Закат эпохи. Сердце империи

– Я обязательно выберусь из этой дыры. Я не закончу так же, как и вы.

Немного успокоившись, он выбрался на крышу и, усевшись на край, внимательно наблюдал за происходящим. Галивен неспроста выбрал именно это место для проживания: прямо напротив располагался трактир, куда частенько наведывались путники со всех концов Ималана. Из-за скромных размеров заведения посетителям приходилось распивать на улице, и гоблин мог слышать всё, о чём они говорили. Как раз один из таких, человек в непривычной лёгкой одежде, попивая что-то из своего бурдюка, говорил кому-то:

– А забавно получилось. Дагонель устроил праздник в честь сына – и вот уже потерял королевство. Надо же быть таким тупым. Кто устраивает пиры, когда в мире такая задница?

– Да я бы лучше справился как король, – надменно отвечал собеседник. – Почему власть имеют такие идиоты?

Слушая эти и другие сплетни, Галивен лишь зевнул от скуки; ничего интересного для себя не услышал. Не надеясь узнать что-нибудь дельное, он вернулся на чердак, устроился на лежанке поудобнее и сладко уснул.

На следующее утро, подкрепившись засохшими за ночь булочками, гоблин снова отправился добывать пропитание. Он всё утро пытался незаметно стащить еду с прилавков, но продавцы были начеку и внимательно следили за ним, не позволяя приблизиться. Разочаровавшись, юнец решил действовать наглее – буквально влетел в прилавок, но его тут же схватили местные громилы, пришедшие за покупками, и отвесили несколько ударов. Однако ему удалось вырваться, ударив одного из них по причинному месту, и убежать до того, как подоспела стража. Побитый гоблин забился в тёмный угол улицы и отсиживался там, пока боль не утихла. Не желая сегодня рыться в помойках, как это иногда бывало, он отправился в западную часть Дариммуна; там можно обокрасть пришлых странников.

Прогуливаясь по оживлённым улочкам города, юнец приметил огромного пузатого орка в плаще и кольчуге; с его пояса свисал тяжёлый мешочек. Галивен осмотрелся: толпы рядом нет – никто сразу не поймает; стража достаточно далеко и не вмешается сию минуту; жертва сильна, но неповоротлива, безоружна и явно быстро бегать не способна; пути для бегства не закрыты – есть где оторваться от преследователей. Улыбка дотянулась до ушей, острые зубы оскалились – гоблин несказанно обрадовался; сама судьба дарует отличную возможность. Приблизившись к заветному кошелю, явно набитому монетами, он только коснулся его, как всё пошло не по плану: здоровяк потянулся за деньгами, но случайно схватил мальца за запястье. Могучий мужчина вытянул руку вперёд, подвесив наглеца над землёй, и грозно спросил:

– Воровать вздумал, сопляк?!