Медовый лунный пирог

— Как видишь, они на меня не действуют. Можешь не бояться, — я вытерла уголки глаз от слез и открыла зонт. Дождь начал накрапывать сильнее.

— Я тоже не поняла, почему все девчонки обступили его. Ну да, красивый парень. Из столицы. Ну и что? Наши чем хуже?

— Как думаешь, он сильно нашему капищу удивится? — спросила я. В голове поселилась интересная мысль.

— А он там еще не был?

— Насколько я знаю, нет. Он как приехал только и делал, что дома сидел. И никуда не выходил. Боится, сказал.

— Кого? — хихикнула Леся. — Мы, вроде не страшные.

Так, за разговором мы дошли до нашей семейной пекарни. Распрощалась с Лесей и поднялась в квартиру. Через пекарню проходить всегда было удобнее — сразу оказываешься возле квартиры. Бабушка рассказывала, что удобную лестницу на второй этаж прямо из пекарни сделал ее отец, когда возводили новый дом и семья переехала сюда. Я надеялась, что быстро поем и сяду за уроки. Наивная. Никита уже успел оккупировать мой стол и, ссылаясь на то, что ему срочно надо что-то повторить, сидел над учебниками.

— Это мой стол вообще-то, — встала я прямо над Никитой. Он поднял голову и улыбнулся.

— Ну и что? Я здесь тоже живу. Дай мне полчаса.

— Ладно, — пробурчала я. Хотела было пойти на кухню, приготовить блины, да на домоведенье принести. Но открыла холодильник и с ужасом обнаружила, что Никита съел всю малину. Наверняка мама разрешила. Целую банку умял.

— Никита! — я вошла в свою комнату и смерила парня испепеляющим взглядом. — Ты всю малину съел?

— Да, мама твоя сказала, что можно немного. У меня утром горло болело.

Ничего у тебя не болело, врунишка. Я стиснула кулаки. Немного и вся банка — это разные вещи.

— А у тебя чувства меры, я смотрю, нет. Отправить бы тебя в сад и рви малины сколько вздумается, — я плюхнулась на кровать и принялась повторять материал, параллельно посматривая на согнувшимся над тетрадями Никиту. Только сейчас подумала, что стол стоял очень уж удобно: прямо напротив моей кровати. Маму мою тоже наверняка околдовал. Но он же говорил, что только эмоциями может делиться. Как же чужие эмоции могли настолько повлиять на окружающих? Ну ничего. Завтра я узнаю все, что можно о магическом истощении и твоей силе и тогда тебе здесь долго не жить.

Наутро я проснулась в семь. Никита все еще дрых в своей кровати. Часть одеяла сползла оголяя его спину. Он что без одежды спит?… Кошмар какой. Хотела было магией поднять одеяло выше и прикрыть его. Но передумала. Боги, из-за Никиты мне приходится идти в ванную и переодеваться там.

Собралась я быстро. Легкий макияж, джинсы и в этот раз решила надеть блузу с длинными рукавами и красивым воротником, что слегка открывал ключицы. Сумка, телефон. Все взяла. Быстро позавтракала и спустилась в пекарню. У мамы с бабушкой во всю шла торговля. Отвлекать я их не стала. Никите я устрою веселую жизнь, не втягивая в это старших.

С Лесей я встретилась немного не доходя до библиотеки.

— У тебя такое лицо… — подруга осмотрела меня со всех сторон, а я только выгнула бровь. — Никита снова что-то выкинул?

— Да, — я выдохнула, понимая, что эмоции меня снова выдали. Надо бы научиться сбрасывать лишние. Кажется, Кирилл Сергеевич должен знать как. — Никита вчера сожрал целую банку малины. А я хотела блины с ней сделать.

— Кошмар какой. И ему разрешили?

— Он сказал, что да, немного. Только вот у него какое-то извращенное понятие слова «немного». Бабушка еще не видела, иначе точно получил бы. А так дрыхнет до сих пор.

Леся хихикнула. Да уж. Со стороны все выглядело и вправду комично. До библиотеки мы дошли быстро. В вестибюле нас встретил пожилой одинокий охранник. Я зажала нос. Повсюду воняло свежей краской. Ремонт у них что ли? Тогда почему дверь открыта?

— Доброе утро, а библиотека работает?

— Закрыта. Никого не пускаем, — мужчина поднял голову. — А вы, молодежь, вывески бы читать научились.

Подписывайтесь на уведомления о новых главах, чтобы не пропустить продолжение!

Глава 3

— Как закрыта? — мы с подругой переглянулись и снова уставились на охранника.

— Вот так. Велели никого не пускать. Ремонтируют там что-то. Потом приходите. Через месяц-два, — ответил мужик.

Мы развернулись и отправились в сторону колледжа. Закрытие библиотеки стало для нас полной неожиданностью. Еще несколько дней назад она точно была открыта. Я же ходила здесь много раз и ни единого намека на какой-то ремонт не было.

— Может в библиотеке колледжа получится что-то найти.

Надежда на это была немала. Только вот нам ее практически сразу обломали.

— Только для студентов пятого курса. Не раньше, — произнесла библиотекарь противным скрипучим голосом.

— Но Ядвига Сергеевна, пожалуйста. У меня сосед с магическим истощением. Я обязана знать об этом подробнее.

— В общежитии? — спросила она.

— Нет… Но я с ним живу в одной квартире.

Ядвига Сергеевна осмотрела меня с головы до ног и снова сказала: «Не дам». Что же там такого запретного в самом то деле! Мы развернулись и направились прочь. Еще одна неудача за день. Мы только дошли до выхода из зала, как нас догнал Кирилл Сергеевич.

— Инна, вы просили книгу о магическом истощении. У вас что-то случилось? — спросил он, останавливая нас.

— Кирилл Сергеевич… со мной все нормально. Просто Леся вчера сказала, что у Никиты язвы в ауре. А мама говорила что-то про магическое истощение. Вот я и хотела побольше об этом узнать.

— Не переживайте о нем сильно, Инна. Он восстановится и все язвы исчезнут. У него истощение самого начального уровня, так что беспокоиться не о чем, — Кирилл Сергеевич улыбнулся, а я только опустила взгляд.

Ну не говорить же, что хочу узнать об истощении больше, чтобы выдворить Никиту.

— Хорошо. А долго ему восстанавливаться? Он же может и сейчас колдовать?

— Восстанавливаться пару месяцев, может меньше. А вот с тем, что он колдовать может, я не соглашусь. Бытовую магию может и да, левитацию там. Она не сильно на ауру влияет. А вот что-то связанное с его силой уже вряд ли.

Я кивнула. Значит два месяца. Кирилл Сергеевич ушел, а я сжала кулаки. Два месяца. Мне терпеть его еще два месяца! Это хорошо еще, что сейчас сентябрь, и я могу много времени проводить в беседках в парке и учиться там. Но как только наступит октябрь с его ливнями и бесконечной грязью, гулять часто я не смогу.

— Как думаешь, что сегодня будет у Ладогина? — спросила Леся, когда мы прошли в кабинет практической магии.

Я прошла к окну, распахнула его и вдохнула свежий воздух. Посмотрела на большой дуб, который рос около колледжа, а некоторые ветви его доставали до самых окон. Ладогин был самым строгим из всех преподавателей и от него можно было ожидать всего чего угодно.

Никита еще ни разу не использовал магию полноценно. Так может быть Ладогин заставит его?

— Не знаю, — честно призналась я.

— А я думаю будет что-то эдакое. Может новое заклинание. Или еще что, — Леся устроилась за парту и мечтательно посмотрела в окно. — Коля меня сегодня на свидание позвал.

— Вы же только вчера ходили. Или во время пар не считается?

— Считается, конечно. Хочу подольше на улице погулять, пока не наступили дожди.

Я кивнула. Значит ближайшие неделю буду представлена сама себе. Леся часто пропадала на свиданиях и иногда меня это откровенно бесило. Но я понимала и принимала ее отношения с Колей. И старалась не мешать. Хотя и хотелось с подругой проводить больше времени.

— Инн, а чего ты себе парня не найдешь? Мы могли бы устраивать свидания вчетвером. Не каждый раз, конечно, но все же.

— Ты так говоришь, как будто у нас парни свободные табунами ходят — бери кого хочешь.

Леся улыбнулась.

— Ну, не табунами, но я бы, на твоем месте, все же присмотрелась к Никите, — она подошла ко мне, и я наклонилась ближе. — Может еще перевоспитаешь его да так, что он сам за тобой бегать будет.

Кабинет тут же огласил мой хохот. Идея Леси звучала интересно, но делать я этого, конечно, не собиралась. Больно надо. Перевоспитывать его еще. Время тратить. Тем более, что я сомневалась в том, что это получится.

Понемногу начали приходить однокурсники. Никита оказался самым последним. Вскоре пришел и Ладогин. Он скинул с плеч темный плащ и остался стоять, осматривая нас недобрым взглядом. Глубоко посаженные голубые глаза сверкнули угрозой. Седой старик в белых балахонистых одеждах. Кофту его опоясывал красный пояс, а на рукавах почти светились узоры и письмена. Защиту вокруг себя он выставил хорошую. Ладогин был одним из волхвов — мудрейших стариков, что проводили ритуалы подношений на капище. Только вот от совета он был далек. Власть принимал с неохотой, а студентов учил по древним традициям от которых многие уже давно отступили.

Ладогин улыбнулся и осмотрел всех. Мы старались сидеть смирно и смотреть четко прямо перед собой, лишь бы не разозлить старого мастера. Внезапно от выхватил из пояса шест с древними письменами, который тут же увеличился в длинный посох. Со стороны могло показаться, что это только длинная ветка, только вот сила из нее исходила такая, что я невольно прикрыла глаза.

— Ну все, — шепнула мне Леся. — Кому-то крышка.

Это точно. Я невольно покосилась на Никиту. Кажется, Алиса, наша староста, говорила ему, как именно стоит общаться с Ладогиным. По крайней мере я на это очень надеялась.

— Вижу новое лицо, — улыбнулся Ладогин. — Это вы Никита Ростовский.

— Я, — произнес Никита и поднялся.

— И какая же у вас сила?

— Делюсь эмоциями, Мстислав Никифорович, — ответил Никита.

Кажется, замер даже воздух. Мгновенно в кабинете воцарилось гробовое молчание, а я ощутила слабое дуновение магии. Кто-то начал создавать над нами защиту.

Я прикрыла голову руками и невольно опустилась к парте. Ой, дурак! Что же ты творишь, Никита. Ладогин же с тебя теперь три шкуры спустит теперь. Кажется, все посмотрели на него с нескрываемым сочувствием. Даже мои обиды отошли на второй план.

Глаза волхва налились кровью, а лицо покраснело от злости. Вокруг посоха заискрилась магия, и я ощутила, как вокруг нас закрепляется сильный ментальный щит. Интересно, кто… Быстро осмотрела всех. Ну кончено. Лешка с Лизой. Только они умели делать такую большую защиту. Но я все равно невольно сжалась и ощутила, как магия профессора слегка надавила на щит.

— Никогда не смей называть меня так! — произнес Ладогин.

— Я предупреждала, — услышала я тихий голос Алисы. Значит она все же говорила Никите о том, как надо общаться с волхвом. Но почему же он не послушал. А может решил испытать судьбу?

Магию Ладогин направил прямиком на Никиту, только вот на нас она тоже влияла и остаться безо всякой защиты было слишком опасно. Он наверняка почувствовал щит, и теперь нам оставалось только надеяться, чтобы он не разозлился еще и на нас. Ладогин ненавидел, когда его называли по имени-отчеству. И на первом курсе нам об этом рассказали старшие курсы.

— Простите, но я не могу обращаться к преподавателю по фамилии, — ответил Никита и посмотрел прямо в глаза Ладогину. — Это неуважительно. Меня…

— Мне плевать кто и как тебя воспитывал, — отрезал тот. — Показывай мне свою силу, живо.

Ну все… Приплыли… Я воззвала ко всем богам, которых знала. Хоть кто-то же должен достучаться до Никиты. Лиза с Лешей не смогут удерживать щит долго.

— Щит распадается, — услышала я голос Леси. И действительно, раздался треск магии и очередная искра из посоха Ладогина сожгла тонкую ткань щита.

Я не видела нитей, но могла их почувствовать и от этого стало больно. А еще от нарастающей силы волхва.

— Простите, но я не могу, — с прежним спокойствием ответил Никита, а взгляда не опустил.

«Прекрати. Просто прекрати,» — уговаривала я его. Но волхва уже было не остановить.

— К доске. Живо! — рявкнул он.

Никита прошел вперед, и я почувствовала тяжесть силы Ладогина. Он умел делиться своими эмоциями и с их помощью влиял на всех вокруг. И теперь воздух запомнился злобой и ненавистью.

Никита попятился к доске. Казалось, он даже не пытается защититься. Глаза его испуганно забегали. Сила Ладогина стала давить еще больше. Я почувствовала, как из глаз начали катиться слезы и попыталась создать защиту. На удивление, у меня это даже получилось. Правда, защита вышла не такая сильная, как хотелось. Видимо, профессор не собирался слишком сильно влиять на нас. Или же… Я перевела взгляд на Никиту. Он смотрел на профессора глазами полными ужаса. Ладони сами собой сжались в кулаки, когда я поняла что именно делает профессор. Направлять силу только на одного студента! Да никто и никогда такого себе не позволял!

— Защищайся, мальчик, — раздался голос Ладогина.

— Я… не… могу… — прохрипел Никита.

— Можешь, мальчик.

Никита поднял руку и тихо произнес магические слова. На секунду вокруг него вспыхнули слова на старославянском, золотым щитом, защищая его он силы старика. Никита оперся рукой о стену, из носа его потекла тонкая струйка крови, и он поспешил прикрыть ее дрожащей ладонью.

Я невольно прикрыла рот рукой, подавляя испуганный возглас. Ладони мои тоже стали дрожать, а сердце замерло. Ладогин же его так убьет! Никита попятился к выходу. Одну руку он прижимал к носу, а второй судорожно искал ручку двери. Из-под дрожащих пальцев Никиты текла тонкая алая струйка. Кровь. Дыхание его сбилось, казалось магия влияет не только на его душу, но и на тело, отбирая воздух. Я с трудом заставила себя посмотреть на препода. Глаза не слушались, голова налилась свинцом от боли. Рой мыслей вился не переставая. Идти к директору? К Коле? Или сразу к мэру? Кто-то должен убрать Ладогина отсюда. А он стоял, опершись на стол и победно смотрел на Никиту. И ни грамма сожаления или сочувствия не появилось в его глазах. Козел. Какой же он козел. Хотя нет, тварь. Вот это ему больше подходит.

Внезапно кабинет осветила яркая белая вспышка, а я ощутила, как нас окатило волной сильной магии. Больно не было, скорее неприятно, но некоторые ребята едва не упали со своих мест. Ладогин отлетел прямо в окно. Мушки перед глазами улетучились полностью, и я увидела полные ужаса глаза Никиты. Это он так препода отбросил что ли?… Это ж какая у него сила, раз он Ладогина вот так… Взгляд Никиты метался из стороны в сторону.

— Значит я для тебя смерть, мальчишка? — спросил Ладогин, поднимаясь. — А ты знаешь вообще что есть смерть?

Никита пробормотал что-то, губы его слабо шевелились и снова кабинет осветила вспышка, а Ладогин пошатнулся и упал на колени. Никита открыл-таки дверь, и выбежал в коридор. Взгляд его граничил с безумным.

— И что это было?… — пробормотал кто-то.

— Больше бездарностей, я ненавижу лгунов. А этот мальчишка наглый лжец, — Ладогин с трудом оперся на посох, а после опустился на стул. — Но ничего перебесится и вернется. Тут не столица. Богатые родители не помогут. Даже директор своему сынку не помогает. Перебесится и вернется. Колдовать он не может. Понапридумывали магических истощений. Не существует их. И вы себе зарубите то же самое. Нет никакого магического истощения. И никогда не было.

Глава 4

Я опустила взгляд. Может Ладогин и прав, и нет никакого истощения. Никиту я теперь опасалась… Раз уж он даже старого волхва умудрился уложить, что уж говорить обо всех нас. Может он и на меня посмотрит, и не останется ничего.

Остаток пары прошел в тишине. Ладогин как обычно опрашивал нас, заставлял создавать заклинания. Но Никита не выходил из моей головы. Где он? Что с ним? Может он еще кому навредит.

— Ты пойдешь его искать? — спросила Леся, когда я одним движением руки собрала все его вещи в сумку и повесила ее на плечо.

— Пойду, а куда деваться? — я вздохнула. Бабушка же с меня спросит наверняка.

Но куда же идти? Искать его по уборным или сразу в крыло знахарей?

— Слушай, а Коля же с ним общался, может он что-то знает?… — спросила я Лесю.

— Наверняка.

Она тут же написала Коле и сразу же получила ответ: «Идите к младшему знахарю. Тут уже все собрались.»

— Интересно, кто эти «все», — пробормотала я, и мы отправились по коридорам в северный корпус.

Построили его специально для больных студентов. А травмы и болезни у нас были нередки.

Шли мы долго. Я одновременно и хотела поспешить, и не хотела. Мысли о Никите теперь пугали. Он сбил с ног одного из самых старых волхвов города. Того, о ком легенды ходят. Пусть не самые лучшие, но Ладогина действительно знали все. Я остановилась у фонтанчика с водой. Взяла стакан и набрала себе немного. Пить захотелось ужасно.

— Инн, ты как? — спросила Леся, останавливаясь рядом. Я посмотрела на нее, сделала глоток воды и выдала:

— Ужасно. И мне с этим Никитой еще и жить, представляешь?

— Нет. Тебе не страшно?

— Теперь страшно. И если бабушка его оставит в моей комнате, я за себя не ручаюсь. Знаешь, я склонна верить Ладогину.

— Но я видела язвы у Никиты, — Леся схватила меня за руку и посмотрела в глаза. — Или ты мне не веришь?

— Верю, верю. Но ты не находишь это странным? Такая мощная магия, а он приехал к нам только сейчас.

— Согласна, но мало ли что у него там в семье было. Вдруг он не мог?

— Зато сейчас они опомнились, — пробормотала я. Выпила еще немного воды, отчистила стакан магией и поставила возле фонтанчика. В корпусе знахарей нас уже заждались.

На удивление в коридоре прямо перед кабинетами гудела толпа. Я быстро протиснулась ближе к кабинету младшего знахаря.

— Я тебя тут подожду, хорошо? — шепнула Леся. Я коротко кивнула и продолжила продираться вперед.

Неужели Никита не мог не спорить с Ладогиным. Всем бы проще было. И ему в том числе. Страх перед ним немного ушел и теперь на его место пришел праведный гнев.

— Эй! Ты куда? Тут очередь, — крикнул кто-то из студентов.

— Мне проведать надо человека, — ответила я и прошмыгнула в кабинет одного из младших знахарей.

За гулом толпы не было слышно ничего, но как только дверь закрылась, я услышала спор.

— Да как вообще он посмел использовать свою силу на студенте? — раздался громкий голос. Кажется, это бабушка… я прошла вглубь кабинета и сразу за ширмой увидела младшего целителя, Колю, директора и бабушку.

— Добрый день… — я неловко улыбнулась и осторожно поставила вещи Никиты на свободный стул.

— Ох, Инночка. Ну хоть ты объясни, пожалуйста, что случилось! — бабушка тут же кинулась ко мне. Пришлось поддаться ей и сесть рядом на лавку.

— Да ничего особенного. Никита Ладогина по имени-отчеству назвал, хотя его предупреждали, что делать так нельзя. Ладогин и взбеленился.

— И применил свою силу к мальчику? — спросил директор. Он явно не верил моему рассказу.

— Он попросил Никиту колдовать. А Никита сказал, что не может. Ладогин ему не поверил и начал использовать магию.

Я невольно поежилась. Все же магия у старого волхва была достаточно сильной.

— Понятно, — директор сжал кулаки. — У вас какая пара следующая?

— Эээ… с Ладогиным должна быть, — произнесла я.

— Значит не будет, — голос директора резко посерьезнел. Он поднялся со своего стула и быстрым шагом покинул кабинет. Я облегченно выдохнула. Все же рядом с директором находиться было немного страшно.

— А что с Никитой-то?

— Пока отсыпается, — выдохнула бабушка. — Но боюсь теперь ему придется восстанавливаться еще дольше.

— Леся говорила, что у него в ауре язвы.

Я сначала посмотрела на бабушку, а после перевела взгляд на младшего знахаря. Он кивнул, и продолжил:

— Да, так и есть. Но после нового выброса магии они увеличились. Боюсь, за Никитой вам придется присматривать дольше, чем планировалось, — он многозначительно посмотрел на бабушку.

Значит они все знали. Знали и не говорили мне ничего. Но почему так? Я не знала этого. Может быть решили, что так будет лучше. Только я точно знала, что не будет, потому что чем дольше Никита останется у нас, тем больше он мне будет досаждать. А теперь наверняка и навредит мне. Я же для него всего лишь надоедливая соседка.

Может спросить, смогу ли я зайти к нему? Но зачем. Нет, видеть Никиту я точно не хотела. Бабушка со знахарем уже во всю принялись обсуждать сколько еще Никите восстанавливаться. Но точно никто не сказал, а я надеялась. Внезапно мой блуждающий взгляд наткнулся на Колю.

— Коль, а ты тут что делаешь? — спросила я. Хотя Коля наверняка либо нашел его сам, либо его попросил отец. Он подошел ближе и тихо произнес:

— Я Никиту увидел в коридоре без сознания. Сразу отцу сообщил, ну и сюда помог его перенести.

Я кивнула. Даже не думала, что все настолько серьезно произошло. Бабушка поднялась со стула и мягко взяла меня за предплечье. Я подняла взгляд и столкнулась с ее печальным и немного растерянным. Направилась следом. Говорить ничего не хотелось, расспрашивать — тоже. Да и что говорить? Спрашивать как Никита? Сочувствовать ему? Сочувствия как-то у меня не прибавилось. Да, жалко парня, но он же сам виноват. Его предупреждали, что Ладогина нельзя злить. Больше всего меня теперь волновало то, как сильна его магия. И что он может сделать со мной.

— Инн… — тихо произнесла бабушка, когда мы шли по внутреннему двору колледжа.

— Да, бабуль? — я остановилась, готовая выслушать ее.

— Никиту знахари отпустят через неделю. Я хочу, чтобы ты была к нему терпеливее, Инн. Никите сейчас сложно…

Я застонала и невольно закатила глаза. А ко мне, значит, терпеливее быть не надо!

— Бабуль, он хочет на меня сесть и ножки свесить. О каком терпении может идти речь, когда он есть мою еду, требует, чтобы я ему готовила, стирала, убирала. Ноги-руки у него, вроде, целы. Вот пусть сам за собой и ухаживает. И вообще ты видела его? Он Ладогина с ног сбил своей магией! Не знаю, какое у него там истощение, но жить я с ним не буду. Уж не в одной комнате точно.

Я чувствовала, как из меня выходит все, что накопилось за последние часы. Бабушка помрачнела. Я не хотела на ней срываться, но сегодня меня окончательно довели. Раз Никита не хочет никого слушать и делает по-своему, тогда зачем ему вообще помогать? Мне от этого вообще ни холодно, ни жарко не будет.

— Инн… — бабушка взяла меня за руку и повела дальше. — Если ты боишься жить с Никитой, мы его в гостиную переведем. Но твоя мама обещала его родителям, что он поживет у нас. Хотя бы до тех пор, пока не восстановит ауру. И чем быстрее это случится, тем лучше для Никиты.

И для меня. Знать бы еще, сколько времени занимает самое быстрое восстановление. И как ему помочь. Ведь Никита явно не хочет ничего делать. А раз он не хочет, то я ему тем более не помощник.

— Ладно, — вздохнула я. Но теперь он хотя бы не будет жить рядом со мной. — А как вообще эту ауру восстанавливать? А то Никита только и делал, что в постели лежал…

— Лучше всего на капище. Там магии больше всего — она сама прорехи залатает, — улыбнулась бабушка. — Но важно не только это, а еще чувства. Когда рядом близкие, маги восстанавливаются быстрее.

— Тогда почему его родители не поехали с ним?

— У них работа в большом мире. Я надеюсь они и сейчас не приедут. Будет лучше, если об истории с Ладогиным никто не узнает.

Я кивнула. Конечно, всем будет лучше. И мне, и маме с бабушкой. Раз родители у Никиты какие-то там богачи, то они вполне могут закрыть нашу пекарню. И тогда нам идти будет некуда. Мысли об этом я отогнала сразу. Нет, наш маленький семейный бизнес останется при нас. И никакие столичные новенькие его не отберут. Тем более из-за собственной глупости. Большой мир… Внезапно в мыслях всплыл папа. Он бы наверняка Никиту сразу на место поставил. Но он в командировке где-то в том самом большом мире, в котором я толком и не была. Оттуда новостей мы почти не знали. Этим занималось вече и верховный волхв. Да нам и не надо было.

— Инн, ты бы поделилась с Никитой своими сладостями, — внезапно произнесла бабушка, и улыбка у нее стала ой какая хитрая. — Они у тебя целебные, Никите точно помогут. Да и он быстрее восстановится.

А это идея. И свалит он тоже быстрее. Итак, теперь надо бы придумать план по выдворению Никиты из моего дома. И для этого у меня была всего неделя.