам, когда порошок закончится.

Златослава внутренне сжалась... Сейчас все решится. Либо Тьма примет ее ответ, либо нет...

Что ее ждет, если Тьма догадается о тайных намерениях? Ничего хорошего... Златослава подозревала, что смерть ее будет такова, что она еще пожалеет, что не призналась в попытке убить жениха.

Вештица оскалилась показывая зубы.

- Мерз-завка, - снова зашипела она. И достав из под полы мешочек с травой, швырнула его на стол. - Держи! И предупреди меня, когда трава закончится. Поняла?!

Княжна молча кивнула. На мешочек она и не взглянула.

- А иначе, - Тьма снова проявила себя жутким потусторонним хохотом, от которого стыла кровь в жилах, и прошептала тихо-тихо, с каждой фразой повышая напряжение, - я убью... тебя... твоего сына... и Рыжа...

***

Выскочив из покоев отца, Вой сразу же помчался на конюшню. Именно туда князь ссылал всех неугодных после того, как с ними «поработает» Тьма. Он всегда говорил, что навоз чистить много ума не надо. А без пригляда тех, кто недоброе мыслил лучше не оставлять.

- Рыж! - закричал Вой, влетая в тяжелый, чуточку влажный и пахнущий навозом полумрак конюшни. - Рыж! Я знаю, что ты здесь! Выходи!

После дневного света он на какой-то время ослеп и замер у порога, часто моргая, чтобы глаза привыкли к темноте конюшни. И прислушался... В конюшне совсем не было тихо. Жевали хрусткое сено лошади, громко дыша и переступая с ноги на ногу, слышались перешептывания конюхов... Скорее всего они болтали о чем-то своем, но замолчали и затаились, когда он вошел. Где-то рядом громко всхрапнул конь... А Рыж не отозвался...

Сердце Воя встрепенулось в груди от накатившего страха: а вдруг его брат и единственный верный друг совсем плох? Отец ведь ничего не сказал о том, в каком он состоянии. А вдруг Рыж разум потерял и теперь сам на себя не похож?

- Рыж! - заорал он, невольно пропуская накатившую панику в голос, - Рыж!

Глаза привыкали, темнота вокруг потихоньку рассеивалась, Вой уже различал очертания деревянных загородок денников, головы любопытных лошадей, кучи не до конца убранного навоза, сваленного в длинном и широком проходе...

- Рыж! - позвал он снова, вложив в этот крик все свое отчаяние, всю свою боль... И повторил почти шепотом, - Рыж...

- Что тебе нужно от меня, Вой? - услышал он глухой незнакомый голос, только отдаленно напоминающий голос брата.

- Рыж, - выдохнул он с облегчением и невольно улыбнулся, - живой...

Рыж промолчал. Теперь Вой увидел его... Он стоял у одного из денников, прислонившись к деревянной перегородке и положив руки в карманы, смотрел не на него, а куда-то в сторону. Как будто бы не хотел его видеть. В темноте светлым пятном выделялось его бледное лицо и необычно длинные волосы...

Вой сам шагнул к нему и обнял непривычно костлявое тело.

- Рыж...

Рыж на миг замер в его руках, а потом резко дернулся, вырываясь.

- Что хотел, княжич? - снова спросил он. Но в этот раз в его голосе уже не было зимней стужи, от которой мороз бежит по коже. И Рыж не сдержался, - целый год не нужен был. А тут вдруг понадобился?

Вой замер... Он и сам не понимал, как так вышло. Весь прошлый год будто бы пролетел в один миг и стерся из его памяти. Он тряхнул головой и признался Рыжу, как на духу:

- Прости, брат... Сам не знаю, как так вышло. Я весь год будто в дурмане хмельном был. Ничего толком не помню. Кажется, только вчера обоз с невестой встречал...

Рыж нахмурился. Темнота уж рассеялась, и теперь Вой видел, что его слова совсем не понравились брату.

- В дурмане, говоришь? - переспросил он.

Вой тяжело вздохнул... Неужели не верит... Хотя он и сам в такое вряд ли поверил бы... Даже в хмельном угаре такого не бывает, чтоб казалось будто на себя и свою жизнь со стороны глядишь.

- А, - голос Рыжа дрогнул от затаенного страха, и брат понизил голос до шепота, - вештица тебя никакими отварами не поила?

Вой нахмурился... сосредоточился, силясь вспомнить... И помотал головой:

- Нет... Я ее почти и не видел. Она все больше с отцом время проводит... Сам знаешь...

Рыж кивнул. На миг задумался, глядя куда-то в сторону. А потом решительно тряхнул обросшими патлами и сам шагнул навстречу Вою...

- Я скучал по тебе, брат, - выдохнул он.

***

Рыж обнял княжича. И сердце впервые за этот бесконечно длинный год полный беспросветного отчаяния появилась крохотная искорка надежды. Он-то думал, что все кончено. И Тьма уничтожила все, к чему прикоснулась в ту памятную ночь, когда он сам, лишившись воли от страха перед Ней выдал себя. Признался не только в том, что сделал супротив воли княжеской, но и в том, что думал, в том, о чем мечтал.

Рассказал князю, как замирает его сердце, когда видит он невесту княжича. И как бьется, когда она ему улыбается. И о том, что впервые в жизни сожалеет о своей потере... Если бы матушка была не так упряма, если бы согласилась принять предложение старого князя, то не Вой бы сейчас был княжичем. А он... Рыж... И это ему приказал бы царь Хорумский породниться с соседским князем. Ему... А не Вою...

Уж потом, через несколько месяцев, когда он немного пришел в себя и смог думать о прошлом, не проваливаясь в ужас и панику, которые заставляли его снова и снова терять разум и бежать куда глаза глядят, ничего не видя перед собой от страха, Рыж понял, какую глупость совершил.

А тогда он ни о чем не думал. В голове звенело от ужаса, а руки и ноги отказывались повиноваться, хотя вештица просто сидела рядом и смотрела на него с легкой улыбкой, словно радуясь тому страху, который он испытывал, видя ее перед собой.

Конечно же, князь не пришел в восторг от мысли, что тот, кто имеет все права на княжеский титул и знает об этом, может спокойно жить рядом, ограниченный только своей собственной совестью. Он долго не размышлял, он всегда принимал решения быстро и уверенно. И едва Рыж закончил говорить, как князь повернулся к вештице и приказал:

- Убей его.

Вештица кивнула и закрыла глаза, призывая Тьму... Рыж тогда замер, скрючившись на полу, раздавленный и опустошенный. Он даже не испугался. Он готов был принять смерть. Он давно смирился с тем, что она будет болезненной и долгой.

- Это неразумно, князь, - Услышал он шепот Вештицы. - этот мальчик еще пригодиться тебе... Ты же помнишь, Вою грозит опасность... Я тебя предупреждала... И если ты хочешь сохранить жизнь сыну, ты должен сохранить жизнь и ему...

Она кивком головы указала на Рыжа и добавила с усмешкой:

- Впрочем, если ты настаиваешь, Тьма рада будет принять такое подношение...

И Рыж тотчас почувствовал Ее ледяные объятия. Тонкие нити-щупальца поползли по телу, закутывая его кокон, как паук свою жертву. Там где тьма касалась кожи, боль вспыхивала, как сухая солома в пламени костра. Рыж кричал, срывая горло, но ни единого звука не вырвалось из его рта... Потому что Тьма всегда забирала все... Без остатка...

- Погоди! - резкий окрик остановил пытку. И Рыж, плавая в пульсирующем тумане цвета крови, услышал князя. Как будто бы он говорил, уткнувшись в подушку. - Ты говорила, что Вою будет грозить смерть, но разве сегодня это был не тот самый случай?

Вештица насмешливо фыркнула:

- Ты про корень любистока в пирогах?!

- Ядовитый корень, - он поправил ее. Даже закутанный в полог Тьмы, Рыж слышал, что князь злился...

Но вештица будто бы не испугалась. Она расхохоталась:

- Ну, конечно, нет! Ничего бы с воем не случилось. Просто чуть приболел бы. И уже к утру пришел бы в себя...

- Но ты не говорила...

- А ты не спрашивал! - не позволила она перебить себя. - Ты умолял меня спасти Воя... Я сделала все так, как ты велел.

Князь немного помолчал... Тьма не шевелились, и Рыж потихоньку начал приходить в себя.

- Что же... Тогда пусть живет, - в этот раз голос князя звучал четче и ближе. - Только убери из него все это...

- Что именно? - уточнила вештица.

- Воспоминания о прошлом... И чувства к моей будущей невестке...

Теперь задумалась вештица... Тьма, лишившись контроля, зашевелилась...

- Ты же понимаешь, князь, насколько глубоко ты просишь меня залезть? Этот мальчик уже никогда не будет таким, как прежде, если вмешается Тьма... Разум скорее всего к нему не вернется...

- А мне плевать. Главное, чтобы он по-прежнему годился для того, чтобы выкупить у Тьмы жизнь моего сына. А разумным он будет или нет, неважно. Приступай. - отдал он жесткий приказ.

- Хорошо, - вештица радостно рассмеялась.

И в тот же миг Тьма хлынула в голову Рыжа. Невыносимая боль пронзила, как молния дерево, выжигая нутро дотла и через бесконечно длинное мгновение схлынула, оставляя после себя пепелища и красный, пульсирующий туман...