Занимательное стихосложение. Лучшие советские учебники

Как составлять акростихи? Прежде всего необходимо разместить колонкой желаемое слово, а затем по этим начальным буквам писать стихотворение. Можно затаить это слово с правого края стихотворения, но тогда надо предварительно подвести под него рифмы или вообще окончания каждого стиха, в последних буквах которых и будет заключать известное слово. Этот прием сведется к так называемым буриме, о которых пойдет речь дальше. И начальные буквы в основном случае, и конечные слова или рифмы во втором, чрезвычайно редком и очень трудном, вызовут при писании акростиха и соответствующее содержание, и подходящие поэтические образы,

Наконец, затаенное слово можно распределить и в середине стиха.

Эта форма носит название

Месостих,

являющийся разновидностью акростиха и названный так от греческого слова «месос» – середина, потому что буквы, составляющие нужное слово, выстроены среди стиха. Эти буквы нужно распределять одна над другою, и для достижения этого соответственным образом нужно ставить и слова, заключающие в себе эти буквы. Вот пример месостиха Александра Туфанова:

Из срединной буквенной колонки этого месостиха видно, что он написан Наташе на память.

Итак, в этих формах задуманным фокусом являются отдельные буквы. Есть и еще близкая к этому форма стихотворения, где точно так же буквы играют свою определенную роль, хотя и в другом направлении.

Это:

Тавтограмма.

Под этим названием разумеется стихотворение, все слова которого начинаются с одной и той же буквы, – иначе сказать, это стихи с доведенной до крайности аллитерацией. Название происходит от греческого «тавтос», тот же, одинаковый, и «грамма» – буква.

В XVI столетии славилась целая поэма, написанная таким способом доминиканцем Плаценциусом († в 1548 г.). Он издал ее под псевдонимом Publius Porcius под названием Pugna porcorum («Битвы свиней») в 1530 г. Все слова этой поэмы, состоявшей из сотен стихов, начинались с буквы «р» (латинское «п»).

У многих есть свои любимые буквы, многие выговаривают особенно красиво такую-то букву. Вот для них-то и можно написать тавтограмму. Часто ее можно ввести как прием звукоподражания.

Другое название для этой формы – это анафора. Так в древности называлась риторическая фигура, где несколько периодов начиналось одной и той же буквой. Вот два примера тавтограммы:

МОЙ МАЯК1) Мой милый маг, моя Мария, —Мечтам мерцающий маяк,Мятежны марева морские,Мой милый маг, моя Мария,Молчаньем манит мутный мрак…Мне метит мели мировыеМой милый маг, моя Мария,Мечтам мерцающий маяк.Валерий Брюсов2) Ленивых лет легко ласканье,Луга лиловые люблю.Ловлю левкоев ликованье.Легенды ломкие ловлю.Лучистый лен любовно лепитЛазурь ласкающих лесов.Люблю лукавых лилий лепет,Летящий ладан лепестков.Владимир Смиренский

Можно распределить по словам стиха и разные, заранее придуманные начальные буквы, т. е. иными словами, перенести задуманное выражение с краев стиха, как это бывает в акростихе, в него самого, поместив нужное слово не вертикально, а горизонтально. Вот два примера на все буквы русской азбуки, первый на прежнюю азбуку, второй на новую:

ПОЛЬСКАЯ НОЧЬ(Азбука от А до V)1) Алый бархатъ вечерѣетъ,Горделиво дремлютъ ели,Жаждетъ зелень и іюль.Колыбельной лаской млѣетъ…Нѣжно отзвуки пропѣли…Разостлался синій тюль.Улетѣли феи холитьЦарство чары шаловливой,Щебетъ ѣдких эпиграммъ,Начинаетъ сны неволить,Мѵро льетъ нетерпѣливыйЮга ясный өимиамъ.Валерій БрюсовъАЗБУКА(От А до Э)Ах, блеск веселых городов —Дрожащих евнухов желанья!Земли извив, ковер лугов.Моих надежд очарованье!Прости, родная старина,Твоих узорных флагов холодЦелует чащи ширина, —Щемящая юдоль Эола.Владимир Смиренский

Все предыдущие стихотворения основаны на умышленном введении тех или иных букв. Но может быть наоборот: можно построить стих с умышленным же исключением тех или иных звуков. Представим себе, что кто-либо не выговаривает или плохо произносит ту или другую букву. Вдруг среди наших знакомых есть особа, обладающая таким недостатком речи, да еще, на беду, при этом обуреваемая страстью декламировать. Галантный стихотворец сейчас же приходит к ней на помощь. Незаметно, не говоря ни слова, он предлагает ей

Липограмматический стих,

т. е. стих, лишенный какой-либо определенной буквы или нескольких букв. Цель его или только что указанная – оказать любезную помощь, устранив «непослушные» буквы, – или вообще стихотворная задача. Название стиха происходит от греческого «лейпо», не имею, недостает.

Подобная форма стиха была известна еще в древности. Так, у греков Трифиодор написал свою «Одиссею», в первой книге которой не было буквы α, во второй β и т. д. У римлян была известна липограмматическая поэма «Илиада» Нестора, поэта времен Севера, а также и произведение Фабия Клавдия Гордиана Фульгенция, разделенное на 23 главы, по числу букв алфавита. В первой главе не было буквы А, во второй В, в третьей С и т. д.

Липограмма перешла и в европейскую поэзию. Во Франции были знамениты липограмматические сонеты, лишенные какой-либо из букв алфавита, работы Salomon Certon († в 1620 г.).

На русском языке известны липограмматические стихи Державина: «Соловей во сне», «Кузнечик» и др.

Вот первое стихотворение, в котором отсутствует буква «р»:

СОЛОВЕЙ ВО СНЕЯ на холме спал высоком,Слышал глас твой, соловей.Даже в самом сне глубокомВнятен был душе моей:То звучал, то отдавался,То стонал, то усмехался,В слухе издалече он, —И в объятиях Каллисты,Песни, вздохи, клики, свистыУслаждали сладкий сон.Если по моей кончине,В скучном, бесконечном сне,Ах, не будут так, как ныне,Эти песни слышны мне,И веселья, и забавы,Плясок, ликов, звуков славыНе услышу больше я:Стану ж жизнью наслаждаться.Чаще с милой целоваться,Слушать песни соловья.

Все это – стихотворные трюки, основанные на отдельных буквах. Но существуют и более сложные фокусы, где вся скрытая суть стихотворения основывается или на размерах целых слов, или же на особом построении всего стиха и даже целого стихотворения.

К первому случаю относится

Ропалический стих,

название которого происходит от греческого «ропалон», палица, дубина, ибо стих, увеличиваясь к одном конце, как бы похож на расширяющуюся палицу. Содержание его может быть какое угодно, но форма для понимающего, в чем дело, форма «дубины», может быть очень многозначительной. Каждый стих в таком стихотворении начинается с односложного слова, второе слово его заключает в себе два слога, третье – три, четвертое – четыре и т. д. Это постепенное расширение и представляет собою символическую «дубину». Еще в древности форма эта была уже известна. У Гомера встречается следующий ропалический стих:

ᾭ μαχαρ, Ατρεὶδη μοιρηγενης ὂλβιοδαὶμων.

У Авзония:

Spes, Deus, aeternae stationis conciliator.

В русской поэзии существуют следующие ропалические примеры Валерия Брюсова:

Пусть мечта рыдает горестными восклицаньями.Даль горит, сверкает радостными ожиданьями!Ты опять доверяешь обольщенью вековечномуЖизнь предать согласен сновиденью бесконечному

и т. д.

ГНОМ О ЖИЗНИ

Ропалические стихи XIV века.

Жизнь игра желаний мимолетных.Есть – пора мечтаний безотчетных.Есть, потом, свершений горделивых,Скук, истом, томлений прозорливых.Есть года жестоких испытаний,Дни суда, глубоких ожиданий;Страсть везде незримо торжествует.Льстит в нужде, гонима, знаменуетДни побед холодным беспристрастьем…Мир согрет бесплодным сладострастьем.

Из еще более сложных загадочных стихотворений есть одна очень интересная форма тайнописи в стихах – это так называемые:

Стихотворения-крипты, кусочные или скрытые стихи.

Они могут быть любой формы и величины, но самый подходящий к ним размер в русском языке – это шестистопный ямб, так как он всегда дает необходимую для замысла стихотворения цезуру, т. е. в данном случае – разделение стиха пополам.

Это и предоставляет возможность построить стихотворение так, что в первой его половине будет заключено самостоятельное стихотворение с одним смыслом, во второй половине – другое, также самостоятельное стихотворение с другим смыслом, а все стихотворение целиком, в свою очередь, будет иметь свое собственное содержание.

Прочтем трогательное объяснение в любви:

Хранить любовно «да!» я обещала вечно…Могу ли я теперь на свете жить одна?Не буду никогда кокеткой бессердечной.Любить тебя, поверь, – веселье пить до дна!

Восторженный счастливец в упоении бросается делиться своей радостью с близким человеком, от которого у него нет тайн. Но этот человек более умудрен жизнью: он скептик.

В наш быстрый темпом век такой идеализм редок. Он берет любовное послание, прочитывает его, хочет уже поздравить своего друга и вдруг… что-то бросается ему в глаза. Что-то странное… «Постой-ка, постой-ка», – говорит он и, к ужасу своего собеседника, не меняя в стихотворении ни слова, читает:

Хранить любовно «да»Могу ли я теперь?Не буду никогдаЛюбить тебя, поверь!Я обещала вечнона свете жить одна,кокеткой бессердечнойвеселье пить до дна.

Сцена настолько потрясающа, что изобразить ее себе мы предоставляем изумленному читателю.

Этой удивительной формой пользовались для различных целей, особенно во Франции, где с XVI века были известны сонеты этого вида. В силу того что в одно и то же стихотворение можно было включить три разных и даже противоположных содержания, их писали тогда, когда нужно было влить в стихи скрытый яд. В свое время во Франции был знаменит кусочный сонет об иезуитах по поводу процесса между ними и университетом в правление Генриха IV. В другом сонете от 1587 г. целое стихотворение обрушивается на Бурбонов с их принципами и, восхваляя лотарингскую лигу, направлено против наваррского узурпатора. В своей же левой части сонет, наоборот, проклинает лотарингскую лигу и превозносит наваррского принца. В правой же части сонета помещено восхваление Бурбонов. Таким образом одно и то же стихотворение отражает в себе идеалы и пожелания трех боровшихся тогда политических направлений.

Стихи-крипты (от греческого «крипто», скрываю) необычайно трудны для исполнения. В них сразу нужно схватывать сознанием весь данный стих целиком и обе его половины. Мысль растекается и горизонтально, и вертикально, причем надо следить, чтобы в целом коварные его части с первого взгляда были вовсе незаметны, чтобы все стихотворение целиком имело свой цельный смысл, а каждая из его частей – и левая, и правая – обладали бы своим собственным цельным смыслом. По условиям цезуры шестистопного ямба левое стихотворение неизбежно должно иметь лишь мужские рифмы. Можно, конечно, взять и другой размер, хотя бы шестистопный амфибрахий. В этом случае левое стихотворение будет обладать уже только женскими рифмами. При выборе размера необходимо лишь разделять стих цезурою пополам. Особенную трудность среди кусочных стихотворений представляют сонеты-скрытники, в чем читатель убедится, познакомившись далее с формою сонета.

Другой, подобный разобранному, стихотворный фокус, но основанный не на вертикальном чтении, а на горизонтальном, дает

Палиндромон.

Название это происходит от греческого «палин», назад, и «дромос», бег.

Я иду с мечом судия, —

написал когда-то Державин. Что он хотел этим сказать? Присмотримся, в чем тут загадка. Вот в чем: это такой грозный судья, что, как на него ни взгляни, он все будет идти с мечом. Посмотрим на него слева – он идет с мечом, справа – то же самое. Действительно, чтение и с левой, и с правой руки дает одну и ту же фразу:

Я иду с мечом судия.

Вот такие-то фразы и стихи, которые читаются одинаково и с одинаковым смыслом с обеих сторон, и называются палиндромонами. И их два вида:

1-й вид палиндромона представляют собою стихи, которые при чтении и справа, и слева имеют одинаковое произношение. Это буквенные палиндромоны. Подобная стихотворная игрушка коренится еще в глубокой древности. Вот двустишие, автором которого, по преданию, был не кто иной, как сам дьявол:

Signa te signa, temere me tangis et angisRoma tibi siibito motibus ibit amor.

Как видно, каждый из этих двух стихов читается по последовательности букв одинаково, в переводе же они означают следующее:

Крестись, Рим, крестись, тыбеспричинно затрагиваешь меняи давишь. Так из-за твоих жестови придет к тебе внезапно любовь.

В Константинополе, на купели в Софийском храме, были вырезаны слова:

νισπονανωμιματαμιμωνανοπσιν

т. е. «не одно лицо, но и грехи ваши омывайте».

У Валерия Брюсова в его «Опытах» встречаем следующие палиндромоны:

1. В ДОРОЖНОМ ПОЛУСНЕЯ – идиллия?.. Я – иль Лидия?... . . . . . . . . . . . .Топот тише… тешит топотХорош шорох… хорош шорох…Хаос елок… (колесо, ах!).Озер греза… озер греза…  Тина манит…  Туча… чуть.  А луна тонула,  И нет тени!. . . . . . . . . . . . .Еду… сани… на суде…. . . . . . . . . . . . .Топот тише: тешит топот:Хорош шорох: хорош шорох…Темь опять: я – память!Ель опять: я – поле!О, мимо! мимо!А город? А город? О дорога! дорога!2. ПЛАЧ ЛУНЫЯ – око покоя,Я – дали ладья,Я чуть узорю розу тучи,Я, радугу лугу даря!Я – алая,Я – и лилия,Веду Сильвана, в лесу дев,Я, еле лелея.Небес эбен.3. ШУТКИЯ – арка края.. . . . . . .Атака заката.. . . . . . .О, лета тело!. . . . . . .Ала зола.

Вот три новейших палиндромона:

1. МУЗЫКАНТ ВОСТОЧНОГО ЗВЕРИНЦАВерьте. «Ах» (и тс! – им я чур!) и ручьями стихает рев.Вели, Тенсур, гитаре петь теперь. А тигр уснет и левНе видно морд, ни лап, и палиндромон дивен.А. В. X.2Я рад, даря.Даря, я рад.Д. И.3. ПОСЛЕ ВЫПИВКИУж утро… Пот – как топор… тужу:Ужели я тут? Тут я и лежу.

2-й вид палиндромона, в котором все стихотворение читается и с начала, и с конца с сохранением смысла в обоих случаях, но уже не по буквам, а по словам. Первое слово стихотворения будет его последним словом, второе – предпоследним, третье – третьим от конца и т. д. Каждое слово стихотворения, следовательно, должно встретиться в нем по два раза. Если мы означим слова палиндромона цифрами 1, 2, 3 и т. д., то примерная схема его будет:

1. 2. 3. 4.5. 6. 7. 8.8. 7. 6. 5.4. 3. 2. 1.

Следующий образец латинского палиндромона был поднесен папе Пию II во II веке по Р. Х.:

Laus tua, non tua fraus; virtus, non copia rerumScandere te fecit hoc decus cximium.Eximium decus hoc fecit te scandere rertimCopia, non virtus, fraus tua, non tua laus.

В переводе он означает:

Твой подвиг, а не преступление,добродетель, а не богатствопозволяют тебе возвыситься до этойисключительной славы.До этой исключительной славыпозволяют тебе возвыситься твоебогатство, а не добродетель, твоепреступление, а не подвиг.

У Валерия Брюсова встречаем следующие образцы палиндромонов 2-го вида:

1) ВИДЕНЬЕ БЫЛОГОЖестоко – раздумье. Ночное молчанье        Качает виденья былого;Мерцанье встречает улыбки сурово,          Страданье —        Глубоко-глубоко.Страданье сурово улыбки встречаетМерцанье былого – виденья качает…Молчанье, ночное раздумье, – жестоко!2) ИЗ ЛАТИНСКОЙ АНТОЛОГИИВолн колыханье так наяд побеждает стремленье,        Моря Икарова вал, как пламенеющий Нот.Пот пламенеющий, как вал Икарова моря, – стремленье        Побеждает наяд так колыхание волн.

Но не только скрытые слова можно помещать в стихотворения, но и цифры, указывающие на время какого-нибудь исторического события. Это:

Хронограмма, или этеостих.

К сожалению, в русском языке этот фокус возможен только в том случае, если написать русские буквы латинским шрифтом, ибо загадочные цифры, входящие в хронограмму, должны быть римскими. Иначе они будут выделяться из текста. Природа этой формы заключается в том, что некоторые буквы слов, входящих в стих, своим прописным написанием означают те или иные римские цифры. Из совокупности таких букв получается дата какого-либо важного события. Поэтому и сама форма стиха носит такое название (от «хронос», время, и «этос», год). Приводим пример известного в истории латинского этеостиха, выделив заключенные в нем буквы-цифры прописью:

eXorlens DeLphln agUILae CorDIsqUe LeonIsCongressU gaLLos spe LaetitlaqUe refecIt.

Эта хронограмма была написана Клодом Годаром в честь Людовика XIV, родившегося 5 сентября 1638 г. При его рождении соединились созвездия Орла и Львиного Сердца. Этеостих и говорит об этом событии:

«Рождающийся при соединении Орла и Сердца Львиного дофин возродил надежду и радость Галлов».

Прописные буквы дают следующие римские цифры I – 1, U – 5, X – 10, L – 50, С – 100, D – 500. В стихах эти буквы повторяются:

При сложении этих цифр получается год рождения дофина.

Таким образом, сущность хронограммы состоит в том, что в стихе описывается какое-либо событие, причем отдельные буквы, входящие в состав слов, дают в совокупности сумму римских цифр, соответствующую году описываемого события.

Глава III. Загадки в стихотворной форме

До сих пор мы знакомились со стихами, заключавшими в себе, в своей форме, некоторые загадочные элементы или же какой-нибудь стихотворный фокус. Теперь перейдем к таким стихотворениям, которые служат своей формой загадке как загадке, т. е. являются различными родами загадок в стихотворной форме. Наиболее распространенное из произведений такого рода – это

Шарада.

Под этим именем известно преимущественно стихотворение, носящее такое название. В специальных отделах очень многих журналов и газет можно постоянно встретить целые ряды шарад. Но это слово имеет и другое значение, а именно называют так один из видов драматического представления. Сначала мы познакомимся с тем, чем является

1) Шарада как стихотворение.

Самое слово «шарада», по мнению Литтре, происходит из Лангедока, средневековой провинции Южной Франции, от провансальского слова «charrada», обозначающего повозку на двух колесах (charrette, charette) и в свою очередь служащего уменьшительным от «char», колесница, фура. В Лангедоке созданием шарад занимались в свободное время после ужина, причем выражение «Allons faire des charades» («пойдемте-ка сочинять шарады») являлось одинаковым с выражением «Allos passer 1’aprés soupé» или «Allons veiller chez un tel» («пойдемте проводить время после ужина»; «пойдемте пободрствовать у такого-то»). Иными словами, заниматься шарадами значило проводить время в пустяках для отдыха и развлечения. Слово «шарада» переносно обозначало целый воз болтовни.