Снегурочка для злого волка

Как можно обидеть женщину?.. Может у её «папаши» совсем чердак улетел, и она вынуждена ехать со мной, чтобы выжить. Что-то очень часто у меня проскальзывают ассоциации с матерью.

— Никто тебя не тронет, — припечатываю интонацией, чтобы не смела во мне сомневаться, — познакомлю тебя с Чарли. Отец эту собаку натаскал на защиту семьи.

— Ладно, — Дуня пристегнулась, — я тебе верю, — зевнула, — до утра всё равно нет ни одной здравой идеи.

Плавно тронулся с места, задницей чувствуя, что ввязываюсь в авантюру кареглазки. Предчувствие долбит по всем болевым точкам, что огребу по полной, если ввяжусь в эту историю. Собственно, я уже впрягся в это «повествование». В солнечное, будто приложили раскалённое докрасна железо. Но я упрямо топлю, отшвыривая от себя все кричащие противоречия.

С мыслью о том, что нужно вернуть девушку домой, крайне была не согласна упрямая мышца в груди. Вспомнил родителей Папа когда-то поступил точно так же (почти) — вышло же офигенно. Уж точно ничего плохого в этом не было.

Р-р-р, меня точно сглазили сегодня!

Бешенство Ольги, сбежавшая из дома Снегурка, пробитое колесо и моё настроение, как у чёрта в самый мрачный период его существования.

Хватило мозгов не рычать на Дуню — иначе она бы точно рванула в лес без оглядки. А так лишь сжалась в комочек на сиденье, что-то беззвучно бормоча себе под нос. Не удивлюсь, если молится.

Приехали! Ну надо же. Не верю своим глазам.

С пульта открываю ворота, плавно заезжаю во двор. Там Егор увлечённо гоняет мяч с Чарли. Увидев машину, оба меняют направление в нашу сторону. Алабай настороженно принюхивается, уши подняты, обрубок хвоста чуть подрагивает.

— Посиди минутку, — обращаюсь к девушке, глуша двигатель. — С братом надо переговорить.

— Конечно, — и вдруг спохватывается: — Ой! — торопливо снимает с себя мою куртку.

— Ладно уже, — киваю на дом. — Скоро зайдём.

Выхожу из машины, но не успеваю и рта открывать, как этот долбоящер выдаёт следующее:

— Оу — с мужским интересом рассматривает Дуню через лобовое. Картинка, конечно, залипательная. — Я был «хорошим мальчиком» Неси, брат, эту Снегурочку не под ёлку, а в мою

Резко вскидываю кулак, затыкая его на полуслове. Теперь даже страшно смотреть Кретин, напугал девушку!

Глава 5. Евдокия

— Оу — смутно знакомый голос «ощупывает» меня через лобовое. Наверное, я сошла с ума, если своим хладнокровным педагогическим образованием подобрала именно такой синоним в своей натруженной знаниями голове. — Я был «хорошим мальчиком» Неси, брат, эту Снегурочку не под ёлку, а в мою

Та-а-а-ак, кажется, я попала в логово волка — да не одного.

Думай теперь, Евдокия Рамилевна, и как можно продуктивнее, дорогуша. Заварила я кашу на целую роту солдат, а кушать придётся в Двери никто не блокировал — бежать в подобной ситуации полнейшая глупость, но и ворота нараспашку, что играет мне на руку (или нет).

Ползком из машины на коленях, а там на своих двоих Может, меня не заметят?.. Не хочу я под ёлочку, да и в кровать ни к кому не хочу! Р-р-р, Паша, ты меня обманул! Ещё один мужчина в мою копилочку предателей. Или я ошибаюсь?.. Оглядываюсь через плечо Сглатываю.

Лениво, даже изучающе, ко мне приближается грязно-белый алабай.

— Х-хороший, — мой голос дрожит от страха, — м-мальчик.

Под ботинками Паши хрустит снег, мужчина обгоняет пса. Он не сердится — напротив, он смеётся, чем полностью меня дезориентирует.

— Чарли! Блин, свои!

Почему он не сказал «СВОИ» ещё до того, как я задницей приземлилась в сугроб?! Раскорячилась, как корова на льду. Шапка сказочницыотлетела в сторону, а шубка распахнулась.

«Ну давай, Евдокия, ещё расплачься, — процедил сквозь зубы внутренний голос, включая все внутренние резервы невидимым тумблером, — нам же только этого не хватало!»

Когда же я хотела действительно разреветься, мне протянул руку тот самый «хороший мальчик», что уже давно вырос и куколкаминазывает не тех, кто пылится на полке в своей комнате.

— Эй, — расплывается он в белозубой улыбке, — а я тебя знаю.

Принимаю помощь, мне элегантно не подняться. Застёгиваю шубку. Шапку мне возвращает Паша, приземляет сразу на голову.

— Разве? — в такой непростой житейской ситуации вряд ли я способна распознавать лица малознакомых мне людей. Приглядываюсь И правда. О-о-о! — Суворов Егор, экономический Да?

— И как же вы познакомились? — ревностно вклинивается Паша (аура тестостерона сгущается).

Алабай мокрым носом втыкается мне в ладонь. Тёплый тако-о-ой Позволяю ему себя лизнуть.

— Мы знакомы — задумчиво так, чтобы лишнего не сболтнуть. — У мужчин, как это говорят: «Через пару рукопожатий». У женщин — про него такие байки ходят в раздевалке, где обсуждаются без цензуры все его подвиги со списками девственниц.

— И как? — подмигивает «Ловеласов» Егор. — Впечатляюще?..

Не хочу отвечать на такой вопрос — он вопиюще наглый, чтобы вообще на него реагировать. Истерический нервный смешок не в счёт.

Собака настойчиво перетягивает внимание на себя, а Егор и Паша сверлят друг друга странными взглядами. Научились разговаривать силой мысли?..

— Чарли, это — старший Суворов запинается, — Евдокия, — подталкивает нас с алабаем друг к другу. — Евдокия, это Чарли. Как я говорил, что он обучен на защиту.

С сомнением смотрю на зверюгу, а он на меня. Не сильно он вселяет доверия. Но что поделать, если жить НЕЗАМУЖНЕЙ девушкой в свои двадцать один год намного заманчивей, чем второй женой Амира.

— Мне холодно, — накрываю ладонью рот и сладко зеваю. Адреналин постепенно идёт на спад, и я сильно хочу спать от эмоциональных качелей. — Можно, пожалуйста, в дом?..

Моё пожелание послужило спусковым крючком — разревелась на глазах мужчин.

Паша настолько перепугался, что предложил написать Даше сообщение с адресом.

Неужели, он не удивился тому, что моя подруга даже НЕ УДИВИЛАСЬ, что я звоню с чужого номера?.. Она настолько оголодала, что не заметила сей вопиющий факт, и не задала наводящих вопросов. Там же Валера И ревностно, и горестно и слёзы Обнять и плакать себя, если в общих чертах.

Парни меня провели сразу на второй этаж, договариваясь про комнаты. Вручили стопку тёплой одежды, шерстяные носки — и велели спускаться через полчаса на ужин.

— Ужас! — прикладываю ладони к щекам. Их расчертила тушь Точнее то, что осталось от моих накрашенных ресниц. Помады не осталось, тоналка осталась где угодно, но только не на лице. — Паша — ты святой, если не бросил меня в таком виде, — прошептала, глядя на своё отражение.

Снимаю шапку, шубку. К горочке вещей отправляется всё остальное. Остаюсь в одном нижнем белье. Вот что мне с ним делать?.. Придирчиво осмотрела то, что мне дали. Нижнее бельё всё равно стирать придётся, не в грязном же спать.

Выхожу из ванной комнаты в помятом виде, но вполне приличном, чтобы составить компанию за ужином.

Ой, кого я обманываю?!

На мне трикотажные штаны чёрного цвета, безразмерная серая толстовка с капюшоном и носки ей в тон. Если бы меня увидела Лейла, то она бы додумалась до Ох, даже здесь мысли об этой женщине выжигают мне мозг!

— Твоя подруга дважды звонила, — Паша отреагировал на моё присутствие, задумчиво глядя на язычки пламени в камине, — наверное, лучше тебе объяснить где ты и с кем, чем это сделаю я.

— Спасибо.

Позвонив Даше, я кратко объяснила ситуацию. Конечно, не стала рассказывать ключевые моменты своего побега, но дала ясно понять — ссора произошла по вине отца и мачеха. В данный момент я в безопасности. На что она беспечно отреагировала тем, что завтра посвятит день Валере, раз у меня тоже всё стабильно. И она ждёт меня в воскресенье на «посплетничать» под бутылочку вина, чтобы в понедельник войти на градус выше, чем как всегда.

Дела-а-а-а Так, сегодня только «ещё» пятница.

Глава 6. Евдокия

Чего ходить вокруг да около?

Вот и я не вижу ни одной причины, чтобы продолжать молчать и прикидываться безголовой куклой. Всё-таки я не такая инфантильная, как могла показаться. Когда во мне поутихла адреналино-кортизоловая буря (от резкого неприятия навязанной помолвки до осознания стать второй женой практически незнакомого человека), я всего лишь пожала плечами.

Отходняк, скажете вы — а я Вам скажу, что пока не вижу даже блика огонька в чёрной гуще событий, что наворотил мой отец. Из одного события вытекло другое. И по цепочке привело меня сюда.

— Паш, меня никто не ждёт, — говорю, как есть, — в наличии маскарадный костюм и парочка денежных купюр. Мне прямая дорога обратно. Если бы отец меня послушал Он и слушать меня не захочет. Всем заправляет Лейла, моя мачеха. Братья уже поделили мою комнату, — голос глохнет, и я замолкаю.

— Знаю, как тебе помочь, — сверху раздаётся голос младшего Суворова, — лишить тебя девственности.

— Егор! — Паша не оставляет гениальнуюидею брата без замечания.

— А я чего? — беспечно разводит он руками. — Снегурочка наша — не простая. Ты думаешь, я не хотел к ней подкатить? — стреляет в меня кокетливым взглядом. Ох, плут. — С такими либо ты женишься, либо завязываешь узлом свой — подмигивает мне, — переключаешь мужской интерес на менее обременённых традициями своего рода.

Из уст парня прозвучало двусмысленно, словно я — инопланетянка, и ко мне должна прилагаться инструкция по эксплуатации.

Папа со своей женой долго бодались с моим характером, но так и не смогли добиться от меня покорности. Выросла с братьями «своим пацаном», с моего совершеннолетия они отдалились, а наше общение переросло во что-то другое. Они стали больше походить на папу и чтить как раз семейные традиции.

— Есть ещё один вариант, — задумчиво склоняет голову к плечу, явно провоцируя на заинтересованность.

— Иди ты — Паша сжал кулаки и хрустнул шейными позвонками.

Ой, что сейчас будет?..

— При даме нельзя выражаться, — а Егору всё нипочём, как будто ничего не замечает кроме своего безупречного отражения от всех глянцевых поверхностей. — Вообще-то я хотел тему предложить, раз ты уже напрягся, — кивает на меня.

Взяла ситуацию в свои руки (точнее под руки) и повела мужчин на кухню, пока они не поссорились.

— На сегодня хватит проблем, парни, — усадила их по разные стороны. Чувствую, что по моей вине они могут сцепиться. — Яичницу будете?.. Или есть что разогреть?

— Там пицца, — Егор отвлекается на гитару. Её я видела в вузе. Играет он красиво. К сожалению, в музыке я ничего не понимаю и могу только так охарактеризовать свою заинтересованность. — Сегодня не было вдохновения на готовку.

— Дятел, — тяжело вздыхает старший Суворов. — Евдокия, я сам приготовлю. Сядь.

Я надавила на его плечи и притормозила его. Слишком тесный контакт для таких разных нас.

— Хоть так отблагодарю, — убрала свои руки, получив невидимый ожог, — пожалуйста.

В холодильнике оказался набор продуктов для завтрака. Приготовлю-ка я им одну вкусняшку

Репчатый лук нарезаю кубиками, болгарский перец соломкой — к этой вкусняшке на сковороде добавляю немного чеснока.

Егор оживил в своих руках гитару и запел:

«Это будет наш с тобой секрет,

Не скажу, о чём молчим вдвоём.

Если ты грустишь, то грустно мне,

Если я пою, то я влюблён»

Добавляю к общей массе томаты и убавляю огонь. Тушится должно минут 10-15 Не забываю посолить и поперчить. Ах, как же хочется потанцевать! Плавно покачиваясь, имитирую обычные движения На грани приличия.

«Даю пять минут на сбор.

Выходи, я жду тебя внизу.

Ну хотя бы раз в год

Оставим всю суету».

В центре делаю углубление и аккуратно вбиваю туда яйца. Накрываю крышкой. Главное не проморгать момент — желтки должны остаться жидкими. В этом вся суть этого блюда.

«Мечтай, люби, ревнуй,

Скучай, рискуй»

Теперь главное донести сковороду до стола и не уронить еду. Снимаю крышку, посыпаю зеленью Вместо хлеба предлагаю тортилью. Она единственная в наличии в этом доме.

— Зря ты, братишка, не захотел выслушать все мои советы насчёт девушки, — Егор закатывает глаза от удовольствия, когда к нему в рот попадает моя шакшука. — Я хоть и малахольный кретин, по твоему убеждению, — макает снова в яичную массу, — а вижу саму очевидность.

Паша ему пригрозил кулаком, а потом уже было не до разговоров — кушали, смеялись, Егор снова играл на гитаре. Мне не позволили мыть посуду, сославшись на негласное правило: «Кто готовит, тот не моет посуду».

Мне не спалось. Чужой дом, чужие запахи, всё чужое. А вот мочевой пузырь явственно напомнил о себе после двух кружек горячего чая.

— Как же ты меня напугал! — вскрикиваю, встретившись с Пашей.

— Услышал шум Решил проверить, — хрипло шепчет мне в макушку, я боюсь посмотреть ему в глаза. Вышла в тонкой маечке и в выданных штанах. Под одеялом в толстовке спать было жарко.

Паша снимает с себя футболку и накрывает ею мои плечи и грудь. Я тоже рассмотреть кое-что смогла. У него есть татуировка — волк на плече. Элементы уходят на предплечье и немного на спину Ему идёт.

— Не ходи в таком виде, где живут — его грудь при вдохе поднимается высоко, задевая мою.

— Одинокие волки? — зажимаю рот ладошкой, поднимая взгляд.

— Почти, — шепнул мне на ухо.

Глава 7. Евдокия

После моего ночного приключения я проспала до Интересно ещё утро или уже день?

Ленивое потягивание и попытка выпутаться из тёплого кокона одеяла — сразу же понимаю, что поспешила с такой последовательностью. Разница температур кусается прохладой, и я торопливо заворачиваюсь в одеяло поплотнее.

Всё из-за своей забывчивости — я так спешила обратно в комнату, что забыла закрыть окно, оставив его в режиме проветривания.

Подхожу к окну и резким движением распахиваю шторы, и взгляд тут же прикипает к Паше.

Он играет с Чарли посреди заснеженного двора. Пёс носится за мячиком, виляя обрубком хвоста так интенсивно, что, кажется, вот-вот взлетит. Каждый раз, поймав свою добычу, возвращается к хозяину с гордым, почти человеческим выражением морды. Он — победитель.

Паша смеётся, подбрасывает мячик снова, и Чарли устремляется вдогонку.

Взглядом охватываю пейзаж вокруг. Дом стоит на возвышенности, и отсюда открывается вид на заснеженные поля и лес вдалеке. За окном кружатся снежинки, танцуя, подчиняясь ветру.

Возвращаю взгляд к Паше и Чарли — и тут же испуганно зашториваюсь, прячась за полотном ткани.

«Ну какая же глупая! И трусиха!..» — мысленно ругаю себя, чувствуя, как к щекам приливает жар.

Собрав волю в кулак, снова распахиваю шторы и машу ладошкой. Паша убирает в карман куртки мячик. Присев на корточки, что-то говорит Чарли, а тот его с важным видом слушает.

Поход в ванную комнату превалирует над любопытством ещё немного понаблюдать за ними. Необходимо привести себя в порядок. А заодно вспомнить, насколько хорошо я умею сооружать тюрбаны из полотенца (спойлер: мои навыки ближе к творческому беспорядку, чем к восточному шику).

Я хочу понравиться Паше или Егору? Пф.

Жених мне на новом месте не приснился — значит, замужество мне не грозит в ближайшее время!

Освежилась под душем, надела сухое нижнее бельё. Казалось бы, мелочь, но ощущения вышли из «выживания в экстремальных условиях» почти в цивилизацию.

Ладошки вспотели так, будто я приготовилась к выходу на подиум Полотенце летит в корзину для грязного белья. Чем плоха гулька на голове? Ничем. Я здесь не для красота.

Вместе с Пашей и Чарли в дом ворвался морозный воздух, что пробрал меня до самых костей. Невольно поёжилась и обхватила себя руками, пытаясь сохранить остатки тепла.

— Доброе — запнулась, взглянув на настенные часы. — Я проспала до обеда?!

Чарли толкнул мокрым носом мне в ладонь и подставил голову, требуя ласки. Ну как тут устоять? Наклонилась, запустила пальцы в мягкую шерсть — пёс тут же закрыл глаза от удовольствия, будто говоря: «Да, именно так, не останавливайся!»

Наивная глупость Но приятная глупость.

— Егор уехал, — Паша снял куртку и убрал её в шкаф с большими зеркалами. Вчера я толком не разглядывала интерьер, а сейчас всё словно заиграло новыми красками: тёплые древесные оттенки, мягкие линии мебели, игра дневного света на полированных поверхностях. — Будет завтра вечером.

По сути, мы остались одни.

Наверное, стоило бы насторожиться Не получилось. Чарли, конечно, не человек, но его присутствие действовало успокаивающе. Да и Паша не изменился за ночь, а вот я пропахла его футболкой насквозь по ощущениям. Горячая вода не смыла фантомный запах мятного дезодоранта.

— Хорошо, — ответила, не отрывая руки от собаки. — Может, мне приготовить что-нибудь?

— Обед я уже приготовил. Ты же ешь куриный суп? — серые глаза Паши внимательно изучали меня от гульки, сооружённой на голове в виде шарика (даже без резинки что-то получилось — длина волос поспособствовала).

Мой желудок ответил за меня, издав громкую, совершенно бесстыжую руладу.

— Видимо, это значит «да», — усмехнулся Паша, и я залипла на его улыбке, что совершенно мне запрещено делать.

Собственно, а кто мне запретил?.. Никого нет. А глаза у меня не на мягких булочках, чтобы не видеть очевидного — этот мужчина красив и обладает красотой «Волка?» — мой внутренний голос продолжает жить своей собственной жизнью и доводить меня до румяных щёк.

Только не говорите, что когда видите перед собой подобного образчика красоты — закрываете руками глаза и шепчете: «Чур меня, чур меня!»

Обед оказался о-о-очень вкусным. Настолько, что я невольно закатила глаза от удовольствия, едва отправив в рот первую ложку. Ароматный бульон, нежные кусочки курицы и вермишель в форме звёздочек Волшебно.

Если бы не знать нашу с Пашей историю знакомства, эта трапеза могла бы сойти на обычный уютный день какой-нибудь нормальной пары. Мы неторопливо ели, разговаривали, а после отправились прогуляться во двор.

Я старалась не думать о том, что ждёт меня впереди. Гнала от себя всё лишнее прочь, цепляясь за мимолётное ощущение покоя.

Паша достал вибрирующий телефон из нагрудного кармана — и уже через пару секунд выражение его лица резко изменилось. В его взгляде вспыхнул недобрый огонёк.

— Как горим?! — рявкнул он, Чарли настороженно замер. — С какого х — он покосился на меня, проглотив ругательство. — Сам приеду и разрулю, отец. Всё. На связи.

Паша сжал телефон в руке так, что побелели костяшки.

— Всё в порядке? — спросила я машинально, тут же поправилась: — Что-то серьёзное?

Мужчина провёл ладонью по лицу и посмотрел на меня.

— И нет, и да, — он неопределённо повёл рукой в воздухе, показывая всю неоднозначность ситуации. — Евдокия, он произнёс моё имя так официально, что сердечко ёкнуло, — побудь до моего возвращения, пожалуйста, дома.

— Хорошо, — улыбнулась, а внутренний голосок прошептал: «Кошка на груди когтями» Перебиваю его рациональностью: — Со мной Чарли. А завтра я уеду, — Паша кивнул, и, не говоря больше ни слова, направился к машине.

Всё же будет хорошо? Или?.. Во мне поселились чувство Тех самых когтей, как только за Пашей закрылись ворота.

После прогулки я решила немного отвлечься и включила телевизор. На экране мельтешили кадры классической мелодрамы, но сюжет оказался настолько пресным, что уже через полчаса глаза начали слипаться. Не заметила, как провалилась в сон.

Проснулась от ощущения чужого присутствия. Напротив меня застыла мужская фигура. Чёрные, словно бездонные колодцы, глаза пугающего незнакомца впились в меня немигающим взглядом.

— Ча... Чарли! — выкрикнула я, призывая на помощь.

Повернула голову туда, где совсем недавно мирно дремал алабай. Кожу обсыпало мурашками, а на висках выступили капельки холодного пота — в боку собаки торчал небольшой дротик. Чарли лежал неподвижно. Он жив?!

— Не кричи, красавица, — прорычал незнакомец, закрывая собой весь свет, погружая меня во тьму. — Насчёт тебя не было приказа, но если будешь буйной

Не раздумывая (без боя не сдамся), вцепилась зубами в его ладонь.

— Ах ты, сука! — взревел мужчина, отдёргивая руку и занося кулак для удара.

Ударить он не успел.

Из-за спины первого выступил второй. Лицо скрыто под плотной чёрной маской. Перехватил его.

— Спокойно. Нам не нужны проблемы.

Первый выругался сквозь зубы, но опустил руку. А потом я почувствовала резкую боль в бедре, будто огненная игла пронзила кожу. Почему же «будто»?..

Попыталась дёрнуться, но тело уже не слушалось. Сознание начало расплываться, как в тумане потерянных надежд нанормальнуюжизнь, где можно делать свой собственный выбор.

— К кому её везти? К отцу или Чегодаеву? — спросил тот, что в маске.

Глава 8