Кольцо для одной, поцелуй для другой

Стыда нет. Артур не способен на стыд.

— Ладно, — убирает телефон в ящик стола. Жест быстрый, нервный. — Сиди. Я скоро.

Через минуту он выключает ноутбук. Подходит ко мне. Садится рядом, слишком близко. Его бедро касается моего. Жар — через ткань платья. Я не должна хотеть его. Я не хочу его. Но тело — предатель. Соски твердеют. Дыхание сбивается.

Черт.

— Ты красивая сегодня, — шепчет, приближаясь к шее. Дышит на то самое место — под ухом. — Невероятно красивая.

Раньше от этих слов я таяла. Сейчас они звучат как инструкция. Он говорит это каждой. Каждой, с кем изменяет. Разница только в том, что мне он говорит это дома. После того, как трахнул другую. И перед тем, как трахнуть меня.

— Артур, — мой голос — шёпот. Не от возбуждения. От тошноты. — Иди спать. Ты устал.

— Я не устал, — его рука ложится мне на колено. Пальцы — выше, под подол. — А ты?

Останавливаю его запястье. Нежно. Так, чтобы не спровоцировать.

— У меня голова болит. Мигрень.

— Выпей таблетку.

— Выпила. Не помогает. Давай завтра? Завтра я полностью твоя.

Ложь на лжи. Завтра тоже будет болеть голова. И послезавтра. И через неделю. Пока я не уйду. Пока не соберу доказательства. Пока не выжгу своё тело от его прикосновений.

Но сейчас — я держу улыбку. Ровную, спокойную. Такую, какую хотят видеть.

Он вздыхает. Раздражённо. Убирает руку.

— Ладно. Но завтра ты моя. Всю ночь.

— Конечно, милый, — говорю, встаю, целую его в макушку. — Иди, я приду через пять минут.

Он уходит в спальню. Я остаюсь в кабинете. Жду, пока затихнут шаги. Потом открываю ящик стола.

Телефон там. Его телефон. Запасной. Тот, который он носит на деловые встречи. Но сегодня он им не пользовался. Сегодня он говорил с основного.

Я давно знаю код. Знала, но никогда не проверяла. Потому что доверяла. Потому что была дурой.

Ввожу.

Телефон разблокируется.

И там — целая вселенная.

Сообщения. Шесть чатов с пометкой «не беспокоить». У каждого — женское имя. Смайлики. Фотографии. Голосовые. Я не открываю. Сейчас не время. Мне нужны не подробности. Мне нужно доказательство того, что он скрывает доходы.

Но это завтра.

Сегодня я просто смотрю на список. Шесть имён. Шесть женщин. Я знаю двух — наши общие знакомые. Одна — его секретарша. Остальные — пустые имена.

Аккуратно закрываю телефон. Кладу на место.

Выхожу из кабинета. Иду в спальню. Ложусь на свою половину кровати.

Артур уже спит. Или притворяется. Спина ко мне. Дыхание ровное.

Смотрю на его затылок. Тёмные волосы, подушка, чужой запах, который он смыл, но не до конца.

Знаешь, Артур, у базы есть одно преимущество.

База знает, где лежат ключи от всех дверей.

Я закрываю глаза. Завтра начну копать. Глубоко. До тех пор, пока не докопаюсь до скелетов.

А сегодня — просто ночь. Одна из тридцати.

Глава 4. Тактика маленьких шагов

День третий.

Я просыпаюсь раньше Артура на два часа. Это уже не бессонница. Это тщательное планирование. Будильник на пять утра, и пока муж храпит на своей половине, я делаю то, что он никогда не заметит:

Сначала — его телефон. Основной. Лежит на прикроватной тумбочке с его стороны. Я могу до него дотянуться, если вытяну руку и задержу дыхание. Но сейчас не время. Сейчас я просто смотрю. Светодиод мигает зелёным — новые сообщения. Пять штук. Интересно, от кого? От брюнетки? От блондинки? От рыжей, которая делает минет так, что он запрокидывает голову?

Не важно.

Я не лезу в телефон. Слишком рискованно. Он может проснуться. Заметить. Насторожиться.

Поэтому я иду на кухню. Варю кофе. Достаю ноутбук — свой, личный. Артур никогда в него не заглядывает. Потому что база не вызывает подозрений.

Открываю браузер. Ввожу в поиске: «Как скрыть доходы при разводе».

Выпадает сотня статей. Читаю жадно, торопливо, с чувством, будто сдаю экзамен. Срок давности, совместно нажитое имущество, оценочная стоимость бизнеса, судебная экспертиза. Цифры, термины, лазейки.

Он наверняка уже прячет деньги. Переводит на счета компаний-однодневок. Выводит через подставных лиц. Или просто дарит любовницам дорогие подарки — их тоже можно признать незаконным отчуждением.

Записываю. Всё, что кажется важным, отправляю себе на почту. Потом сотру историю. Артур не проверяет, но осторожность — мать судебных исков.

Вхожу в его почту. Пароль — «Джессика» (имя его первой собаки, о которой он рассказывал на втором свидании. Я запомнила. Потому что тогда мне было не все равно).

Входящих — двести тридцать. Нечитанных — сорок. Он не пользуется рабочим ящиком для личного. Умён, гад. Но я знаю пароль от его рабочего аккаунта в облачном хранилище. Там документы. Все.

Я копирую. По одному. По два. Договоры аренды, счета компаний-франчайзи, налоговые декларации за прошлый год. Я не юрист, но Вера Николаевна разберётся. Она закажет экспертизу. Она найдет, где спрятаны концы.

Главное — успеть до того, как он заподозрит.

— Ты чего не спишь? — голос Артура за спиной.

Я вздрагиваю. По-настоящему. Сердце ухает вниз, пальцы на секунду замирают над клавиатурой. Но я уже давно научилась врать. С детства. Мать говорила: «Оля, если не умеешь врать красиво, хотя бы молчи». Я умею. О, я умею.

— Сны дурацкие, — поворачиваюсь к нему, прикрывая ноутбук журналом про дизайн интерьеров. — Кошмары. Решила не мучиться.

Он стоит в дверях кухни. Трусы, футболка, взъерошенные волосы. Со стороны — идеальный муж, который зашёл утром проведать жену. Босиком, сонный, слегка злой.

— Чаю хочешь? — я уже встаю, иду к чайнику. Мои руки не дрожат. Дыхание ровное. Пульс? Пульс я не проверяла. Но чувствую, что в глазах — пустота. Бездна. В которую он может провалиться, если приблизится.

— Нет, — трёт лицо ладонью. Смотрит на меня, щурится. — У тебя темные круги. Ты вообще спишь?

— Справляюсь.

Подхожу к нему. Встаю на носочки, целую в щеку. Коротко, сухо, никак. Он ловит мой подбородок пальцами, разворачивает к себе. Взгляд тяжёлый. Ищущий.

— Ты странная последние дни.

— Месяц такой, — улыбаюсь. Широко. Как кукла. — Работа, дом, ты. Нормально.

Он всматривается. Я не моргаю. Не отвожу взгляд. Смотрю прямо в его тёмные глаза, в которых раньше видела себя — счастливую, глупую, бесконечно влюблённую.

Теперь я вижу только свои зрачки. Два чёрных колодца. Без дна.

— Ладно, — отпускает. Идёт к холодильнику, достаёт сок. Пьёт из горлышка. Жадно. Как пьют после долгого секса.

Интересно, он трахал кого-то сегодня ночью? Я спала. Он вставал в три. Я слышала шаги. Думала, в туалет. Теперь знаю — наверное, писал сообщения. Или звонил. Или просто не мог спать от переизбытка чужой кожи под пальцами.

— Сегодня ужин с моими партнерами, — напоминает. — Не опаздывай. И надень то красное платье.

Красное. Декольте, разрез до бедра. То самое, в котором он просит меня быть на людях — красивой, сексуальной, его. Чтобы все видели: у Артура Вишневецкого идеальная жена.

Которую он трахает реже, чем чужую секретаршу.

— Конечно, милый, — киваю. — Во сколько?

— В семь. Будет Белов с женой. И кто-то ещё из инвесторов. Все серьёзно.

Серьёзно. Для него серьёзно — это мужчины в костюмах и женщины в украшениях. Я знаю этот ритуал. Улыбаться, когда говорит он. Молчать, когда говорят мужья. Смеяться над шутками, которых не понимаешь. И смотреть, как его взгляд скользит по официанткам.

Раньше я думала — он просто рассеянный.

Теперь я знаю — он высматривает следующую.

Артур уходит в душ. Я остаюсь на кухне. Открываю ноутбук. Смотрю на скопированные файлы. Тридцать семь документов за двадцать минут. Неплохо. За месяц я перекопаю его бизнес до основания.

Пишу сообщение Вере Николаевне: «Пришлите список, какие именно документы нужны в первую очередь».

Через минуту ответ: «Договоры аренды за три года. Финансовые отчеты. И все, что связано с его компаниями-партнерами. Имена любовниц — потом. Деньги — сейчас».

Деловая женщина. Мне нравится.

Я закрываю ноутбук. Иду в спальню. Переодеваюсь в спортивный костюм. Артур выходит из душа — полотенце на бёдрах, капли воды на плечах. Его тело я знаю лучше, чем своё. Где родинка, где шрам от аппендицита, где волосы растут не так, как надо.

— Ты куда? — спрашивает, намыливая лицо кремом для бритья.

— В спортзал.

— У тебя абонемент в «World Class», а не в подвальный копеечный тренажерный.

— Знаю. Я туда. У них есть бассейн. Плавание успокаивает нервы.

— Какие нервы? — его голос становится жёстче.

— Общие, — вру на ходу. — Свадьба сестры твоей. Ты же знаешь, я волнуюсь перед семейными сборищами.

Ложь упаковывается в красивую коробку. Он верит. Кивает, возвращается к бритью.

Я выхожу.

В лифте — одна. Лицо в зеркале — никакое. Ни радости, ни горя. Только в уголках губ — складка. Та самая, которая появляется, когда долго сдерживаешь крик.

В спортзале я не плаваю. Сажусь в углу кафе и звоню частному детективу. Номер дала Вера Николаевна.

— Федор, — говорю в трубку. — Мне нужно собрать информацию. О муже.

— Без проблем, — голос низкий, прокуренный. — Что именно?

— Всё. С кем, когда, где. И особенно — сколько он на них тратит. Чеки, счета, переводы. Подарки. Яхты. Квартиры. Даже если он купил любовнице кофе на заправке — я хочу знать.

Пауза. Федор молчит, переваривает.

— Это будет дорого.

— Мой муж стоит восемь миллионов долларов. Я готова заплатить.

— Хорошая девочка, — одобряет. — Скиньте на ватсап фото, данные, где чаще бывает. Через неделю будет первая порция.

Я сбрасываю. Смотрю на телефон. В заметке — план. Уже семь пунктов. Последний: «Не влюбиться в него снова. Это было бы идиотизмом даже для меня».

Кладу телефон в сумку. Выхожу из кафе. На улице — тепло. Пахнет весной и предательством.

Иду по тротуару. Мимо проходят люди. Кто-то улыбается мне. Я улыбаюсь в ответ. Они видят женщину в хорошем спортивном костюме, с дорогой сумкой и кольцом на левой руке.

Они не видят, что внутри — детонатор. И таймер уже включен.

29 дней.

Вечер. Красное платье. Красная помада. Красные туфли на шпильках, которые убивают пальцы, но делают ноги бесконечными.

Артур смотрит на меня, когда я спускаюсь по лестнице из спальни. Взгляд скользит от щиколоток до декольте. Задерживается на талии, где платье обтягивает каждый изгиб.

— Хорошо, — выдыхает. — Глаз не оторвать.

— Это моя работа, — отвечаю, и в голосе нет иронии. Потому что это правда. Моя работа — выглядеть так, чтобы он гордился. Чтобы партнёры завидовали. Чтобы инвесторы думали: «У этого мужика всё схвачено».

В машине молчим. Артур за рулем — всегда за рулем. Он не выносит, когда кто-то ведёт, даже такси. Контроль. Всё, всегда.

Я смотрю в окно. Огни города. Люди спешат домой — к ужину, к детям, к тем, кого любят. Я еду на ужин с мужем-изменщиком и буду улыбаться его партнёрам.

— Ты сегодня какая-то далёкая, — замечает он, не поворачивая головы.

— Думаю о нашем будущем.

Правда. Я думаю о нем. О том, что через месяц он лишится всего. Квартир, машин, бизнеса. И меня. И собаки, которая сейчас спит в прихожей и не знает, что скоро папа исчезнет из её жизни.

— О каком будущем? — голос Артура становится тише.

— О нашем. О нас.

Он молчит. И в этом молчании я слышу больше, чем в любых его словах за последние годы. Он не знает, что сказать. Потому что в его будущем меня нет. Есть только удобная база, которая готовит лосося по средам и не задаёт вопросов.

Ресторан. Швейцар, красная дорожка, вспышки камер — нет, не папарацци, просто гости снимают друг друга. Мы входим. Артур ведёт меня за талию — крепко, собственнически. Пальцы впиваются в ткань платья.

— Улыбайся, — шепчет. — Ты моя витрина.

Витрина. Не женщина. Экспонат.

Улыбаюсь. Широко, искренне. Глаза блестят — от злости, а не от счастья. Но никто не видит разницы.

За столиком — Белов с женой Катей. Она тоже улыбается. И я знаю, что Белов изменяет ей с ассистенткой. Все знают. Кроме Кати? Или Катя тоже знает, но молчит, потому что боится?

Нет. Я больше не боюсь.

Я собираю осколки своего брака. Острые, режущие пальцы. Но каждый осколок — это улика.

И через четыре недели я сложу из них не зеркало. Оружие.

Артур заказывает вино. Дорогое, выдержка тридцать лет. Я делаю глоток и чувствую вкус своей свободы.

Она горькая.

Но это лучше, чем сладкая ложь.

Глава 5. Шпионские игры в спальне

Ужин тянется четыре часа.

Четыре часа улыбок, комплиментов чужим жёнам, обсуждения инвестиций в новые кофейни и того, как «нестабилен рынок в этом году». Артур говорит красиво, складно, с цифрами и датами. Если бы я не знала, что он изменяет мне с половиной города, я бы снова влюбилась. Прямо здесь, за этим столом. В его уверенный голос. В жёсткие пальцы, которые постукивают по бокалу. В то, как он смотрит на меня, когда Белов шутит про «семейное счастье».

Взгляд Артура — тёплый, собственнический. В нем — обещание. Не любви. Владения.

Катя Белова сегодня в синем. На шее — колье с сапфирами. Она на два года младше меня, но выглядит на сорок. Или так кажется, потому что она разучилась улыбаться искренне. Её муж сидит рядом, положив руку на спинку её стула. Не на плечо. Не на талию. Просто на спинку — для вида.

— Лена, вы давно женаты? — спрашивает она в какой-то момент. Голос тихий, как у мышки, которую травят в подвале.

— Шесть лет, — отвечаю и автоматически поправляю кольцо. Оно греет палец. В прямом смысле — тепло платины от лампы. Или жар моей злости.

— Счастливы?

Прямой вопрос. Слишком прямой для такого ужина. Белов давится вином. Артур сжимает челюсть. А я смотрю на Катю и понимаю: она знает. Она всё знает про Артура. Или про своего мужа. Или про всех сразу.

— Счастливее, чем кажется, — улыбаюсь. — А вы?

Она отводит взгляд. Крошит хлеб. Ее пальцы дрожат, когда она берет масло.

— Мы привыкли, — шепчет, но я слышу.

Привыкли. Не «любим». Не «рады». Привыкли.

Господи, какие же мы все несчастные в своих идеальных платьях и бриллиантах. Сидим за столом, улыбаемся, пьём дорогое вино и привыкаем. Я — привыкать, что муж меня не хочет. Катя — что муж хочет не её. И все улыбаются, потому что исповедь — это не для вечеринок с партнёрами.

— Пойду освежусь, — поднимаюсь. Беру клатч. Артур провожает меня взглядом, и в этом взгляде — краткое «не долго».

Туалетная комната. Мрамор, свечи, запах цитрусов. Смотрю на себя в зеркало. Красное платье, красная помада, тёмные глаза. Я красивая. Я знаю. Но красота — это не щит от измен. Красота — это просто причина, по которой он выбрал меня витриной. Самой блестящей.

Открываю клатч. Достаю телефон.

Сообщение от Алисы: «Ты с ним?»

Пишу: «На ужине с партнерами. Он говорит про инвестиции. Я играю в счастливую жену».

Ответ через секунду: «Помни, для чего ты это делаешь». И следом: «Видео с той ночи я удалила. Не хочу, чтобы кто-то нашёл. Но копия у меня в защищённой папке. Придёт час — скину адвокату».

Алиса – единственная, кто знает всё. С кем я плакала после ссор с матерью. Кто держал меня за руку, когда умер отец. Кто сказал «выходи за него» шесть лет назад и кто сейчас помогает из него выходить.

Она не извиняется за тот совет. Потому что тогда Артур был другим. Или я не хотела видеть, каким он стал.

Звонок в дверь туалета. Я вздрагиваю.

— Занято, — говорю приторно-вежливо.

— Открой, Лена, — голос Артура. Тихий, требовательный.

Открываю.

Он входит. Запирает дверь. И в этой маленькой мраморной комнате, пахнущей розами и сексом предыдущих посетительниц, он прижимает меня к раковине. Его бедра — вжаты в мои. Руки — на моей талии, жёстко, почти больно.

— Что ты там делаешь так долго?

— Поправляла макияж.

— Врёшь, — его дыхание на моей шее. Губы на том самом месте — под ухом. По коже — не мурашки, нет. По коже — колючая проволока. Сопротивление, которое я должна скрыть. — Я видел, как ты смотрела на Катю. Что она тебе сказала?

— Ничего. Спросила, счастлива ли я.

— И что ты ответила?

— Что да.

— Хорошо, — его язык проводит по моей шее. Медленно. Влажно. Я не хочу этого. Но тело — я уже говорила — предатель. Соски твердеют под тканью платья. Дыхание учащается от унижения. — Потому что ты счастлива, Лена. Поняла?

— Поняла, — шепчу.

Он отстраняется. Смотрит в глаза. Зрачки расширены. Возбуждён. Мной? Или игрой власти? Или просто тем, что может в любой момент отодрать меня в туалете дорогого ресторана, пока наши партнёры ждут за столом?

— Ты сегодня не дала мне вечером, — напоминает. Пальцем проводит по моей ключице. — Ссылаясь на голову.

— У меня правда болело.

— А сейчас болит?

Сейчас болит по-другому. Не голова. Гордость. Достоинство. Остатки любви, которые он вытаптывает своими пальцами, гладящими моё бедро через разрез.

— Сейчас нет, — говорю. Потому что если скажу «да», он не поверит. И потребует доказательств.

— Тогда сегодня ты моя. Всю ночь. Я хочу тебя так, что готов трахнуть прямо здесь, на этом холодном полу.

Откровенно. Грубо. Так, как он говорит с бабами на корпоративах. Со мной он таким стал недавно. Или всегда был таким, но я списывала на страсть?

Артур тянет меня за руку к выходу. Я иду. Каблуки стучат по мрамору. В голове — пустота. План. Улыбка. Секс.

Секс.

Я не хочу с ним спать. Но если откажусь — заподозрит. А если заподозрит — начнёт прятать деньги. А если начнёт прятать — я проиграю.

Так что сегодня я лягу с ним в постель. И буду играть так, как не играла никогда. Лучше, чем любая его шлюха. И он не поймёт, что это — не страсть. Это — месть.

Мы возвращаемся за стол. Белов что-то говорит про поставки кофе. Катя смотрит на меня. В её глазах — странное выражение. Ревность? Или понимание?

Я улыбаюсь. Беру бокал. Пью.

Через час мы уезжаем. В машине Артур молчит, но его правая рука лежит на моем бедре, пальцы сжимаются и разжимаются. Он думает о предстоящей ночи. Я думаю о том, сколько файлов скопирую, когда он уснёт.

Дома. Лифт. Квартира. Баки встречает, виляет хвостом. Я глажу его, целую в мокрый нос.

— Иди спать, малыш, — шепчу собаке. — У мамы дела.

Артур уже в спальне. Снимает рубашку, бросает на пол. Я закрываю дверь. Включаю бра — приглушённый свет. Начинаю медленно расстёгивать платье.

— Не играй, — командует. — Иди сюда.

Иду. Подхожу вплотную. Он срывает с меня платье. Ткань трещит. Никогда не рвалась раньше. Теперь — да.

— Оно стоило пять тысяч, — зачем-то говорю.

— Заработаю новые, — целует в шею. Грубо. Властно.

Закрываю глаза.

И представляю, что он — не он. А тот мужчина, который будет после. Который появится, когда я заберу всё и уйду. Которому я буду нужна не как база, а как женщина. Живая, настоящая, без этого комка в горле.

Артур валит меня на кровать. Нависает. Раздвигает ноги коленом. Пальцы в трусы — грубо, нетерпеливо.

— Ты уже мокрая, — констатирует, и в его голосе — удовлетворение. — Скучала.

Я не скучала. Это тело. Ненавижу его. И себя. Но клитор пульсирует, потому что прикосновения — качественные, опытные. Он знает, куда нажать. Где провести. Как сжать.

Этого я и боялась больше всего.

— Да, — шепчу, обхватываю его шею руками. — Очень.

Он входит. Резко, одним движением. Я не готова, но ему все равно. Боль врывается в низ живота. Я закусываю губу, чтобы не вскрикнуть. Он воспринимает это как удовольствие.

— Господи, какая ты узкая, — стонет. Начинает двигаться. Жёстко, глубоко, почти жестоко.

Я смотрю на потолок. На лепнину, которую он заказал у итальянского мастера. Она стоит тридцать тысяч евро. Столько же, сколько год обучения в хорошем университете. Или десять тысяч порций кофе.

Его дыхание — тяжёлое, хриплое. Локти — по бокам от моей головы. Лицо — близко-близко. Глаза закрыты. Он представляет кого-то другого? Или просто получает своё, потому что жена обязана давать?

— Громче, — командует. — Сделай громче.

Я стону. Громко, фальшиво. Но он не слышит фальши. Ему все равно. Ему нужен звук, подтверждение того, что он хорош. Что он мужчина.

Окурок. Я чувствую себя окурком, который он затушит в пепельнице, когда кончит.

И он кончает. Судорожно, громко, с моим именем на губах.

— Лена... Лена...

Сползает с меня. Лежит на спине, тяжело дышит. Я лежу рядом. Между ног — влажно, горячо, неприятно. Я не кончила. Ни разу.

Он не спросит. Не спросил ни разу за последние два года.

Я встаю. Иду в ванную. Смотрю в зеркало. Лобковые волосы растрёпаны, губы размазаны, глаза пустые.

Включаю душ. Смываю его с себя.

Потом иду на кухню. Пью воду. Открываю ноутбук.

Копирую файлы.

Пишу в заметке:

«День 3. Секс был. Он — как обычно. Я — как шлюха на вызове. Разница только в том, что мне не заплатили. Хотя, возможно, заплатят — на разводе».

Удаляю. Слишком цинично даже для меня.

Пишу новое: «День 3. Доказательства: 37 файлов. Детектив нанят. Улыбка на месте. Осталось 27 дней».

Сажусь на пол. Прислоняюсь спиной к холодильнику. Баки подходит, кладёт голову мне на колени. Глажу его шерсть. Она пахнет солнцем и преданностью. То, чего у меня никогда не было от мужа.

— Мы справимся, малыш, — говорю собаке. — Мы построим новую жизнь. Без него.

Баки виляет хвостом. Он верит.

Мне бы его веру.

Засыпаю на полу. Просыпаюсь в пять утра от холода и чувства, что за мной наблюдают.

На пороге кухни стоит Артур. Смотрит на ноутбук рядом со мной. На собаку на моих коленях. На меня — в расстёгнутом халате, с размазанной тушью.

— Ты спала здесь? — голос хриплый, непонимающий.

— Вышла воды попить. И уснула, — говорю первое, что приходит в голову.

Он молчит. Подходит. Закрывает ноутбук — не глядя, что на экране. Тянет меня за руку.

— Иди в кровать. Ты замерзла.

Иду. Ложусь. Он обнимает меня со спины. Прижимается всем телом. Теплый. Уютный. Господи, как же легко забыть, кто он есть, когда он так пахнет — мятой, сном, чем-то родным.

Но я помню.

Я закрываю глаза и помню.

Видео. Ухмылка. Голос: «Ленка — это база».

Двадцать семь дней. Я выдержу. Даже если он будет уютным каждую ночь.

Даже если буду кончать от его прикосновений и ненавидеть себя за это.

Особенно тогда.

Глава 6. Идеальная жена на завтрак, обед и ужин

Четырнадцатый день.

Я стала профи. Сертифицированным специалистом по двойной жизни. Утром — кофе, улыбка, поцелуй в щеку, проводить до двери. Днём — поиск документов, звонки адвокату, встречи с детективом в нейтральных кафе. Вечером — ужин, разговоры ни о чем, иногда секс, который я научилась не ненавидеть.

Я научилась отключаться.

Смотрю в потолок, пока он надо мной, и считаю. Не овец. Дни. Осталось шестнадцать. Шестнадцать ночей, шестнадцать утр, шестнадцать улыбок. А потом — взрыв.

Файлов на ноутбуке уже сто сорок три. Вера Николаевна переслала их юристу по экономическим спорам. Тот сказал: «У вас есть шанс отсудить не меньше половины совместного имущества, плюс компенсацию морального вреда, плюс алименты, если докажете, что он скрывал доходы».

Половина. Шесть лет брака, две квартиры, доля в бизнесе, машина, счета. Половина всего этого.

Достаточно, чтобы начать новую жизнь. Не роскошную. Не с итальянской лепниной и сыром «Мимолет» по средам. Но свою. Где никто не называет меня базой.

Сегодня — пятница. Артур уехал в офис в девять, поцеловав меня в макушку так небрежно, будто я — мебель, с которой принято прощаться. Я дождалась, пока лифт уедет, закрыла дверь на цепочку и открыла ноутбук.

Новое сообщение от Федора.

«Лена Сергеевна, есть материал. Встретимся в три, в том же месте?»

То же место — кафе на набережной, где никто из знакомых не бывает. Где подают паршивый кофе, но хороший вид на реку. Где я могу слушать правду о своём муже без свидетелей.

В три я сижу за столиком у окна. На мне джинсы, свитер, кепка — не для маскировки, просто не хочу быть той Леной в красном платье. Сегодня я — женщина, которая собирает компромат. Без бриллиантов. Без улыбки.

Федор приходит ровно в три. Крупный мужчина лет пятидесяти, с лицом, которое не запомнишь через пять минут после расставания. Идеальный детектив. Кладёт на стол папку. Толстую, картонную, с завязками.

— Тут не всё, — говорит, заказывая эспрессо. — Но достаточно, чтобы начать действовать.

Открываю папку. Первая страница — список. Имена, даты, места. Семь женщин за последние два года. Семь.

— Семь? — мой голос не дрожит. Уже нет. Четырнадцать дней тренировки.

— Это те, кого я смог идентифицировать. Есть ещё три без имён. Приезжие, в основном. Но я работаю.