Последний дар

Дэн подсел к Томасу довольно резко и неожиданно, выдёргивая того из мыслей.

— Эй, Томас, ты уже видел девушку, что помогает по дому старику? — тихо, так, чтобы их разговор никто не услышал, начал Дэн.

Томас кивнул.

— Красивая, — протянул Дэн, словно мартовский кот.

Томас снова кивнул.

— Ты свободен, я свободен… — продолжил было Дэн.

— Прости, ты не в моём вкусе, — иронично отрезал Томас.

Дэн сделал вид, что пропустил это мимо ушей.

— Как ты думаешь, с какого подката она потеряет от меня голову?

Дэн не собирался останавливать эту тему. Томасу это было неинтересно. Он не рассматривал девушек как предмет спора или трофей. Но отказать другу и не подыграть он не мог. Подобные игры тянулись у них ещё с третьего курса, правда Томас в самой игре в итоге не участвовал, поэтому Дэн был абсолютным чемпионом.

— Я думаю, она уже потеряла от тебя голову, — кивнул Томас, улыбаясь другу.

— Ой да ладно, хочешь сказать, и эта тебе не понравилась? — брови Дэна игриво заёрзали.

Томас задумался. На самом деле её глаза не выходили у него из головы. В них было что-то волшебное, притягивающее и опасное одновременно. Именно опасное, холодное. Томас не понимал, почему именно такая ассоциация. Отмахнувшись от мыслей, он покачал головой.

— Так что? Посмотрим, кто из нас её подцепит? — глаза Дэна горели интересом. Он уже смаковал победу; это было заметно по его широкой улыбке.

Он протянул руку для рукопожатия, и Томас принял вызов. Жестом подозвав Карлоса для разбива, Дэн довольно ухмыльнулся. Карлос даже не поинтересовался, что за спор. Это было обыденно для этих двоих.

Все разошлись примерно в полночь. Дэн ушёл с остатками вина, Карлос помогал Виктории убирать со стола, а Сабрина отправилась к себе первой, чтобы постараться пораньше уснуть.

Получив отказ на предложение помочь с посудой, Томас ушёл к себе в комнату. По пути он мысленно включил свои воображаемые заметки: осматривал дом и оставлял в голове записи, которые обязательно должен был потом перенести на бумагу.

Про хозяина дома, который казался суровым и неприветливым. Про сам дом, в котором они не ощущали себя как в отеле; чувства были схожи с отпуском у бабушки Виктории на Кубани. Про стену винограда, которая огораживала дом от посторонних глаз. О девушке, чьи глаза завораживали и пугали.

Пугали. Именно это надо было записать Томасу в первую очередь. Его действительно зацепили её глаза. Они буквально обдали его холодом.

Поднявшись на второй этаж, Томас замер у двери, за которой видел девушку. Никаких звуков. Никакой жизни на этаже. Он слышал только биение собственного сердца. Опустив глаза в пол, он прошёл дальше.

Томас резко остановился возле своей комнаты. На пороге белела узкая полоска. Присев на корточки, он коснулся её пальцами. Соль. Обычная соль. И явно рассыпанная чьей-то рукой.

— Ну нет, ты же не в кино, — прошептал он себе под нос, отогнал дурные мысли и прошёл в комнату.

Усевшись на кровать, Томас снова начал прокручивать день в голове. Рука сама потянулась к блокноту, который он заранее оставил на тумбочке у кровати. Открыв его, Томас начал делать короткие заметки.

Его прервал звук. Хлюпала вода, словно кто-то бесшумно ступал по полу, а с ног срывались капли. И запах. Тяжёлый морской запах.

Но Томас отмахнулся. Решил, что это природа, усталость и местное вино ударило в голову.

Отложив блокнот, взял наушники и включил аудиокнигу — не выбирая, чисто для фона, потому что последние несколько лет мог засыпать только под бормотание. Но уснуть не получалось. Не так просто, не в этот раз.

Томас пару часов пролежал, пялясь в потолок. Он уже убрал наушники, тем более что мысли про дом заглушали любые звуки.

Что-то с ним было не так. С домом.

Тяжёлый йодистый запах. Соль на пороге. Ни одной кошки поблизости, хотя на соседних участках они мелькали по нескольку сразу. Мысли от этого лезли в голову странные, такие же тяжёлые, как здешний воздух. Чутьё Томаса подсказывало: тут есть интересная история. Но он всего лишь журналист-обозреватель, и его начальнику не нужен мистический роман. А вдруг тут и нет ничего мистического?

И всё же это место было слишком тихим для курортного домика. Будто ему не хватало жизни. Возможно, из-за постояльцев? Но во время брони их сразу предупредили, что свободны только три комнаты, в остальных ведутся ремонтные работы. Но тогда почему так тихо? Ремонт замер на время туристического сезона, чтобы никого не тревожить? Вздор.

Он и сам не заметил, как начал проваливаться в сон — с мыслью о холодных глазах, под тихий звук капающей воды и тяжёлый запах йода.

Глава 2. На следующий день

Томас

Пробуждение Томаса было тяжёлым. Голова словно прилипла к подушке, а тело налилось вязкой тяжестью, будто за ночь из нег