Приключения Ани в Людоедбурге

Ксения Пронина

Приключения Ани в Людоедбурге

Глава 1

Привет! Меня зовут Аня. Я учусь в пятом классе самой престижная школы во всём Людоедбурге. Город получил своё название заслуженно, ведь большая часть взрослых — людоеды, хотя есть и обычные. А у нас все: учителя, директор и завхоз — сплошные людоеды.

Но об этом потом. Ведь я хочу рассказать самое важное. Моя одноклассница Синьюй Ма не пришла сегодня на занятия. И у меня есть настоящий повод беспокоиться. Учительница говорит, будто Синьюй Ма уехала с родителями в другой город на ежегодную выставку хищных растений. Но обычно выставка в июне. А сейчас — апрель: время, когда все готовятся к тестам, особенно те, у кого есть шансы провалиться на экзамене и остаться на второй год.

А ещё, вы сейчас упадёте, если стоите! Последний раз, когда я видела Синьюй Ма, её оставили после уроков заниматься дополнительно. Это было вчера. Но сегодня, велосипед, на котором она ездит, всё ещё брошен у входа, с красной ленточкой на звонке. Значит Синьюй Ма не покидала школу и, возможно, до сих пор находится в здании!

Она получила за последние две контрольные по гигиене полости рта “неуд”. И кроме зубрёжки и хорошей взбучки, ей от родителей ничего другого не светит. Мама Ма с виду добрая, но в гневе: прожуёт и выплюнет. Не говоря уже о папе Ма, от чьего холодного взгляда у меня несварение.

И вот что странно: когда Синьюй Ма поставили вторую двойку, она даже не расстроилась. Только закрыла тетрадь, и посмотрев на дверь учительской, сказала:

— Иногда полезно выглядеть слабее, чем ты есть.

Я тогда подумала, что это у них дома какая-то дипломатическая мудрость, ведь её папа дипломат, а они много мелют языком.

Только мне, напротив, лучше не открывать рот, чтобы не испортить оценки лишними вопросами. Но ведь нет ничего страшного, если я всего лишь одним глазком проверю, не завалялся ли где-нибудь в школе окровавленный портфель Синьюй Ма со следами борьбы?

Точкой “А” будет учительская — именно там после уроков занимаются отстающие ученики. В другое время и без особой необходимости школьникам туда хода нет. Но если знаешь, как достать ключ, можно тайком пробраться в кабинет до перемены.

Просто нужно пожаловаться на боль в животе и попроситься в туалет. Мой класс находится на первом этаже, а учительская — на втором. Сначала, прямо коридору, я дойду до вахтёрши, которая в это время болтает с буфетчицей в столовой. Незаметно возьму ключи и поднимусь наверх. У меня будет пара минут, чтобы найти улики и вернуться на место тем же путем.

Шёл урок по естествопитанию. Тетради на партах открыты: все ученики аккуратно записывали под диктовку, пока Онзагай Мандый-ооловна расхаживала из стороны в сторону, выкрикивая, будто хочет быть услышанной на другом континенте:

— Таким образом, людоедство демографически обусловлено и критически важно не только в северных широтах… Третья парта, если вы не прекратите шушукаться, пойдете прямиком к директору! Рассмотрим рацион людоедов-собирателей из первого периода. Как исходная простота пищеварения привела к сложной организации систем людоварения, и почему любая геномодификация людей, так обширно пропагандируемая жителями южных широт, неизбежно приведёт к поломке всей пищевой цепочки… Откроем учебники на странице девяносто семь.

Класс одновременно зашуршал листами.

— Третья парта, я который раз повторяю. Где учебник? — учительница вплотную подошла к нарушителям.

— Дома забыл, Онзагай Мандый-ооловна.

— Следующий раз я сделаю так, что ты забудешь дома голову! Как вы планируете выжить, без знаний основного предмета, в настолько хрупком, на сегодняшний день, состоянии мирного договора между странами Юга и Севера? Остальные, это также вас касается.

В воздухе зависла пауза. Тут то я и собралась поднять руку вверх, но вдруг дверь кабинета открылась и вошла завуч:

— Дети, встать! Садитесь! В связи с приездом областной комиссии, объявлен сокращённый день. Все учителя приглашаются на собрание, а ученики могут возвращаться домой, — она три раза хлопнула в ладоши, чтобы прервать внезапную суету и гул, — тишина! Запрещено слоняться по коридорам! Не толпиться и не кричать в гардеробе так, будто вас уже режут! — голос становился всё громче и громче. — На кону честь школы! Первыми выходят дежурные, остальные парами строятся следом. С того, кто попадется мне на глаза, я лично спущу шкуру! Понятно?

Мой план провалился, но отступать нельзя. Если Синьюй Ма в школе, каждая минута на счету. Поэтому я решила спрятаться и дождаться, пока все уйдут. Самое тихое место — комната для девочек, ну вы понимаете.

Чтобы меня не поймали, я написала на двери кабинки “ремонт” и заперлась изнутри. Уборщица заглянула и буркнув: “Опять трубы едят бюджет”, — ушла, не заподозрив неладное. Пока мне везёт.

Выйдя из укрытия, я скользнула в столовую, откуда доносились голоса, и притаилась за плакатом “Людоедство — твоя цель”. Там я увидела несколько подозрительных человек в белых комбинезонах. Они несли металлические ящики, связки проводов и длинные инструменты, похожие то ли на щупы, то ли на очень тонкие шампуры. На крышках ящиков блестели круглые золотые печати. У меня вспотели ладони.

— Ты почему не ушла вместе с остальными? — сзади чья-то рука коснулась моего плеча.

Я обернулась — директор.

— Уроков всё равно нет, нечего слоняться.

— Я просто ходила в туалет.

Ещё минута, и это было бы почти правдой. Опасность теперь грозила не только Синьюй Ма, но и мне. Ведь за нарушение прямого приказа завуча могли заставить до конца учебного года дежурить на кухне для персонала. А вы хоть представляете людоедские котлы? Вот и я быстро покинула школу и побежала домой.

Мы живём втроём: папа, мама и я. Папа с утра до вечера трудится на работе. Он сапожник на фабрике. Сапожник без сапог. И если вам смешно, не надо: у него откушена часть ноги от колена, а протезу обувь не нужна. Папа ветеран сопротивления Югу, как и многие люди его возраста. На фабрике даже есть производство штучной обуви под разные травмы, а у нас специальный автомобиль на ручном управлении. Мама дома занимается пошивом одежды из кожи, и этого вам знать достаточно.

— Что так рано? — спросила она, когда я вернулась с уроков. — Я собираюсь в гастроном.

Мама взяла большую хозяйственную сумку для продуктов. Официально у моих родителей нет статуса людоедов, поэтому они закупаются остатками людоедского производства у перекупа.

— Нас отпустили, — я замолчала, а потом добавила, прежде чем мама ушла, — а правда, что Синьюй Ма поехала на выставку хищных растений с родителями? Разве та проходит не в июне?

— Ты же знаешь, перед выборами всё не как всегда. Хотят устроить праздник и пустить кровь в глаза, чтоб избиратели были довольны новым кандидатом. Если б отцу дали людоедский орден, мы бы тоже могли ездить по выставкам, как твоя любимая Синьюй Ма. Ты лучше не забивай себе голову, а учи уроки. Как закончишь год, сможешь поступить в ученики людоеда.

Глава 2

Домашнее задание по защите традиционных ценностей людоедства мне не поддавалось. Ведь я так и не выяснила, почему Синьюй Ма бросила велосипед у школы. И что делали люди в белых комбинезонах?

Настоящий детектив должен восстановить картину событий: все перемещения и контакты жертвы. Пока в деле могут быть замешаны одноклассники и учителя, мне лучше прибегнуть к помощи независимых экспертов.

Знакомьтесь: Ханна и Кабан. Признаюсь — не густо. Но выбирать не приходится. Вне школы у меня мало друзей, ближайшие из них, в прямом смысле — соседи по площадке.

Ханна — моя ровесница, Кабан — её младший брат. Они на семейном образовании, а значит, по мнению школы, растут дикарями. А по мне, оба ооочень умные, а всё потому, что им не нужно тратить драгоценное время на дурацкую физкультуру.

Итак, досье номер один. Вы же хотите познакомится с моей командой поближе? Тогда продолжу: досье номер один. Высокая, худощавая, с косичками, волосы темные. Особая примета: невероятно чистая и аккуратная девочка, как все "домашники". Хобби: игра на музыкальных костях, плетение из волос, любительская стоматология. Вопрос: сколько косичек вы насчитали у Ханны в своем воображении?

Досье номер два: мелкий, тощий, блондинистый. Особая примета: его сложно не приметить — он просто рыба-прилипала. Хобби — радиоэлектроника, теории заговора и доведение Ханны до кипения. Кабаном прозвали не за внешность, а за характер. Вопрос: носит ли Кабан очки, если я их не упомянула?

— Нееет, не хочу ничего слышать, — сказала Ханна на мою историю. — На носу итоговая аттестация. Мне надо готовиться. К тому же, зубы нового хомяка сами себя не вырвут.

Кабан, который важно паял детали какого-то приемника, вдруг взбунтовался:

— Руки прочь от Пушистика! Я почти разработал точнейшую систему поиска пропавших животных, и Пушистик должен пропасть ради спасения тысячи, нет, сотен питомцев, которые бесследно исчезают в городе.

— Так пусть пропадет после удаления парочки резцов!

— Как в прошлый раз? Мне нужен жи-вой хо-мяк! А что до тебя, Анечка, зуб даю (только не ей), — он показал на сестру, — девочку сожрали за плохие оценки учителя, а может сами родители. Или ещё хуже: похитили и держат в заложниках подлые южане, чтобы помешать подписанию тринадцатого мирного договора Юга и Севера! В любом случае, раз её след обрывается в школе, значит замешан кто-то из своих. И он хитро уничтожает улики. Вот!

Кабан достал с полки журнал. Это были объявления разного характера от колонки знакомств вроде “привлекательный людоед ищет полную женщину для романтических отношений”, до услуг наращивания хрящей. Маленький палец ткнул на изображение людей в спецодежде. Текст на картинке гласил: “Профессиональная уборка и утилизация останков под ключ”.

— Нет, — сказала я. — Там были другие костюмы. Белые, плотные. И ящики с золотыми печатями.

Ханна перестала теребить косу:

— Золотыми? Такие используют для служебных актов, — сказала она. — Характеристики, допуски, санитарные разрешения. Чтобы никто не подделал.

— Значит, кто-то подделал, — обрадовался Кабан. — Или не подделал, а украл. Или украл подделанные!

— Ты сейчас сам понял, что сказал?

— Нет, но звучит преступно. Как и несанкционированное людоедство.