Warsword : story one

— Но хоть одна хорошая новость есть, — сказал он, глядя Саймону прямо в глаза. — **Дмитрий мёртв.**

Он выдержал паузу, и в комнате стало тише, чем в могиле.

— Минус один гнидюк, разрушающий страну. Пусть сгниёт там, где его закопали.

Бойцы переглянулись, и в их взглядах мелькнуло удовлетворение — настроение командира передалось и им.

Иван снова стал серьёзен.

— А теперь к делу. У нас остаются Шакал и Темные владыки. Эти крысы ещё дышат.

Параллельно этому дверь в кабинет Шакала медленно скрипнула, открываясь. В нос ударил запах сырости, воска и железа. Тусклый свет нескольких чёрных свечей едва разгонял тьму, тени плясали по стенам, превращаясь в уродливые силуэты. На массивном дубовом столе лежали карты с пометками крови и пепла, а в углу горкой валялись старые оружия — трофеи, снятые с поверженных врагов.

Шакал уже сидел в кресле, высокий и неподвижный, словно вырезанный из камня. За его спиной висела рваная ткань с символом его ордена, пропитанная копотью. По обе стороны от него стояли две девушки — рыжая и блондинка, словно два клинка, только ещё не окованные в ножны.

Скарлет вошла, её шаги отозвались гулким эхом в каменном коридоре. Она опустилась на своё место, скрестив ноги, и презрительным взглядом смерила незнакомок.

— Что они здесь делают? — голос её прозвучал холодно, как сталь в ножнах. — Где ты их вообще нашёл… и главное, зачем?

Шакал усмехнулся. Его улыбка была подобна трещине на лице каменной статуи.

— Познакомься. Рыжая — Юля. Наёмница, прошедшая Аварийскую войну, умеет выживать там, где другие сгнивают. Блондинка — Камилла. Её руки в крови восточных кампаний. Теперь они под твоим началом. Только… — он чуть прищурился, — не зарежь их сразу.

Юля и Камилла переглянулись, их глаза вспыхнули дерзостью.

— Мы не собираемся подчиняться какой-то… — начала Юля.

— …незнакомке, — закончила Камилла с вызовом.

Тишину разорвал глухой удар. Шакал поднял руку, и она засияла мертвенно-белым светом, освещая трещины на стенах. Воздух в комнате задрожал, словно сама тьма ожила. Девушек бросило на каменный пол, их тела выгнулись от боли, крик эхом прокатился по залу.

— Тише, — произнёс Шакал спокойно, но голос его был как приговор. — Запомните: спорить со мной — значит умирать медленно.

Он опустил руку, и свечение угасло. В комнате снова воцарилась темнота, лишь треск свечей напоминал, что время идёт. Юля и Камилла тяжело поднялись с пола, на их лицах читалась злость, сдавленная страхом.

Скарлет ухмыльнулась, склонив голову набок, и её глаза заискрились мраком. Она явно наслаждалась их унижением.

— Теперь подчиняетесь ей, — продолжил Шакал, кивнув на Скарлет. — Найдёте общий язык, или я заставлю вас его найти.

Он медленно откинулся в кресле, пальцы его барабанили по столу, словно отсчитывали чужое время.

— А теперь… ступайте. У вас задание.

Шакал выглядел так, словно сам мрак вылепил его для войны. Его кожа имела сероватый, почти угольно-чёрный оттенок — наследие тёмных эльфов. Лицо скрывала тень глубокого капюшона, но из-под него пронзительно светились ярко-жёлтые глаза, похожие на глаза хищника в ночи.

На нём была тяжёлая, потемневшая от времени и крови броня, в которой угадывались эльфийские узоры, искажённые и почерневшие. Металл имел буро-коричневый оттенок, словно пропитанный ржавчиной и чужой смертью. Кольчужные пластины поблёскивали под светом свечей, а по краям доспеха местами торчали следы старых боевых повреждений.

Длинный плащ цвета сухой земли тянулся по полу, скрадывая его движения, и казалось, что он не идёт, а скользит. Высокий рост и худощавая фигура придавали ему вид костлявого жнеца, который лишь ждёт момента взмахнуть косой.

На его руках выделялись тонкие длинные пальцы, обвитые татуировками древних рун. Когда он поднимал ладонь, они начинали мерцать жёлтым светом, таким же, как его глаза, — это выглядело так, будто сама смерть нашла проводника в его теле.

И каждый, кто встречал его взгляд, невольно ощущал холод, пробирающий до костей.

Каледор встречал их серыми стенами и узкими улочками, где туман стелился по земле, словно скрывал кровавые следы былых войн. Каменные башни возвышались над кварталами, и казалось, что сами здания следят за путниками. Факелы горели тускло, освещая лишь куски дороги, оставляя остальное в густой тьме.

Скарлет шла чуть впереди, и даже на фоне этого мрачного города выделялась. Её стройная фигура скользила легко, почти бесшумно. Чёрные волосы спадали каскадом до пояса, мягко колыхались при каждом шаге, будто впитывая тусклый свет факелов. Лицо её было бледным, словно высеченным из мрамора, а губы — цвета спелой вишни.

Но главным в её облике были глаза — глубокие, красные, с ярким огнём внутри. В их взгляде чувствовалась смесь презрения и холодной страсти, словно они могли одновременно обещать поцелуй и смерть. Те, кто встречался с её взглядом, невольно отворачивались, будто опасались, что она прочтёт их самые тёмные мысли.

Одетая в облегающую чёрную броню с алыми вставками, Скарлет напоминала хищницу, которая идёт по своим владениям. На поясе у неё покачивались изящные, но смертоносные кинжалы — словно украшения, скрывающие свою истинную природу.

В голографическом свитке было написано:

«Эти двое помогут тебе в деле. Они полностью в твоём распоряжении. Ваша задача — никого не убивать, лишь разведать обстановку. Мне сообщили, что в город прибыл полковник со своими бойцами спецназа. Не думаю, что их опыт превзойдёт твой, но всё же ясно одно — за нас взялись всерьёз.»

Скарлет дочитала до конца, её алые глаза блеснули в полутьме. В отличие от Шакала, она никогда не задумывалась над тем, кто перед ней — обычный солдат, опытный воин или маг. Для неё это не имело значения. Все её враги рано или поздно заканчивали одинаково — в крови и пепле.

Для неё приказ «никого не убивать» звучал скорее как шутка.

Прибыв на место, Скарлет холодным тоном отдала приказ:

— Камилла, проберись внутрь.

Блондинка кивнула и исчезла в темноте улицы. Сама же Скарлет вместе с Юлей настраивала приёмник на нужную волну. Хрипящий эфир наконец выдал искомую частоту — в динамике зазвучали голоса спецназа. Теперь они слышали всё: отчёты, приказы, тревожные сигналы. Из переговоров стало ясно — главной целью солдат было вычислить организаторов терактов и торговцев наркотиками.

Камилла вернулась быстро, но с пустыми руками.

— Не вышло, — пробормотала она. — Я искала лазейку, но…

Скарлет медленно подняла голову, её красные глаза вспыхнули гневом.

— Ты даже не догадалась просто войти в дверь? — голос её был тихим, но в нём звенела угроза.

В следующую секунду её пальцы сжали длинные светлые волосы Камиллы. Резким движением Скарлет дёрнула вниз и со всей силы ударила её головой об железную панель машины. Глухой стук отозвался в ночи, а Камилла вскрикнула от боли, хватаясь за кровь, стекавшую по лицу.

Она в ярости выхватила пистолет, но не успела даже прицелиться. Скарлет вывернула ей руку, оружие со звоном упало на мостовую, а сама блондинка рухнула следом, оглушённая ударом.

— Жалкая, — прошипела Скарлет, с презрением глядя на её неподвижное тело.

Она вытерла ладонь о свой плащ и повернулась к Юле.

— Идём. Нужно доложить Шакалу.

Юля молча кивнула, но в её взгляде на миг мелькнула тень сомнения.

Он уже ждал их, сидя в своём кресле, освещённый лишь дрожащим светом свечей. Как только Скарлет и Юля вошли, жёлтые глаза Шакала вспыхнули в полумраке.

— Что вы узнали? — спросил он холодным голосом.

Скарлет шагнула вперёд.

— Они ищут тех, кто стоит за торговлей и терактами. Как ты сам знаешь, в город прибыл полковник. Его зовут Иван. С ним шесть бойцов спецназа.

Шакал некоторое время молчал, барабаня пальцами по древнему дереву стола. Тишина тянулась, пока он словно взвешивал каждое слово.

— Значит, время поджимает, — наконец произнёс он. — С полковником нужно разобраться как можно быстрее. Всю остальную информацию я добуду сам.

Его голос прозвучал как приговор. В глазах мелькнула искра, в которой не было ни страха, ни сомнения — лишь жажда уничтожения.

— Ты сначала ударила меня об панель, а потом вырубила, — прошипела Камилла, её рука нервно легла на рукоять кинжала. — Я тебя за это пополам сломаю.

Скарлет чуть приподняла бровь, в её красных глазах вспыхнул презрительный огонёк.

— Ах, да… я уже и забыла про тебя. Видать, удар был настолько сильным, что чувство самосохранения у тебя отключилось. Но ладно. Здесь неподалёку есть тренировочный зал. Пойдём. Один на один.

Голос её был холоден, как сталь, и от этого Камиллу передёрнуло, но она сжала зубы и кивнула.

Они вошли в зал, где гулко отдавался звон оружия и удары по деревянным манекенам. Солдаты Шакала тренировались, но стоило Скарлет переступить порог, как все резко замолчали и отошли к стенам. Красные глаза эльфийки заставили их опустить взгляды.

Камилла шагнула вперёд, и в зале повисла напряжённая тишина.

— Ты что, самоубийца?! — выкрикнул один из наёмников, не выдержав. — Лучше моли её о пощаде!

Несколько бойцов хмуро переглянулись, но ни один не встал на сторону Камиллы. Все знали: если Скарлет решила пролить чью-то кровь, её не остановить.

Скарлет лишь улыбнулась уголком губ и медленно стянула с себя плащ, обнажая тёмную эльфийскую броню, плотно облегающую её тело. В её движениях чувствовалась грация хищницы, готовящейся к прыжку.

— Ну что, Камилла, — прошептала она. — Покажи, за что ты так цепляешься за жизнь.

Скарлет и Камилла встали друг напротив друга посреди зала. Каменные стены, освещённые тусклым светом факелов, отражали каждый их шаг гулким эхом. Наёмники выстроились вдоль стен, и напряжённая тишина повисла в воздухе.

Камилла рванулась первой — её кулаки со свистом рассекали воздух, но Скарлет небрежно уклонялась от каждого удара. Её движения были плавны, словно танец хищной кошки. Она сопровождала каждый уход издевательскими словами:

— Ты бьёшь так, будто щадишь меня. Или ты просто слаба?

Раз за разом Камилла натыкалась в пустоту, её дыхание сбивалось, а на лице выступал пот.

Скарлет вздохнула, будто устала от этой возни, и резко сменила тактику. Первый удар — в живот. Камилла согнулась, но сумела вслепую врезать в ответ, и кулак с хрустом пришёлся по щеке эльфийки.

Красные глаза Скарлет вспыхнули яростью. Её кулак молнией ударил в нос Камиллы, раздавшийся хруст костей утонул в её приглушённом крике. Девушка пошатнулась, потеряв ориентацию

Скарлет не упустила шанс. Холодной хваткой она сжала шею Камиллы и с силой швырнула её в каменную стену. Удар гулко отозвался, и тело осело на пол.

Но Камилла, превозмогая боль, поднялась на дрожащих ногах. Она даже не успела вдохнуть, как Скарлет врезала ей ногой в живот. Воздух вырвался из лёгких, и тут же второй удар сбил её с ног.

Эльфийка не остановилась — её кулаки с металлическими вставками обрушились на лицо Камиллы. Каждый удар сопровождался всплеском крови, которая каплями летела на пол и одежду Скарлет..

Наёмники у стен молча наблюдали. Все знали, что у Камиллы нет ни единого шанса. Но никто не двинулся — вмешаться значило подписать себе смертный приговор.

Камилла, задыхаясь и захлёбываясь собственной кровью, поняла, что её единственная надежда — не победить, а выжить. Но даже эта мысль угасла, когда Скарлет подняла её одной рукой за шею.

— Ты ничто, — прошептала она почти ласково, и с размаху ударила кулаком в челюсть.

Голова Камиллы откинулась назад, тело рухнуло на пол, и она потеряла сознание.

Скарлет оглядела зал, вытирая чужую кровь со своих перчаток о плащ. Красные глаза горели в полумраке.

— Есть ещё те, кто считает себя сильнее меня?

В ответ — лишь тишина и взгляд в пол. Никто не осмелился даже вдохнуть громче.

В памяти Скарлет всплыла прошлая тренировка, когда лучшие бойцы Шакала, решив испытать её, напали все вместе. Но даже числом они не смогли взять верх. Она избила каждого из них, и с той поры даже самые смелые понимали: бросить вызов Скарлет — всё равно что подписать себе смертный приговор.

Юля стояла у стены, скрестив руки на груди. Она привыкла видеть кровь, но то, что происходило перед её глазами, было больше похоже на казнь, чем на поединок.

Каждый удар Скарлет отзывался у неё внутри, будто ломал что-то невидимое. Юля знала, что Камилла не ангел и часто нарывалась на неприятности, но сейчас ей стало жалко её. И всё же жалость тонула в другом — в понимании, что Скарлет нельзя остановить.

Красные глаза эльфийки сверкали в полумраке, отражая безжалостное удовольствие от происходящего. Юля поймала себя на мысли, что даже её собственные руки — руки опытной наёмницы, державшие оружие и пролившие не одну жизнь — дрогнули бы, окажись она на месте Камиллы.

Когда Камилла рухнула на каменный пол, безжизненно распростершись в крови, Юля едва заметно вздохнула. Но облегчение тут же сменилось холодком страха, когда взгляд Скарлет скользнул в её сторону.

— Есть ещё те, кто считает себя сильнее меня? — прозвучал вопрос, обращённый ко всем, но будто в первую очередь к ней.

Юля невольно отвела глаза. Внутри закипало возмущение — её воинская гордость требовала отреагировать, но разум подсказывал: шаг вперёд будет означать смерть.

Она стиснула зубы и осталась стоять молча. И впервые за долгое время почувствовала не просто уважение к силе другого бойца, а настоящий первобытный страх.

дрожащий голос Юли:

— Знаешь… она сама виновата. Глупо поступила, связавшись с вами…

Скарлет медленно повернула голову, красные глаза блеснули в полумраке.

— Я надеюсь, ты не хочешь повторить это? — её голос был мягким, почти шёлковым, но от этой мягкости веяло опасностью сильнее, чем от любого удара.

— Нет! Конечно же нет, — Юля быстро замотала головой, чувствуя, как в груди нарастает холод. — Я полностью в вашем распоряжении. Приказывайте что угодно.

Скарлет усмехнулась и откинулась на спинку стула, скрестив длинные ноги.

— Расслабься. Если не станешь выкидывать глупостей, всё будет хорошо. Я же не настолько жестокая, как думаешь.

Она сделала паузу, словно смакуя момент, и её взгляд прожёг Юлю насквозь.

— Хотя, странно… как с таким характером ты вообще выжила на войне? Я пугаю тебя больше, чем монстры Империя, что рвут людей на куски?

Юля отвела глаза. Она хотела возразить, но язык будто прирос к нёбу. По её лицу всё было ясно без слов, и Скарлет это прекрасно видела.

Красноглазая эльфийка чуть наклонилась вперёд, её голос стал тише, почти интимнее:

— Я читаю это в твоих глазах. Ты боишься меня больше, чем кого-либо. И правильно делаешь.

Юля сглотнула, не решаясь отвечать. В этот момент она поняла, что любая лишняя фраза может стать для неё последней.

Чтобы сменить тему, она выдавила вопрос:

— А… что будет с Камиллой?

Скарлет равнодушно скользнула взглядом в сторону, где та лежала без сознания.

— Жива. Но не скоро встанет на ноги. Неделю минимум будет валяться. Этого хватит, чтобы выбить из головы мысли перечить мне.

Она спокойно вытерла запёкшуюся кровь с перчатки о край своего плаща и посмотрела на Юлю вновь.

— Так что, если хочешь сохранить своё место, учись на её ошибках.

Юля воевала, она видела кровь и тела павших товарищей. Она знала, что значит убить врага на поле боя — когда стреляешь первым, иначе умрёшь сам. Для неё убийство было частью суровой военной необходимости, актом выживания.

Руберт тоже имел за спиной немало смертей. Но его убийства были расчетливыми, холодными. В них была логика: устранение цели, выполнение приказа, сохранение собственной шкуры. Он относился к этому как к грязной, но рациональной работе.

Однако Алиса и Скарлет действовали иначе. Их жестокость не рождалась из нужды или приказа — она была их естественной сутью. В каждом движении, в каждом ударе чувствовалось наслаждение процессом, игра с чужой жизнью. Они не просто убивали — они ломали жертву, превращая её страдания в зрелище.

Юля, привыкшая сражаться с вооружённым врагом, не могла спокойно смотреть на то, как Скарлет играючи крушила Камиллу, словно кошка — пойманную мышь. Там не было военной чести, не было битвы равных — лишь хищник и его жертва.

Руберт же понимал: в отличие от него, у Алисы не было тормозов. Она не знала меры. Он убивал, когда это было нужно, а она — потому что могла. Для него это было страшнее всего: рядом находился человек, для которого убийство — не средство, а цель сама по себе.

И именно это внушало ужас обоим. Потому что рядом с Алисой и Скарлет даже самые закалённые воины чувствовали себя беззащитными. Их привычный мир, где убийство имело объяснение, рушился. Перед ними стояли не просто бойцы — перед ними были чудовища в облике женщины и эльфийки. для которых кровь и страх были частью игры.

Лина уже месяц тренировала своё тело под строгим надзором Мей-ли. Каждое утро начиналось с изнуряющих упражнений, каждый вечер заканчивался ранами и усталостью, но тело стало крепче, а движения — точнее.

— Ну что, молодец, думаю, ты готова, — сказала Мей-ли, скрестив руки и с лёгкой улыбкой наблюдая за подопечной.

— Конечно готова. Мне надо найти сестру, — твёрдо ответила Лина и, сжав рукоять меча, медленно зашагала вниз по склону.

Мей-ли, не касаясь земли, прошла по воздуху и преградила ей путь, словно тень.

— Я решила, что пойду с тобой.

— Зачем? — нахмурилась Лина.

— Я устала сидеть здесь и собирать травы. Хочется приключений… и крови. — в её голосе прозвучала опасная насмешка.

Лина вздохнула, покачав головой:

— Ладно, пошли.

— И куда мы? — с явным азартом спросила Мей-ли.

— Для начала в ближайшую таверну. Хочется нормальной еды и выпивки, а не твоей зелени и этого вечно горького зелёного чая.

— Спасибо, я старалась готовить, — с обидой пробормотала Мей-ли.

— Да ладно, не обижайся, просто не моё.

— Расскажи мне про сестру, — резко сменила тему Мей-ли.

— Данта. Она старше и сильнее меня. Мы не слишком часто общались, но заботились друг о друге.

— Забота — это самое главное, — холодно кивнула Мей-ли, хотя в её глазах вспыхнул странный огонёк.

И вдруг позади раздался визг, треск деревьев и тяжёлый хлопот крыльев. Огромный жук, покрытый хитиновыми пластинами и испускающий отвратительное жужжание, летел прямо на них.

Лина мгновенно выхватила меч, готовясь встретить врага, но Мей-ли остановила её жестом.

— Оставь это мне.

Её зрачки вспыхнули кровавым светом, и из глаз вырвались лучи крестовидной формы. Они рассекли чудовище на части, а его тело разлетелось в клочья с влажным взрывом, осыпав землю дымящейся слизью.

Лина отшатнулась, с трудом удержав рвотный позыв.

— Откуда у тебя такая сила?! — спросила она, не скрывая шока.

Мей-ли лишь ухмыльнулась, проведя пальцами по щекам, из которых всё ещё сочился слабый свет.

— Тренировки, — ответила она спокойно, будто речь шла о чём-то обыденном.

Девушки продолжили путь к ближайшему поселению, и Лина всё время украдкой смотрела на спутницу. Теперь ей казалось, что она знает Мей-ли ещё меньше, чем раньше.

Дорога вниз по склону вела вглубь тёмного леса. Сухие ветви трескались под ногами, а воздух был пропитан запахом сырости и прелых листьев. Туман стелился низко, словно пытался скрыть каждую тень между деревьями. Иногда в нём мелькали силуэты — то ли звери, то ли нечто более зловещее.

Лина шла уверенно, сжимая рукоять меча. После месяцев тренировок тело слушалось её безупречно, но в груди всё равно поселилась тревога.

— Тут слишком тихо, — пробормотала она. — Даже птиц не слышно.

— Потому что они умнее людей, — ответила Мей-ли с усмешкой, шагая словно по невидимой дорожке чуть выше земли. — Чувствуют смерть и обходят её стороной.

Дальше лес становился гуще, и над ними смыкались кроны, отрезая свет. Казалось, время потеряло значение: день или ночь — понять было невозможно. Слышались лишь редкие капли влаги, падающие с чёрных ветвей, и отдалённый вой, похожий на стон.

Лина несколько раз оборачивалась, будто чувствовала, что за ними кто-то наблюдает.

— Расслабься, — сказала Мей-ли, заметив её взгляд. — Если бы кто-то хотел нас убить, он бы уже попытался.

— Ты говоришь так, будто сама этого ждёшь.

— Конечно жду. Дорога без крови скучна, — её красноватые глаза вспыхнули в полумраке.

Им попадались странные следы: глубокие вмятины в земле, словно от лап огромного зверя, и царапины на коре деревьев. Лина старалась не смотреть слишком внимательно, но Мей-ли наоборот останавливалась, трогала когтистые отметины пальцами и тихо улыбалась.

Чем дальше они шли, тем тяжелее становился воздух. Казалось, сама земля гнила и дышала зловонием. Где-то в стороне завыла стая, и Лина крепче сжала меч.

— Мы скоро выйдем к поселению? — спросила она, чувствуя, как усталость и тревога давят одновременно.

— Скоро, — ответила Мей-ли, и её голос прозвучал так спокойно, словно сама тьма была ей родным домом.

Когда они остановились у поваленного дерева, Мей-ли снова не удержалась и заговорила:

— Знаешь, я всё хотела спросить… твой меч. Он явно не обычный.

Лина чуть напряглась, но потом медленно достала оружие. На первый взгляд это был длинный клинок, но стоило на него упасть лучу света, как по полированному лезвию пробежало золотое сияние. Металл будто хранил в себе кусочек солнца. Даже в тумане и мраке леса он светился мягким, но живым светом.

На самом деле он всё это время был закреплён за её спиной, и орёл нёс их обоих — девушку и её оружие, словно знал, что разделить их нельзя.

— Это Солнечный меч, артефакт древнего ордена берсерков. Его вручил мне сам глава ордена, после того как я выполнила их задание… одно, от которого зависела судьба целого города.

Она провела рукой по рукояти, и клинок тихо отозвался гулом, словно подтверждая её слова.

— Берсерки не раздают такие вещи направо и налево. Этот меч — символ доверия и крови, пролитой в бою. Я не раздумывала, когда он протянул его мне. Это было не наградой… скорее клеймом, знаком того, что я теперь обязана нести свет сквозь любую тьму.

— И ты приняла его, — тихо сказала Мей-ли, с оттенком уважения.

— У меня не было выбора, — усмехнулась Лина. — Когда смотришь в глаза главе ордена, понимаешь: отказа не существует.

Она на мгновение замолчала, глядя куда-то вдаль, и добавила почти шёпотом:

— Но в глубине души я знаю… он дал мне этот меч не только за заслуги. Он верил, что однажды я столкнусь с чем-то, для чего нужен именно этот клинок.

Мей-ли ощутила холод по коже. Словно сама дорога под их ногами на миг стала темнее.

Их разговор прервало зловещее шипение. Из тени деревьев, сливаясь с ночной мглой, выползали существа, похожие на исковерканные трупы животных и людей. Их пустые глазницы мерцали бледным светом, а пасти источали запах гнили.

Мей-ли тут же шагнула вперёд, её ладони засияли силой, готовые выплеснуть поток энергии. Но Лина положила руку ей на плечо и покачала головой.

— Подожди. Это мой бой.

Она медленно вынула из-за спины меч. Клинок казался почти обычным, но стоило ей поднять его над собой — золотое сияние, исходящее из рукояти, взорвалось настоящим светом, разгоняя тьму вокруг. Лес содрогнулся, словно сам воздух отозвался на силу артефакта.

Твари завыли, закрывая морды лапами и отступая. Свет жёг их плоть, оставляя дымящиеся дыры, а те, что были ближе всех, рухнули и рассыпались в прах, не выдержав прикосновения сияния.

— Вот он… — прошептала Мей-ли, потрясённо наблюдая, как нечисть в панике уходит в глубь леса. — Теперь я понимаю, почему тебе доверили этот клинок.

Лина тяжело вздохнула, опуская меч, сияние постепенно угасло.

— Глава ордена сказал мне: “Этот меч — не для убийства. Его сила в том, что он хранит свет, когда сама душа тянется во тьму. Пользуйся им мудро, Лина.”

Она провела пальцами по клинку, словно поглаживая живое существо.

— Но иногда я боюсь… что однажды он ослепит и меня.

Афина толкнула дверь — та поддалась, словно сама приглашала внутрь. В доме стояла тишина, нарушаемая только мерным тиканьем часов и запахом дешёвой водки.

За столом сидел Герцог Шафруа. Его лицо осунулось, но взгляд оставался тяжёлым и осмысленным. Он медленно поднёс стакан ко рту, не отрывая глаз от Афины.

— Ну вот ты и пришла… — произнёс он низким, уставшим голосом. — Я знал, что за мной придут. Но не ожидал, что сама Афина снизойдёт до того, чтобы убить меня.

— Скажи спасибо, что вообще дожил до этой минуты, — холодно усмехнулась она. — Не многие получают такой подарок.

Шафруа отставил стакан и наклонился вперёд.

— Ты знаешь, что о тебе пишут? Официально — ты чиста, словно белый лист. Но те, кто чудом выжил после встречи с тобой, рассказывали другое. Они называли тебя чудовищем.