Последний дар

Дэн лишь отмахнулся. Возможно, он и был иногда раздражителен, но именно он был заводилой этой компании. Шумным, весёлым, иногда не к месту. Иногда слишком наглым.

Дэн подсел к Томасу довольно резко и неожиданно, выдёргивая того из мыслей.

— Эй, Томас, ты уже видел девушку, что помогает по дому старику? — тихо, так, чтобы их разговор никто не услышал, начал Дэн.

Томас кивнул.

— Красивая, — протянул Дэн, словно мартовский кот.

Томас снова кивнул.

— Ты свободен, я свободен — продолжил было Дэн.

— Прости, ты не в моём вкусе, — иронично отрезал Томас.

Дэн сделал вид, что пропустил это мимо ушей.

— Как ты думаешь, с какого подката она потеряет от меня голову?

Дэн не собирался останавливать эту тему. Томасу это было неинтересно. Он не рассматривал девушек как предмет спора или трофей. Но не подыграть Дэну он не мог. Подобные игры тянулись у них ещё с третьего курса, правда Томас в самой игре в итоге не участвовал, поэтому Дэн был абсолютным чемпионом.

— Я думаю, она уже потеряла от тебя голову, — кивнул Томас, улыбаясь другу.

— Ой да ладно, хочешь сказать, и эта тебе не понравилась? — брови Дэна поползли домиком.

Томас задумался. На самом деле её глаза не выходили у него из головы. В них было что-то волшебное, притягивающее и опасное. Именно опасное, холодное. Томас не понимал, почему именно такая ассоциация. Отмахнувшись от мыслей, он покачал головой.

— Так что? Посмотрим, кто из нас её подцепит? — глаза Дэна горели интересом. Он уже смаковал победу; это было заметно по его широкой улыбке.

Рука Дэна потянулась к Томасу для рукопожатия, и Томас принял вызов. Жестом подозвав Карлоса для разбива, Дэн довольно ухмыльнулся. Карлос даже не поинтересовался, что за спор. Это было обыденно для этих двоих.

Все разошлись примерно в полночь. Дэн ушёл с остатками вина, Карлос помогал Виктории убирать со стола, Сабрина же отправилась к себе первой, чтобы постараться пораньше уснуть.

Получив отказ на предложение помочь с посудой, Томас отправился к себе в комнату. По пути он мысленно включил свои воображаемые заметки: осматривал дом и оставлял в голове записи, которые обязательно должен был потом перенести на физический носитель.

Про хозяина дома, который казался суровым, неприветливым, но тёплым. Про сам дом, в котором они не ощущали себя как в отеле; чувства были схожи с отпуском у бабушки Виктории на Кубани. Про стену винограда, которая огораживала дом от посторонних глаз. О девушке, чьи глаза завораживали и пугали.

Пугали. Именно это надо было записать Томасу в первую очередь. Его действительно напугали её глаза. Они буквально обдали его холодом.

Поднявшись на второй этаж, Томас замер у двери, за которой видел девушку. Никаких звуков. Никакой жизни на этаже. Он слышал только биение собственного сердца. Опустив глаза в пол, он прошёл дальше.

Томас резко остановился возле двери. На пороге белела узкая полоска. Присев на корточки, Томас коснулся её пальцами. Соль. Обычная соль. И явно рассыпанная чьей-то рукой.

— Ну нет, ты же не в хорроре, — прошептал себе под нос парень, отогнал дурные мысли и прошёл в комнату, предусмотрительно защёлкнув дверь на замок.

Усевшись на кровать, Томас снова начал прокручивать день. Рука сама потянулась к блокноту, который он заранее оставил на тумбочке у кровати. Открыв его, Томас начал делать заметки.

Его прервал звук. Звук капающей воды, словно кто-то бесшумно ступал по полу, а с ног срывались капли. И запах. Тяжёлый морской запах.

Но Томас отмахнулся. Решил, что это природа, усталость и местное вино ударили в голову.

Отложив блокнот, взяв наушники, он включил какую-то аудиокнигу — не выбирая, чисто фоном, потому что последние несколько лет мог засыпать только под бормотание. Но уснуть он не мог. Не так просто, не в этот раз.

Томас пару часов пролежал, пялясь в потолок. Он уже убрал наушники, тем более что мысли про дом заглушали любую аудиокнигу.

Что-то с ним было не так. С домом.

Тяжёлый йодистый запах. Соль на пороге. Ни одной кошки поблизости, хотя на соседних участках они мелькали по нескольку сразу. Мысли от этого лезли в голову странные, такие же тяжёлые, как здешний воздух. Чутьё Томаса подсказывало: тут есть интересная история. Но он всего лишь журналист-обозреватель, и его начальнику не нужен мистический роман. А вдруг тут и нет ничего мистического?

И всё же это место было слишком тихим для курортного домика. Будто ему не хватало жизни. Возможно, из-за постояльцев? Но во время брони их сразу предупредили, что свободны только три комнаты, в остальных ведутся ремонтные работы. Но тогда почему так тихо? Ремонт замер на время туристического сезона, чтобы никого не тревожить? Вздор.

Он и сам не заметил, как начал проваливаться в сон — с мыслью о холодных глазах, под тихий звук капающей воды и тяжёлый запах йода.