Баба - Яга: Древнее зло

Ивану было страшно. Холод полз по спине, шептал: «Не ходи туда». Но он всё равно шагнул вперёд — ведь где‑то там, в этой тишине, была Алёна. И он должен был её найти.

Глава 3. Лес не пускает.

Первые полчаса они шли друг за другом, протаптывая себе тропинку. На пути то и дело попадались сухие кусты — колючие, жёсткие, они будто нарочно цеплялись за одежду, не давая пройти. Эти кусты были повсюду: их нельзя было обойти, некуда свернуть. Никто не знал, куда нужно идти, — они просто шагали вперёд, вымотанные, едва переставляя ноги из‑за колючек, что рвали рубахи и царапали руки.

Постепенно чаща расступилась, и они вышли в светлый лес, где росли одни берёзы, а под ногами лежала мягкая, невысокая трава. Мужчины остановились, чтобы оглядеться.

Вокруг всё выглядело мирно — обычный лес, не страшный и не чужой. Пели птицы, над травой кружились жуки, лёгкий ветерок шевелил листву.

— Мы идём в нужном направлении? — спросил один из мужиков, оглядываясь по сторонам. — Это не похоже на лес, где живёт ведьма… ну, или как её там называют — Баба‑Яга.

То, что он сказал, казалось правдой. Ни у кого не было тягостного предчувствия, не бежали мурашки по коже, не сжималось сердце от страха. Даже у отца Марфы на душе немного отлегло: будто сама природа шептала, что здесь нет зла.

— Слышите? Ручей! — вдруг крикнул Иван и указал вперёд. — Давайте у него остановимся, передохнём да поедим.

Они подошли к ручью. Тот тёк по небольшому овражку, так близко, что, чтобы умыться, достаточно было протянуть руку. Солнце уже припекало вовсю, и все сильно устали.

Отец Марфы шагнул к воде, хотел зачерпнуть и умыться, но один из мужчин резко остановил его:

— Постой! А вдруг это ведьмина вода? Вдруг она отравлена?

— Сейчас и увидим, — твёрдо, хотя и не без внутренней дрожи, ответил отец девочки. Он протянул руку к воде, и в груди у него всё сжималось от сомнений. Его пальцы почти коснулись поверхности, и тут он заметил в прозрачной воде мальков. Лёгкая улыбка тронула его губы. Он с облегчением и настоящим удовольствием зачерпнул воды и умылся.

— Уф‑ф! Хорошо! Холодная, освежает! — выдохнул он и стал умываться уже обеими руками, смывая с лица пыль и усталость.

Остальные тоже сбросили сумки и бросились к ручью — кто умываться, кто просто смочить разгорячённое лицо. Один из мужчин, не раздумывая, наклонился и сделал несколько жадных глотков.

Все замерли и уставились на него. Он тоже застыл, рука так и осталась у рта.

— Пить сомнительную воду в лесу — это уж чересчур, — усмехнулся Иван, поднимаясь с колен и направляясь к своей сумке.

— Да, ты прав, — кивнул отец Марфы и тоже пошёл к своей поклаже.

Остальные последовали за ними. Тот, кто пил воду, сначала не понял, что над ним подшутили, потом начал сплёвывать и вытирать рот.

— Да что тут такого? Вода чистая, прозрачная! Вон даже рыба плавает! — возмутился он.

— Всё в порядке, не сердись, — улыбнулся отец Марфы. — Просто осторожность лишней не бывает.

Мужчины расселись вокруг своих сумок и стали доставать еду.

— Эх… Ну вот! Из‑за этих проклятых кустов сумка порвалась, и вся еда высыпалась. А я даже не почувствовал, — вздохнул один из них, разглядывая прореху.

— На, угощайся, — протянул ему свёрток Иван.

— Спасибо, Ваня, — тихо ответил мужчина, принимая угощение.

— Солнце высоко стоит. Значит, у нас ещё есть время идти дальше, — произнёс отец Марфы, поднимая взгляд к небу.

— Ладно, мужики, нам пора дальше идти, пока солнце не село, — сказал отец Марфы.

Они начали собирать свои вещи. Кто-то, не успев доесть, в спешке тоже принялся собираться. Только один, у которого была порвана сумка, просто встал, отряхнулся и сказал:

— Я готов!

Когда все собрались, отец Марфы пошёл первым. Он перепрыгнул ручей, а следом за ним и остальные мужики. Последним шёл Иван. Отец Марфы и Иван шли молча, только трое мужиков разговаривали, смеялись и ругались. Они шли между берёзами, то ли прямо, то ли свернув — местность была незнакома никому из них.

спустя какое то время они опять наткнулись на густые кусты. кусты были не такие как раньше. пройдя через кусты.

Отец Марфы резко остановился, и в него чуть не врезались остальные.

— Смотрите, тропинка идёт! — сказал отец Марфы. Они вышли на тропинку, которая шла и слева, и справа.

— В какую сторону пойдём, кто знает? — спросил один из мужчин.

Все остальные стояли и молчали.

— Не знаю, — сказал отец Марфы. У всех в группе опять на душе стало тревожно. Пропала та лёгкость, которая была у ручья.

— Пойдёмте налево, — предложил Иван. И все старшие одобрили мысль младшего. Никто не сказав ни слова, пошли налево. Эта тропинка также шла через берёзы.

Через какое-то время Иван поднял голову. И его глаза ослепила яркая солнце. Оно как будто ещё пуще стало печь. Они все вымотались от жары и духоты в лесу. Не зная, сколько по времени они шли.

— Мужики, а вам не кажется, что мы идём уже полдня, а солнце как будто и не двинулось с места? — сказал Иван.

— Иван, ты уже устал и говоришь непонятно что. Как может солнце стоять на месте? — ответил один из мужиков. Иван промолчал. Он подумал, может, и правда ему показалось. Шли они молча, каждый погружённый в свои мысли. Берёзы вокруг становились всё более кривыми и уродливыми. Тропинка начала петлять, словно пытаясь запутать путников.

— Я устал! — сказал один из мужчин.

Отец Марфы с какой-то неприятной злобой повернулся и посмотрел на того, кто это сказал.

— И я устал! — добавил другой. — И я тоже! — присоединились остальные двое.

Только Иван промолчал.

— Хорошо! — недовольно произнёс отец Марфы.

Они нашли толстое поваленное дерево и сели на него отдыхать. Трое мужчин расположились на стволе: кто-то стал разминать уставшие стопы, кто-то просто сел, потому что ноги гудели от усталости. Нехотя сел и отец Марфы, облокотившись спиной на дерево. За ним присел Иван.

Отец Марфы тоже был сильно измотан. Погружённый в свои мысли, он не заметил, как закрыл глаза и уснул.

Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь редким шелестом листьев да далёким птичьим пением. Солнце медленно клонилось к закату, бросая длинные тени на землю.

— Эй, мужики! Вставайте! Мы проспали весь день. Солнце скоро зайдёт! — громко произнёс Иван, тряся остальных за плечи.

Иван, который до этого не спал, тоже начал понемногу клониться к земле. Он аккуратно свернулся на боку и задремал, но вскоре проснулся от собственного толчка.

Отец Марфы резко открыл глаза. Его лицо исказила гримаса гнева. Он медленно поднялся, окидывая взглядом притихших спутников.

— Что, разомлели? Забыли, зачем пришли? — прорычал он, с трудом сдерживая ярость.

Остальные, помятые и сонные, начали подниматься. Кто-то потягивался, кто-то растирал затекшие конечности. Только Иван сохранял бодрость и собранность.

— Пора двигаться дальше, — решительно произнёс он. — До темноты нужно успеть пройти как можно больше.

Отец Марфы, всё ещё раздражённый, начал собирать свои вещи. Его движения были резкими, почти агрессивными.

— Давайте быстрее! — поторопил он остальных. — Время не ждёт.

Один из мужиков осмотрелся вокруг. Его взгляд стал пустым, будто он увидел что-то страшное. Он заметил волков, которые бродили вдалеке от них. - Уходим не спеша, что бы они наас не заметили - сказал отец Марфы.

— Смотрите! — вдруг воскликнул один из мужчин, указывая на небо. — Солнце действительно почти село. Как мы могли проспать так долго?

Все замерли, вглядываясь в багровый диск, медленно погружающийся за деревья. Неестественно быстро наступил вечер.

— Не нравится мне это, — пробормотал Иван, доставая топор. — Слишком уж удачно мы проспали. Будто кто-то заставил нас.

Отец Марфы, нахмурившись, перекрестился:

— Довольно разговоров. Нужно идти. Пока совсем не стемнело.

Группа двинулась вперёд, теперь уже с большей настороженностью. Каждый шаг давался труднее, а лес вокруг словно становился гуще и неприветливее. Тропинка, прежде едва заметная, теперь будто петляла, уводя путников всё глубже в чащу.

— Держитесь вместе, — тихо приказал отец Марфы. — Не теряйте друг друга из виду.

В ответ раздалось негромкое согласие. Все понимали: впереди их ждёт что-то страшное, и только вместе у них есть шанс выжить. Они двинулись дальше по извилистой тропинке, которая словно играла с путниками, то огибая деревья, то разделяясь на две, чтобы вновь соединиться впереди. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, погружая лес в зловещие сумерки.

Внезапно раздался короткий шорох сухих листьев на земле, будто кто-то осторожно провёл по ним ногой. Отряд резко обернулся, в испуге застыв на месте. Их взгляды метались по тёмным очертаниям леса, пытаясь разглядеть угрозу.

В этот момент Ивану показалось, что он видит движение между деревьями — будто тени стали плотнее, приобрели очертания волков, готовящихся к прыжку. Но когда он присмотрелся внимательнее, тени словно растворились в сумраке.

Новый шорох раздался с противоположной стороны. Теперь уже все услышали его — приглушённый звук, от которого волосы встали дыбом. Мужчины повернулись как один, их сердца колотились так сильно, что, казалось, их стук слышен за километр.

Страх, какого они не испытывали никогда прежде, сковал их души ледяными тисками. Это был не просто страх перед дикими зверями или опасностью — это было нечто первобытное, глубинное, пробуждающее древние инстинкты.

— Бежим! — закричал отец Марфы, и его голос дрожал от напряжения.

Не сговариваясь, они бросились вперёд, продираясь через кусты. Острые ветки хлестали по лицам, рвали одежду, но никто не обращал на это внимания. Каждый шаг давался с трудом, будто сама земля сопротивлялась их бегству.

— ААААА!!! — раздался душераздирающий крик одного из мужчин.

Остальные продолжали бежать, не осмеливаясь остановиться и посмотреть, что случилось с их товарищем. Паника притупила чувство товарищества, превратив их в загнанных зверей.

Кусты, казалось, никогда не закончатся. Резкий порыв ветра пронёсся над лесом, и в этот момент яркая вспышка молнии озарила местность мертвенным светом. На мгновение стало видно, как деревья вокруг словно наклонились к земле, будто готовясь схватить беглецов.

Когда кусты наконец поредели, они остановились, тяжело дыша. Их сердца всё ещё колотились, а в ушах стоял звон.

— Что это было? И где один из наших?! — спросил один из мужиков, его голос дрожал.

Три последовательные вспышки молнии осветили жуткую картину перед ними: между деревьями, в нескольких шагах от них, висело тело несчастного.

Ветви деревьев опутали его руки и ноги, словно паутина. Сучья крепко держали жертву в воздухе, всего в полуметре от земли.

Рёбра несчастного были вывернуты наружу, образуя жуткую решётку. Через эту решётку путники могли видеть, как внутренности медленно вываливаются наружу, пачкая землю тёмными сгустками.

В этот момент небо прорезала первая молния, осветив страшную картину. На мгновение стало видно, как сучья деревьев медленно двигаются, словно живые пальцы, продолжая терзать тело.

Вторая молния ударила совсем близко, и в её свете стало отчётливо видно, как ветви тянут жертву в разные стороны, разрывая плоть.

Кровь стекала по стволам деревьев, капала на землю, смешиваясь с грязью.

Отец Марфы, застывший от ужаса, наконец смог выдавить из себя хриплое: — Бежим!

Но было поздно. Деревья вокруг зашевелились, словно пробуждаясь ото сна. Сучья потянулись к путникам, готовые схватить их так же, как схватили несчастного бедолагу.

— Господи, помилуй! — только и успел прошептать один из мужиков, прежде чем тьма поглотила его крик.

Мужчины застыли, парализованные ужасом. Они поняли, что столкнулись с чем-то куда более страшным, чем могли себе представить. И теперь они были не просто в опасности — они были обречены.