Посейдон и нереида. Пена и трезубец

Хлоя Раднова

Посейдон и нереида. Пена и трезубец

Глава 1 Амфитрита

Амфитрита

Пока они правили вселенной и там, над облаками, на шумных пирах, в золотых чертогах за чашей нектара вершили судьбы.

Наша жизнь была скрыта в прохладных морских глубинах. И пока олимпийские боги наверху являлись смертным, чтобы карать за гордыню или награждать верных и славных.

Мы — нереиды, морские девы — поддерживали порядок. Мы ткали морскую пену, качались на лазурных волнах, усмиряли бурные течения, помогали кораблям благополучно добраться до берега и приглядывали за подвластной нам стихией.

Нимфы, нереиды, дриады — каждая из нас была лишь частью этого огромного замысла: шёпотом волн, вздохом леса или отблеском ручья. Нам полагалось просто беречь этот мир и хранить его равновесие.

И никто из нас не смел мечтать о большем. Впрочем, мне этого и не хотелось.

В этой родной, холодной и таинственной глубине я создавала собственный мир. Предпочитая её покой шумным берегам. Там, куда солнечный свет пробивался лишь редкими бликами, я нашла своё призвание: латала коралловые рифы, очищала жемчужницы от ила и оберегала морских обитателей. Здесь, в тишине, было единственное место, где я могла дышать полной грудью и оставаться собой.

Я смотрела, как только что очищенные от ила кораллы благодарно распускаются, превращая риф в цветущий сад. Расправляя свои нежные щупальца, они наполнялись живым, насыщенным цветом прямо на глазах. На душе становилось удивительно тепло. Даже старая черепаха тихонько фыркнула при виде этой красоты. Я перевела взгляд на её массивный панцирь, к которому намертво прилипли острые ракушки, и принялась осторожно соскабливать их.

В этот момент из полумрака появился отец. Нерей мягко ступил на песчаное дно. Его седые волосы колыхались в воде, словно водоросли, Он окинул взглядом коралловый риф, который теперь сиял чистотой, ненадолго задержался на жемчужницах и, наконец, ласково посмотрел на меня, словно я всё ещё его маленькая девочка, которую хочется баловать и защищать от всего мира.

— Ты создаешь прекрасное, дочь моя, — тихо произнёс он, и его голос отозвался в воде рокотом прилива.

Я улыбнулась. Встреча с отцом всегда приносила радость — он никогда не скупился на доброе слово. Я попыталась встать, чтобы поприветствовать его, но он мягким жестом остановил меня.

— Нет, сиди, — сказал он, с интересом разглядывая черепаху. — А это кто у нас тут?

Черепаха, словно почувствовав внимание морского бога, вытянула шею и издала тихий звук, похожий на вздох. Он подошёл ближе и, присев рядом, ласково провёл рукой по её шероховатому панцирю.

Отец помог мне убрать последние прилипшие ракушки. Черепаха благодарно ткнулась носом в мою ладонь, а затем моргнула отцу, будто выражая признательность. Тяжело и неторопливо взмахнув ластами, она плавно уплыла в глубину, растворяясь в синеве моря.

Я искренне радовалась, что смогла помочь ей, и помахала на прощание. Отец проводил черепаху взглядом, а затем повернулся ко мне. Его лицо стало серьёзным, в глубоких глазах отражалась вековая мудрость, но в них по-прежнему светилась теплота.

— Среди моих пятидесяти дочерей-нереид у тебя самые глубокие глаза, словно в них отражается всё море, — тихо сказал он и приобнял меня за плечи. — И я верю, тебя ждёт совсем иная судьба.

Отец часто говорил мне это, поэтому я лишь улыбнулась. Я окинула взглядом риф, цветущие кораллы и чистые жемчужницы — всё, что было мне дорого.

Прижимаясь к нему сильнее, я обняла его за торс, положила голову на плечо и тихо сказала: — Какая другая судьба, отец? Моё место здесь, рядом со всеми вами.