Не садитесь в незнакомую машину

— Впервые на Джепитраксе?

— Да, видимо джепитраксы готовы чем-то нас поразить, потому что обычно такие мероприятия устраивают на центральных планетах…

— Девушка есть? — снова перебил О’Бинг-Тонч.

— Невеста, — Виталий покраснел, — художница.

— В самом деле? — оживился О’Бинг-Тонч. — У меня друг художник. Лесли Греттхарт, знакомое имя?

— Прямо день сюрпризов! — строитель хлопнул в ладоши и повернулся к нему всем корпусом. — Конечно, знакомо и не только имя! Он же выставку два года назад организовывал, там мы с Антониной и познакомились.

— О, он был бы рад узнать, что на его выставке встретились двое, чтобы никогда не расставаться, — он улыбнулся, и на душе у Василькова полегчало: наконец-то оттаял…

Мост разделился на четыре двухполосных магистрали, крайняя левая круто поднималась, обе средние шли прямо, крайняя правая, по которой двигались они, вела вниз и совсем скоро разделилась напополам: левая половина по-прежнему уходила прямо вниз, правая начала по кругу спускаться к лесу. О’Бинг-Тонч переключил машину на ручное управление, хотя по этой полосе их автомобиль двигался совершенно один. Молодой строитель крутился во все стороны, восхищённо разглядывая конструкции развязки. О’Бинг-Тонч, наблюдая краем глаза за Васильковым, поинтересовался:

— На Земле такого нет, верно?

— Ве-ерно, — протянул он, округлив глаза, — и у нас, и на центральных планетах предпочитают воздушные, водные и подземные пути передвижения, сушу занимают жилые сектора, культурные и спортивные сооружения, высокоточное производство, а в основном растительный и животный мир. А здесь, оказывается, настоящий строительный заказник!

Плавный спуск по кругу — и вот они едут вдоль леса. Теперь Виталий во все глаза разглядывал почти прозрачные высоченные соломенно-жёлтые деревья над оврагами, которые были похожи на облитые краской, настолько слились в ровном цвете листья, ветви и могучий ствол. Деревья казались фантазией ботаника-маньяка, каким способом эти громадины себя кормили без фотосинтеза, было абсолютной загадкой. «Интересно, — думал строитель, — какие у них корни? Тоже жёлтые?» Но докопаться до них не было никакой возможности.

Дорога свернула в этот странный лес без кустарников, молодой поросли и практически без тени — только густо растущие взрослые деревья высотой примерно метров восемь-десять и толщиной ствола в полтора-два обхвата — и начала петлять между ними. Тучи сгущались, стало темнее. Полыхнула молния, вот-вот начнётся ливень. О’Бинг-Тонч снизил скорость: не хватало ещё на мокрой дороге слететь в кювет. И ведь помочь будет некому, судя по тому, что до сих пор им никто не встретился, а мобильного сервиса пока дождёшься…

За новым поворотом показался холм, по которому дорога плавно поднималась, огибая его по дуге. Холм был сплошь усеян частыми тёмными коричнево-красными всходами: это жёлтые деревья успели его засеять, а всё из-за того, что на холме в середине весны вырубили шмелёвник, который эти деревья сдерживал — зачем только? Древесина-то у шмелёвника сущая безделица: кора да труха, зато от него хоть тень была, а главное цветы — медонос, каких сыскать проблема, с ранней весны цветёт до первого снега. Да пусть лучше пчела ужалит или шмель, чем пакость эта со всех сторон светится как студень. Да его так в народе и прозвали – «ядовитый студень», сажают из-за того, что надёжно сцепляет почву и не даёт разрастаться оврагам. Поделки из него, правда, выходят как из янтаря, вонючие только, года по два на усиленной вентиляции проветриваются, пропитку, что ли, какую для него изобрести…

Они въехали на холм, вдруг машину тряхнуло и завертело. Ремни безопасности ослабли, Василькова ударило головой о низкую крышу «Ксантоля», строитель потерял сознание на миг, очнувшись, нащупал и подёргал рычаг дверки — заклинило. Кружилась голова, шумело в ушах, в глазах временами мелькали тени и круги, показалось, что машина крутится в трёх плоскостях. В боковом зеркале он увидел, как открылся багажник, чемодан вылетел из него куда-то в сторону и вверх.

Со стороны водительского сиденья послышалось хрипение. Виталий повернулся к О’Бинг-Тончу и похолодел — тот бился в судорогах и синел на глазах, ухватившись за галстук, который, пока машина кувыркалась в воздухе, зацепился за зеркало заднего вида в салоне. Васильков ледяными пальцами попытался ослабить на шее водителя галстук, но узел оказался хитрее, размотать галстук на кронштейне тоже не получалось, его можно было только разрезать, но чем? Виталий отстегнулся и, превозмогая слабость, принялся лазать по бардачкам в поисках ножа или чего-нибудь режущего — ничего подходящего не было, в карманах теряющего сознание О’Бинг-Тонча тоже. Тогда Виталий ухватился за кронштейн зеркала и изо всех сил дёрнул, надеясь, что зеркало отлетит, или кронштейн развалится — не тут-то было: О’Бинг-Тонч, как истинный хозяин, намертво его закрепил.

Машину дёрнуло и завертело быстрее, стало почти совсем темно, со всех сторон полыхали молнии, Васильков понял, что они попали в смерч. Виталий дрожащей рукой вынул из кармана … связи не было. Он снова налёг на дверцу и увидел, что земля быстро приближается, машину развернуло, шандарахнуло багажником и снова начало поднимать. Виталий очутился на заднем сиденьи, куда его вдавили перегрузки, когда же он смог двигаться и посмотрел на О’Бинг-Тонча, его обмякшее тело болтало из стороны в строну на обмотавшемся вокруг кронштейна галстуке.

«Ксантоль» снова завертелся и ударился о землю, задняя дверь распахнулась, Васильков выскользнул из машины и откатился в дренажную канаву посреди тёмно-красной древесной поросли, закрыв голову руками. Он слышал свист, рокот грома и странные, ни на что не похожие звуки. С ужасным треском, визгом и звоном изуродованный «Ксантоль» процарапал дорожное покрытие, разорвал ограждение и рухнул вниз, по склону холма, в лес.

Всё стихло, только клаксон прерывисто верещал. Виталий понял: тело О’Бинг-Тонча придавило кнопку на руле.

Виталий медленно поднял голову, готовый в любой момент укрыться в канаве. Осмотрелся. Он лежит почти на вершине холма, вдалеке шумит громадная транспортная эстакада, то, что осталось от золотисто-розового «Ксантоля» верещит теперь в прозрачном соломенно-жёлтом лесу, поблизости ни души, метрах в пятнадцати на склоне холма валяется чемодан (надёжная система замков не дала раскрыться при ударе о землю). Ничего себе: сел в попутную машину, время сэкономил…

Стало очень холодно, совсем близко ударила молния, громыхнул гром, ветер ударил в спину редкими крупными каплями. Василькова колотило и тошнило, он неуклюже выбрался из канавы, потирая ушибы, порылся в карманах в поисках карманного … — нужно было сообщить об аварии, но, видимо, его телефон валяется где-то на холме, его сейчас не найти. Начался сильный дождь, Виталий, дрожа и сгорбившись, доковылял против ветра до чемодана, кое-как достал куртку с капюшоном и непромокаемые брюки, натянул поверх испачканной одежды и огляделся в поисках убежища.

С этой стороны холма ничего подходящего не нашлось, Васильков, прикрываясь чемоданом от ледяных струй, пошёл вверх по дороге, в надежде найти укрытие или помощь по ту сторону холма. За поворотом выяснилось, что дорога пересекает другую, построенную по касательной к холму, по ней медленно двигался длинный грузовик. Васильков со слабой надеждой махнул, водитель плавно затормозил — надо же, увидел! Виталий, насколько было возможно, быстро взобрался в кабину и втащил чемодан.

— Не самое лучшее время для прогулки, — сказал лохматый водитель, сочувственно глядя на него сквозь огромные в пол-лица непрозрачные очки и включая обогреватель.

— Да, — едва разводя губы, ответил Васильков, — большое спасибо…

Он хотел сразу рассказать водителю об аварии и уже протянул руку в сторону холма, но внезапно охвативший его ужас сковал челюсти, так он и ехал, молча, сжавшись в комок и дрожа.

Водитель в клетчатой рубахе с закатанными рукавами искоса поглядывал на него: «Странный какой-то, случилось что с ним?» но вслух ничего не сказал.

Внезапно тучи словно отступили, грузовик вынырнул в розовый солнечный день.

— Чудеса-а, — протянул водитель, имея в виду погоду, он выключил дворники и активировал светофильтр, — сколько езжу, никогда такого не видел.

Васильков вяло кивнул в ответ: от яркого света его замутило, и он понял, что теряет сознание...

Глава 2

Когда в начале рабочего дня в малый кабинет начальника департамента архитектуры и проектирования ЗемЖилСтроя вошёл без доклада высокий атлетически сложенный мужчина в свободных оранжевых одеждах, оранжевой высокой шапочке на выбритой макушке и с бесстрастным выражением лица, начальник медленно непроизвольно встал из-за стола. Посетитель чинно поднёс ладони к глазам, к груди и снова к глазам и медленно опустил руки вдоль туловища, ожидая ответных действий. Начальник в недоумении поклонился, пригласил визитёра присесть в низкое кресло за журнальным столиком и вышел к нему из-за рабочего стола. Он сразу понял, что визит ему наносит не просто уполномоченный представитель планеты Джепитракс — его изволил посетить сотрудник особой полиции, а судя по второму прикосновению к глазам, связанный ещё и с межпланетной уголовной полицией.

Посетитель в оранжевом от приглашения присесть отказался и, видя, что в представлении не нуждается, с порога начал:

— Ваш сотрудник, Васильков Виталий, обвиняется в убийстве гражданина и предпринимателя планеты Джепитракс.