Развод в 45. Обретая себя

– Три… – бурчу недовольно, чувствуя себя теперь обязанной.

Чёрт, почему меня не мог спасти какой-нибудь другой мужчина, который не вызывают бурю эмоций в душе?

– Сотрясения вроде нет, но лучше провериться у врача. Давайте отвезу вас в больницу?

– Я не поеду ни в какую больницу. Надо ещё докладную написать о произошедшем, известить совет судей, дать показания… – перечисляю, понимая, что у меня банально нет ни физических, ни моральных сил на всю эту волокиту.

– Подождут! – решительно отрезает Алексей и вдруг я буквально взлетаю в воздух на его руках. – Вам необходим отдых!

Тело инстинктивно прижимается к мощной надёжной груди бывшего, прикладываюсь ухом, чтобы послушать, как размеренно бьётся его сердце, но сразу одёргиваю себя за эту слабость.

– Немедленно поставьте меня на ноги! Я – председатель суда! Что подумают люди, если увидят меня в объятиях сотрудника ОМОНа?!

На самом деле на людей плевать, куда больше меня пугает то желание, которое внезапно вспыхивает от близости бывшего. Я ведь была уверена, что не испытаю подобного, – уже ведь не девочка, – но сейчас низ живота сводит горячей сладкой судорогой, которая никак не хочет уходить.

Наконец, я оказываюсь ногами на полу, но Алексей продолжает придерживать меня весьма целомудренно за локоть, мне же хочется, чтобы он обхватил меня за талию, скользнул ладонями ниже, задирая юбку…

Лена, стоп! Ты замужняя женщина, председатель суда, а не кошка в течке!

– Я доберусь на такси… – лепечу слабо, чувствуя, как пылают щёки.

– Нет! Я доставлю вас лично, это не обсуждается! – отрезает Алексей, увлекая меня за собой, словно взяв на буксир.

Спину прожигает взгляд Верочки, полный ревнивой зависти.

Глава 7

– Лиса, то, что ты сказала перед тем, как потерять сознание… – нарушает липкую тишину, царящую в машине Алексей.

– Забудь! – перебиваю его раздражённо, не отрывая взгляда от пейзажа, несущегося за окном. – Ты же видел, что я была не в себе!

Я-то надеялась, что бывший поведёт себя как истинный джентльмен до конца и не будет вспоминать фразу, так неосмотрительно слетевшую с языка в момент слабости.

– А мне кажется, что ты сейчас не в себе! – вдруг раздражённо и почти зло произносит он.

Поворачиваю голову и смотрю на него удивлённо. На волевом лице проступили желваки, губы упрямо сжаты, а в обычно спокойных глазах цвета морской волны, поднимается настоящий шторм. Меня сейчас накроет его девятым валом, и бог знает что будет потом. Я и так тону, находясь рядом с Лёшей, теряю опору под ногами, погружаюсь в пучину, из которой столько лет пыталась вынырнуть.

– Это ты к чему? – интересуюсь холодно, словно мне всё равно, скрываясь за привычной маской.

– К тому! – он жёстко обруливает еле плетущуюся впереди маршрутку. – Ты превратилась в робота, Лен, в бездушную машину, которая вроде говорит, ходит, что-то делает, даже улыбаться умеет, но в ней нет жизни, нет души!

Эти слова впечатывают меня в пассажирское кресло, словно пропустила удар под дых. Перед глазами встаёт алая пелена, а руки сами собой сжимаются в кулаки. Да что он себе позволяет? Разговаривает со мной так, будто имеет право лезть ко мне в душу, словно знает, что там внутри происходит!

Но самое страшное, что он прав… Уже давно я перестала чувствовать себя живой. И от этого злюсь ещё сильнее на Алексея, ведь правда колет глаза.

– Останови машину! – шиплю зло.

Моими словами сейчас можно словно кислотой что угодно прожечь, но этому толстокожему, кажется, всё равно, даже бровью не ведёт.

– Ты меня вообще слышишь? – повышаю голос, надеясь на реакцию, но Алексей просто игнорирует мою зарождающуюся истерику.

– Я тогда на скорости выпрыгну! – привожу последний аргумент.

– Сомневаюсь… – наконец произносит он абсолютно спокойно. – Во-первых, ты всегда была умной и рассудительной, и вряд ли изменилась, поэтому точно не станешь делать такую глупость. Ну а, во-вторых, я заблокировал двери, так что реализовать бредовое начинание точно не выйдет.

Мне хочется заорать, но подавляю свой порыв и лишь недовольно пыхчу, словно паровоз, и скрещиваю руки на груди в знак того, что нахожусь в крайней точке кипения.

– Ладно, прости Лиса, я не хотел тебя обидеть, просто…

Жду, что он скажет дальше, но лицо мужчины вдруг тоже становится похожим на маску, за которой не рассмотреть эмоций. Кажется, за эти годы мы научились профессионально прятать свои чувства, даже от самих себя.

– Приедем к твоему дому минут через двадцать! – произносит Алексей отрешённо. – Точно уверена, что тебе не надо в больницу?

– Я в порядке! – отвечаю в тон ему.

– Открой бардачок, там есть фляжка с коньяком и стратегический запас шоколада. Раз у тебя нет сотрясения, то немного алкоголя не повредит!

– Я похожа на женщину, которая будет хлебать коньяк из горла? – интересуюсь, изображая оскорблённое достоинство.

– Весьма! – вдруг выдаёт бывший и начинает смеяться.

От его смеха на душе внезапно становится так тепло и светло, словно кто-то маленькое солнышко зажёг и прогнал леденящую мглу. Губы невольно расплываются в улыбке, которую не могу сдержать. Ну что же, после произошедшего немного коньяка и впрямь будет лекарством от нервов. Послушно достаю флягу, отпиваю щедрый глоток, ощущая, как жидкость обжигает язык, а затем проваливается куда-то внутрь, делая моё солнышко ещё ярче и жарче.

Мне хорошо… Это неправильно и противоестественно. Но ничего не могу поделать с собой. И вдруг до меня доходит, что даже не позвонила мужу, чтобы рассказать о случившемся. Эта мысль возвращает меня с небес на землю, а внутренний свет постепенно гаснет, пока не исчезает окончательно.

Хмуро вытаскиваю телефон и набираю мужу, избегая смотреть на Лёшу. Гудки следуют один за другим, но Вася, как всегда, не берёт трубку. Это уже стало традицией, поэтому общаемся в основном в мессенджере, ведь мы оба занятые люди.

Быстро постукивая ногтями по экрану, набираю длинное сообщение, рассказывая вкратце о произошедшем со мной, и отправляю послание. Сейчас как никогда мне нужна поддержка и внимание мужа. Возможно, когда узнает о том, что чуть не потерял меня, всё же отложит свои срочные дела и согласится махнуть в отпуск.

Ответ от супруга приходит почти сразу. Закусываю губу, чтобы не завыть, когда пробегаю взглядом скупые слова.

Я занят, мне некогда читать эту простыню. Буду поздно, ужин с инвесторами, ложись спать, не жди меня.

Вот и всё… Ледяная игла пронзает сердце, обруч боли сдавливает грудь, не давая дышать, но я лишь делаю ещё глоток коньяка, напоминая себе о том, что всё проходит.

Глава 8

– Лиса, всё точно в порядке? На тебе лица нет! Ты во время нападения была не такая испуганная и несчастная, а сейчас будто упырь-кровосос укусил! – произносит Алексей, когда паркуемся возле моего дома.

Упырь-кровосос… Невольно ухмыляюсь и почему-то вспоминаю красавчика вампира из фильма Сумерки. Только вот у меня кровосос не столь юный и симпатичный. А ещё Васенька по совместительству нервосос и нервомотатель.

Наверное, нам с мужем пора поговорить, ведь так не может больше продолжаться. Мы уже давно превратились не в семейную пару, а в соседей, живущих в коммуналке, из которой никто не может и не желает съезжать. Общих интересов у нас так и не появилось, да и детей, которые могли бы склеить трещащий по швам брак, не родилось. Сперва Вася был слишком занят, убеждал меня, что нужно встать на ноги. А когда мы достигли материального достатка, мой организм, измученный постоянными стрессами на работе, заявил, что я – хороший профессионал, а вот женщина никудышная и бесплодная.

– Всё отлично! – произношу настолько сухо, что горло начинает у самой драть.

С сожалением смотрю на фляжку коньяка, которая так и манит, предлагает мне напиться и наконец-то расслабиться, отпустить вожжи и стремена, которыми удерживаю судьбу-скакуна. Хочется сотворить какую-нибудь глупость, чтобы почувствовать себя живой. Например, поцеловать бывшего, который спас меня из лап подонков.

В голове всё путается, мысли устроили чехарду, носятся словно сумасшедшие. А не потому ли я желаю разобраться с Васей, с которым уже давно вполне комфортно сосуществую, что в моей жизни вдруг нарисовался бывший так, что хрен сотрёшь. Эмоции, давно впавшие в бессрочную спячку, сейчас разгулялись словно у девочки-подростка, которую кроет от гормонов.

– Спасибо… – шепчу с чувством, стараясь не смотреть на Лёшу, ведь соблазн слишком велик, меня тянет к нему магнитом.

Нет, больше не позволю себе погрузиться в ту пучину, которая чуть не погубила меня однажды, из которой выныривала, переламывая себя и собирая вновь по осколкам.

– Мне пора! Открой двери!

Лёша барабанит пальцами по рулю и кривится, словно съел лимон целиком. Кажется, вот-вот что-то скажет, попробует остановить, но тяжело вздыхает и прокашливается, словно подавившись несказанными словами.

Машина тихонько пиликает, намекая, что путь к отступлению свободен и пора делать ноги, пока не сотворила того, о чём потом непременно пожалею. Рука бывшего вдруг вцепляется в моё предплечье, отчаянно, жадно, обжигающе, до боли и синяков. Этот жест красноречивее любых слов.

– Не надо, Лёш, прошу…

Он дёргается, словно от удара, смотрит так, что внутри всё взрывается от боли и нежности, страха и желания. Слишком много, слишком остро, слишком… нельзя!

Сама не помню, как выпрыгиваю из машины. Чуть не рухнув на асфальт, и по приборам несусь к спасительной двери подъезда. Лишь попав внутрь безопасного прохладного холла, чуть прихожу в себя.

– Еленочка Петровночка, вы что-то рано! – елейным голоском начинает консьержка, глупо хихикая.

Странно, что вдруг случилось с этой старой жабой, которая ненавидит меня, но зато пускает слюни на Васю и всячески старается заслужить его скупую похвалу.

– Здравствуйте! Плохо себя чувствую, отпросилась пораньше! – отвечаю холодно.

Кажется, женщину так и разбирает рассказать мне что-то, но ускоряю шаг, не желая выслушивать очередную историю старой сплетницы. Больше всего сейчас хочется принять душ, выпить обезболивающее и упасть в постель.

Открываю дверь квартиры, ощущая смутное беспокойство. Что-то здесь не так… Приторный запах женского парфюма, странные шуршащие звуки возни из спальной комнаты. Сегодня уже раз стала жертвой нападения, неужели бомба дважды падает в одну воронку?

Схватив весьма увесистую бронзовую статуэтку в виде Фемиды и удерживая её словно оружие, отправляюсь к источнику звука. Богиня правосудия падает на пол со звонким «блямс», который наполняет окружающее пространство и черепную коробку.

– Бляя-я-я-я… – тяну под нос в унисон с этим звуком. Я противница ненормативной лексики, но сейчас она как никогда кстати.

Кажется, прилечь на любимое семейное ложе сейчас не выйдет, ведь оно занято… Разве что устроиться третьей с ненаглядным Васенькой и молоденькой девицей, вульгарно кряхтящей в его объятиях.

Глава 9

– Васенька, а ты точно ничего не попутал? Например, берега? – интересуюсь ласково у мужа, который сжимает в объятиях молоденькую размалёванную пигалицу, годящуюся ему в дочери.

Парочка, наконец, замечает моё скромное присутствие. Девчонка тихонько взвизгивает и тянет мою любимою подушку с шёлковой наволочкой, прикрывая ядрёное молодое тело. Девчонка прям кровь с молоком, сиськи по пуду, нос картошечкой, хотя Васенька уверял, что не любит подобных простушек.

– Какого чёрта ты припёрлась? Ты же должна быть на работе? – рявкает супруг, словно я ещё в чём-то виновата.

Не такого приёма я ожидала. Надеялась, что хотя бы попробует соврать как остальные, мол, милая, это совсем не то, что ты подумала, девочка ошиблась дверью и как-то случайно упала на мой член!

– Ну, вообще-то, на меня напали прямо в суде и пытались взять в заложники. Ты бы знал об этом, если хотя бы изволил прочесть сообщение, которое тебе отправила. Я вот надеялась, что найду дома утешение. Но ты уже утешаешь эту юную прелестницу. У неё что случилось? Молочный зуб выпал? Двойку по физкультуре влепили?

– Мне уже двадцать! – пищит пигалица. – Вы просто завидуете моей молодости и свежести! Вы ведь старая.

А девчонка, кажется, себя бессмертной вообразила, – не понимает, что взрослым тётенькам нельзя грубить. Эта самая тётенька сейчас готова как следует навалять, но свято чтит Уголовный кодекс, поэтому держит себя в руках из последних сил.

– Свежести? Судя по вашему вульгарному внешнему виду, вы уже товаром с душком! А теперь пошли вон из моего дома! Оба!

Вася ухмыляется недобро.

– Лен, ты же судья, так что знаешь, это наш общий дом. И я никуда уходить не собираюсь! Более того, Карина будет жить с нами, ведь она беременна. Я не хочу, чтобы мать моего наследника ютилась в обшарпанном общежитии училища.

– Колледжа! – гордо пищит соплячка с таким видом, будто сообщает, что в МГИМО учится.

– Беременна? – переспрашиваю, задыхаясь.

Эта новость, словно удар под дых. Перед глазами всё темнеет, но заставляю себя устоять, приваливаюсь к косяку и просто считаю удары сердца, стараясь успокоиться.

– Да, я подарю Васеньки ребёнка, ведь вы не смогли! Вы старая и бесплодная!

На место мутному тёмному туману перед глазами приходит алая пелена. Меня наполняет злостью, физически ощущаю, как она поднимается от ног, двигаясь всё выше, а затем ударяет в голову. Не понимая, что делаю, подлетаю к пигалице, которая вдруг испуганно вскрикивает и зажмуривается. Статуэтка в моей руке кажется раскалённой.

Боже, я ведь только что чуть не огрела любовницу мужа по голове! Так, Лена, это же убийство в состоянии аффекта, статья сто седьмая! Вплоть до лишения свободы на срок до трёх лет. Неужели ты хочешь потерять свободу, самоуважение и спокойную совесть из-за этих сволочей?

Мне хочется разреветься, но не позволю показать своей слабости, тем более мудаку-муженьку и его любовнице-соплячке. Поэтому лишь гордо поднимаю голову и окидываю их ледяным взглядом, под которым оба съёживаются.

– Ну что, Васенька, и вы, уважаемая! Можете оставаться здесь, только учтите, отсюда я отправляюсь сразу к адвокату, а затем подаю на развод. Имущество будем делить. И ты прав, милый, я судья, поэтому как думаешь, кто из нас после развода останется с голой жопой и с дулей в кармане? Уж точно не я!

Супруг бледнеет и разом стареет на десяток лет: под глазами отчётливее проступает сеть морщин, а сосуды на мясистом носу становятся ярко-бордовыми. Не хватил бы инфаркт на старости лет, моего игривого козлика.

– Ты не посмеешь! – хрипит он, и впрямь хватаясь за сердце. – Ты же говорила, что никогда не воспользуешься служебным положением, хоть я тебя и просил помочь моим знакомым.

– А вот теперь воспользуюсь, и с превеликим удовольствием. Кстати, даже не пробуй продать или иным образом отчуждать наше имущество, за мошенничество привлеку, усёк?

Васенька хватает ртом воздух, словно карась на берегу.

– Карина, валидол в аптечке. Кстати, мазь от геморроя и виагра там же. Всего наилучшего!

Гордо направляюсь к выходу, понимая, что даже не хочу забирать сейчас какие-то вещи. Все документы у меня в сумке, карточка с деньгами там же. А наличка и свидетельства на имущество в моей банковской ячейке.

Ну что же, уважаемые, не я начала эту войну!

Глава 10

Едва выхожу за дверь, как вся решимость и боевой настрой разом исчезают. Медленно сползаю спиной по стене и прячу лицо в ладонях.

Вася, мой муж, человек, которого уважала, с которым уверенно шла рука об руку, предал меня, изменил, да ещё с кем, – с наглой соплячкой! Да, пусть в наших с Васей отношениях не было страсти и феерии чувств, но мы хорошо понимали друг друга и всегда были готовы поддержать.

Боль и обида разъедают изнутри. Чувствую себя словно выжатый, а затем ещё и пропущенный через мясорубку лимон. Слишком много событий для одного дня.

Как назло, и телефон не замолкает ни на секунду, словно всех прорвало. Нет, уважаемые, у меня совершенно нет сил, чтобы ещё на вопросы отвечать!

На пошатывающихся ногах спускаюсь по лестнице, не желая сейчас залезать в тесную коробку лифта, – недолюбливаю закрытые пространства, а на сегодня мне не нужны новые потрясения, ведь нервная система и так висит на волоске.

– Еленочка Петровночка, вы уже уходите? Так быстро? – елейно интересуется вахтёрша в фойе, улыбаясь победоносно.

Конечно, эта грымза знала, что мой муженёк сейчас дома не один. Интересно, на что рассчитывает эта тётка? Что Вася поведётся на её неумелый топорный флирт, как только мы с ним разведёмся? Да, особым умом здесь и не пахнет тогда.

Или она просто ненавидит меня за то, что мы, будучи почти ровесницами, выглядим и живём совершенно по-разному? Ну так я не ем пирожки на ночь, не добавляю в чай шесть ложек сахара, не смотрю мыльные оперы и постановочные ток-шоу, а работаю, как проклятая, – и над собой, и над своей жизнью, и на судейском поприще.

– Мария, спасибо вам за добросовестную работу и ответственность! – произношу холодно. – Я переезжаю и хотела попрощаться.

– Ой, что случилось? – интересуется женщина с притворным волнением, но сама светится, словно начищенный самовар.

– Ничего особенного. Боюсь только, что в ближайшее время вас уволят. Я единственная в нашем подъезде настаивала на консьерже и платила вам из своего кармана. Кстати, не рекомендовала бы вам флиртовать с моим бывшим благоверным в присутствии его новой пассии. Она – не я, может и в волосы вцепиться. Всего доброго!

Выхожу из тëмного подъезда и захлопываю дверь, щурясь от яркого солнца. Очень символично: можно сказать, что вышла из тьмы к свету и новой жизни. Интересно, что ждёт меня в ней? Надеюсь, хоть что-то приятное.

Новый приступ головокружения накатывает волной полуобморочной слабости. Нужно срочно вызвать такси и ехать в ближайшую приличную гостиницу. Об остальном подумаю потом, желательно, завтра, как завещала героиня «Унесённые ветром».

Но тут огромный мощный мужской силуэт вдруг заслоняет солнце и наполняет разом весь мир непроглядным мраком, нависая надо мной угрожающе. Сильные пальцы крепко обхватывают моё предплечье.

На секунду мне кажется, что я так и осталась в зале судебных заседаний, в лапах здоровяка в белом халате, а всё произошедшее после просто привиделось мне, когда потеряла сознание. Нет, только не это!

– А-а-а-а-а-а! – пробую закричать как можно громче, но получается хрипловатый писк курящей мыши.

Сильная ладонь накрывает мой рот, обрывая звук. Да сколько же можно? Сговорились все? Со всей силы впиваюсь зубами в руку неизвестного, стискивая челюсти, словно бульдог, – есть подозрение, что разжать из уже не сумею.

– Лиса, ты с ума сошла, что ли? – басит надо мной голос бывшего.

От неожиданности всё же разжимаю зубы и прикладываю ладонь к глазам козырьком, стараясь рассмотреть кто же тот человек, который для меня пока является лишь пугающим силуэтом. В этот момент яркое солнце заходит за тучу, и я вижу перед собой Алексея, сосредоточенно рассматривающего место укуса.

– Что ты здесь делаешь? – взвизгиваю я, ударяя кулачками по его мощной каменной груди. – Я чуть от страха не умерла. У меня сердце едва не остановилось!

– Кажется, придётся уколы от бешенства делать. Лиса, говори, ты ведь точно бешеная, раз на людей так кидаешься. Вообще-то, ты обещала позвонить и сказать, что всё хорошо, мол, дошла до квартиры и завалилась в кровать, при этом тебя не тошнит, голова не раскалывается и не кружится. Я хочу быть уверен, что с тобой всё в порядке! Начал тебе названивать, а ты трубку не берёшь, вот что я должен был подумать?

Лёша сурово сводит брови и смотрит на меня словно на непослушную девочку, кажется, сейчас пальцем погрозит. Опускаю лицо и вдруг горько всхлипываю, хотя казалось, что держу себя в руках, но моя оборона рушится к чертям.

– Лёш, я не хотела тебя пугать, извини… Отвези меня в гостиницу, умоляю, я уже еле на ногах стою!

Я не привыкла просить о помощи, поэтому каждое слово буквально вытаскиваю из себя клещами.

Пальцы мужчины ложатся на мой подбородок, заставляя поднять лицо, которое спрятала в волосах. Встревоженный взгляд, полный искреннего чувства, обволакивает и гипнотизирует.

– Рассказывай, что случилось! – властно и требовательно произносит бывший.

Сейчас у меня не осталось сил, чтобы спорить, указывать, что это не его дело. Да и внезапно ощущаю, что мне нужно выплеснуть боль и обиду, которые буквально рвут изнутри. Возможно, если проговорить эти эмоции, то они станут слабее и хотя бы смогу вновь ровно дышать.

– Мне изменил муж… Я застукала его с молодой любовницей!

Глава 11

Какое-то дежавю… Я вновь в машине Алексея, который снова фактически спасает меня. Казалось бы, могла и сама вызвать такси и доехать до любой гостиницы, но мысль, что нужно вновь контактировать с людьми, принимать решения, разговаривать, выяснять. Бр-р-р-р-р. Не могу, у меня села батарейка. Поэтому сейчас поступаю вдруг как настоящая девочка, забираюсь на ручки к сильному, надёжному мужчине и облегчённо выдыхаю.

Невольно вспоминается какая-то молодёжная песня, играющая у соседей во время студенческих посиделок о том, что все сучки хотят на ручки. Ну если следовать немудрёному тексту, то сейчас я как раз эта самая сучка. Раньше не понимала, как можно сложить с себя ответственность и довериться мужчине. А ответ оказался прост: у меня просто должны были закончиться силы. В этот момент немного завидую женщинам, которые могут позволить себе слабость, даже находясь в ресурсе.

За окнами вдруг начинает мелькать незнакомый пейзаж, кажется, мы уже выехали из города, – вокруг лишь яркие поля, золотящиеся в лучах закатного солнца, перелески да рощицы.

– Куда ты меня везёшь? – спрашиваю бывшего настороженно и отрывисто. – Мне нужно в гостиницу!

– Лена, ты действительно думаешь, что я позволю тебе остаться одной в таком состоянии. Да на тебя смотреть больно, и краше в гроб кладут! – безапелляционно отрезает мужчина с плохо скрываемой тревогой в голосе.

Да, Лёша тот ещё мастер комплиментов. Режет правду-матку, не всегда задумываясь, как окружающие воспримут его слова. Но я-то знала, что за этой фразой скрывается беспокойство и желание помочь.

– Что, неужели так плохо выгляжу? – интересуюсь лукаво.

Чёрт, Лена, ты чего творишь? Не вздумай флиртовать! Только что застукала мужа с молодой любовницей и теперь страстно желаешь поднять свою самооценку, привлекая внимание? Но на самом деле я понимала, что дело не только в этом. Меня тянуло к Алексею так, что едва удерживалась, чтобы не положить голову на его крепкое мускулистое плечо.

– Лиса, ты сама знаешь, что выглядишь превосходно в любой ситуации. А везу я тебя в дом родителей, сейчас там летом обитает сестра, да я наведываюсь на выходные. Помнишь, как мы там жили неделю, когда они уехали в отпуск?

Конечно, помню, ведь это была лучшая неделя в моей жизни, наполненная безмятежным счастьем первой любви, солнечными лучами и ароматом луговых цветов, букет которых каждое утро обнаруживала у себя возле кровати. Пожалуй, ни разу с тех пор не была счастлива по-настоящему.

– У меня много дел! Я не могу ехать за город, где даже сеть толком не ловит! – сопротивляюсь из последних сил.

– Так, больная, вам выписан отдых и свежий воздух в добровольно-принудительном порядке, это не обсуждается. Тем более, сегодня вечер пятницы, а впереди законные выходные, так что все дела откладываются до понедельника! Если нужно, сестрёнка тебе выпишет больничный, она у меня теперь врач, причём очень хороший. Я же всё равно хотел показать тебя доктору, так что совместим приятное с полезным.

Алексей прав по всем фронтам, пытаюсь найти аргумент, чтобы возразить, но внезапно осознаю, что мне действительно необходимы пара дней покоя и тишины. С этой мыслью задрёмываю, проваливаясь в сон, словно заныривая в тёплый, густой кисель.

Чуть прихожу в себя от оглушительного пения птиц, и странного ощущения парения по воздуху. Невольно вздрагиваю всем телом и открываю глаза, обнаруживая себя на руках Алексея, которые крепко, но удивительно аккуратно для его комплекции прижимает меня к себе, словно фарфоровую вазу.

– Отпусти меня! – шиплю недовольно, злясь в первую очередь на себя, что так расслабилась, а сейчас и вовсе кайфую в объятиях бывшего.

– Мы уже на месте!

Лёша бережно ставит меня на ноги, и я оглядываюсь по сторонам. Здесь почти не изменилось, всё примерно так же, как и много лет назад. Сладкая горечь или горькая сладость заполняют душу, в памяти всплывают яркие и отчётливые картинки. Вот здесь мы с Лёшей качаемся в гамаке, переплетя пальцы рук, и я читаю нам вслух. А тут мы жарим мясо, которое, естественно, сгорает, когда сливаемся в поцелуе, а затем занимаемся безудержным искрящим сексом прямо на покрывале среди грядок с зеленью.